Не веришь — можешь сама выйти и посмотреть.
Шэн Минхуэй снова вспылила:
— Не приписывай мне с бухты-барахты каких-то посторонних людей. С чего ты взяла, что они не подкрались, чтобы убить тебя?
У меня нет никакой религиозной веры, в религиозных распрях я не участвую, откуда у меня враги?
Лун Си чуть было не выпалила это вслух, но, чтобы не накалять обстановку, стерпела и проглотила слова.
Проглотив их и подумав о кое-чем, Лун Си вздрогнула и неожиданно произнесла:
— Если они подкрались не для того, чтобы убить тебя, и не для того, чтобы убить меня, так получается, они пришли убить нас обеих?
Если бы не хорошее воспитание Глава клана Фэнхуан, сдерживавшее Шэн Минхуэй, она непременно закатила бы Лун Си глаза.
Что за логика?
Когда они по отдельности — ничего страшного, а вместе — так сразу связаны?
— Погоди-ка, подожди… — запинаясь, Лун Си уже разложила по полочкам эту вероятность.
Она заговорила:
— Это Ситай, а совсем неподалеку отсюда находится Цзыфэншань. На Цзыфэншане залегло гнездо торговцев людьми, они прячутся под землей. У каждого при себе оружие, можно сказать, там охрана из тяжеловооруженных бойцов. Полиция уже давно ищет возможность прорваться.
— Как думаешь, не эти ли двое подручные торговцев людьми? Патрулировали горы, случайно наткнулись на нас двоих, решили, что мы полицейские информаторы, и попытались прикончить нас на месте?
Шэн Минхуэй презрительно хмыкнула:
— Ваша полиция что, травой питается?
— Раз торговцы людьми прячутся в горах, их никак нельзя уничтожить облавой?
Лун Си задумчиво произнесла:
— Под землей могут быть заложники, полиция боится, что торговцы людьми от отчаяния навредят невинным, и хочет найти более надежный способ проникнуть туда.
Шэн Минхуэй умолкла.
Детеныши важны для каждого народа, и у полиции есть основания опасаться подобного.
Если подумать, эти торговцы людьми и вправду отвратительны: принадлежат к одному народу, а поднимают руку на детей себе подобных.
У людей так, у драконов тоже, а им, фэнхуанам, и вовсе не стоило с ними связываться.
Заметив, что ненависть женщины в красном переключилась на торговцев людьми, Лун Си облегченно выдохнула.
Возле самой шеи повеяло холодом, и Лун Си, опустив взгляд на прижатый к боковой стороне шейного отдела клинок и заметив вырезанное на лезвие имя на древнем наречии, осмелилась робко позвать:
— Госпожа Шэн?
Шэн Минхуэй пришла в себя, посмотрела на Лун Си, затем перевела взгляд на зажатый в руке Лиловый Колокольчик и спросила Лун Си:
— Ты разбираешься в древнем наречии?
Лун Си кивнула:
— Изучала, знаю кое-что.
— В те времена язык у всех был общим.
Тогда и на небесах, и под землей, великие боги и мелкие божества, дружелюбные и не очень — всем требовался понятный и доступный язык, чтобы возводить мосты общения.
Лун Си предполагала, что божество, которому поклонялась Шэн Минхуэй, тоже было порождением древности, иначе почему на ее походных вещицах вырезаны слова на древнем наречии?
Их предки жили в одну эпоху, так что можно сказать, они соприкасались друг с другом, незачем же атмосфере быть такой ледяной.
Шэн Минхуэй, не меняя прежней позы, пронзительным взглядом окинула Лун Си и спросила:
— Что ты хочешь мне сказать?
У Лун Си мгновенно сделалось кислое лицо:
— Давай присядем и поговорим, а? Стоять вот так как-то утомительно.
— К тому же я вовсе не собиралась тебе вредить, могла бы быть со мной чуточку добрее.
Поразмыслив немного, Шэн Минхуэй убрала Лиловый Колокольчик, однако клинок складывать не стала, по-прежнему сжимая его в руке.
Лун Си несколько раз перекатилась по земле, вся извалявшись в грязи и покрывшись мелкой пылью.
Вот в таком замурзанном виде она вернулась к костру, продезинфицировала рану спиртом, ввела немного местного анестетика и продолжила возиться с поврежденным плечом.
Драконы одинаково владеют обеими руками, и левой рукой извлекать осколки снаряда было так же ловко, но рана у Лун Си располагалась ближе к спине, и, скосив шею, удавалось разглядеть лишь половину загнившей плоти, в то время как остальное было скрыто.
Лун Си уже целый час возилась с последним осколком, но так и не смогла его вытащить.
Шэн Минхуэй находила это зрелище раздражающим, но, помня о том, что эта девчонка все-таки защитила ее лицо от увечий, она впервые в жизни проявила редкое дружелюбие и сказала Лун Си:
— Дай сюда пинцет.
Уголки губ Лун Си изогнулись в улыбке, и она радостно произнесла:
— Госпожа Шэн изволит проявить великодушие и помочь мне?
Произнося эти слова, она тут же протянула пинцет.
Шэн Минхуэй выпустила изо рта зловещий холодок и бесстрастно произнесла:
— Не спеши радоваться, у меня рука тяжелая, могу заодно вырвать и кусок твоей гниющей плоти.
Хотелось вернуть пинцет обратно, но было уже поздно.
Если бы она в самый первый момент не прыснула заморозку, вопли Лун Си, пожалуй, разнеслись бы по всей округе.
Эта женщина держала слово: раз сказала, что вырвет гниющую плоть, то действительно оторвала ее кусок.
Зажимая рану рукой, Лун Си оптимистично подумала, что так даже лучше: срезать больное, чтобы заново наросло, так и заживет быстрее.
Действие анестетика было ограничено, и Лун Си торопливо открыла свою аптечку, расставив лекарства, которые собиралась наносить.
Шэн Минхуэй, не имея других занятий, уселась у костра греться.
Фэнхуаны тянутся к огню, и лишний прогрев помогает изгнать холод и идет на пользу восстановлению сил.
Тут она заметила, что вокруг камня, на котором сидела Лун Си, выстроился целый круг пузырьков с лекарствами.
Самые разные баночки были аккуратно расставлены в порядке их использования.
Бросив на них взгляд исподлобья, она насчитала целых восемьдесят флаконов.
Лун Си не обратила внимания на взгляд Шэн Минхуэй и была целиком поглощена обработкой раны.
Она подцепила пальцами пузырек с самого края ряда, вылила немного содержимого, намазала, плотно закрыла крышку и принялась за следующий.
Добравшись до десятой склянки, Шэн Минхуэй потеряла всякое терпение и произнесла:
— Стоит ли того такая царапина, чтобы мазать ее таким количеством лекарств? Вы, драконы, что, настолько хрупкие?
Лун Си подняла взгляд, посмотрела на Шэн Минхуэй и тихо вздохнула.
Наверное, она и сама понимала, что эта церемония выглядит чересчур масштабной, слегка улыбнулась и только после этого принялась объяснять:
— Иначе нельзя.
— Мои домашние считают, что в горах очень опасно, и яростно выступают против того, чтобы я сюда ходила. Я кое-как уговорила нескольких из них, но они всё равно очень переживают, и едва я возвращаюсь домой, сразу начинают проверять, нет ли на моем теле новых ран.
— Особенно профессор Шэнь, моя мама. Она прямо берет мою одежду и проверяет под ней, а обнаружив хоть царапину, потом долго читает нотации.
— Вон та отметина у меня на брови, и та уже почти сошла, осталась лишь едва заметная полоска, а всё равно — не укрылась от ее глаз.
http://bllate.org/book/37197/4632688
Готово:
