— Ты уже и так с ног валишься, будучи главой семьи. Зачем же взваливать на себя еще и столько оков?
Шэн Минхуэй поспешила успокоить Вен Цинлань:
— Бабушка, это я допустила оплошность в делах и разгневала достопочтенного предка, так что наказание заслуженно.
Вен Цинлань, уже в годах, с возрастом стала отличаться крутым нравом и проворчала:
— Это лишь нечто незримое и неосязаемое, кто вообще может до конца понять её характер! Мы не должны так убиваться. Раз уж она установила такие порядки, пусть гнев гневом, но три дня мы отстояли на коленях, и теперь не стоит опасаться, что она станет чинить препятствия Маленькому Фэнхуану. Эти Фэнхуан — её кровь и плоть, пусть она и вставляет палки в колеса тебе, главе семьи, но разве можно играть жизнями малых Фэнхуан?
Шэн Минхуэй была спокойна. Хотя путь оказался тернист, обряд благословения был завершен в полном объеме. Сейчас она так цеплялась за этот инцидент, чтобы напомнить людям в городке, да и самой себе, что нельзя больше допускать столь низкопробных ошибок.
Она стала главой семьи в пять лет, в семь — взяла в свои руки судьбы всех Фэнхуан клана, и за всё это время в зоне её ответственности не было ни единого промаха. Это случилось впервые, и именно поэтому она была так обеспокоена. Каждый должен извлечь из этого урок.
Шэн Минхуэй произнесла:
— Сказано пять дней, значит пять. Менять ничего нельзя. Бабушка, позвольте мне поболтать с вами еще немного, а когда стемнеет, я прикажу проводить вас обратно.
Вен Цинлань, жалея внучку, похлопала её по тыльной стороне ладони:
— Чжэн-эр, ты и так делаешь достаточно, не терзай себя.
Шэн Минхуэй улыбнулась и перевела тему:
— Почему вы пришли одна? Где тутушка Мэй?
Вен Цинлань тотчас выказала крайнее недовольство, притом весьма живо и эмоционально:
— Она вечно копается, говорит, хочет принести тебе красных ягод, что сама вырастила. Собирала-собирала, а её всё нет и нет. Разве при моём характере мне ждать её? Вот я и пришла сама.
Вен Цинлань знала характер Шэн Минхуэй: остановить её на миг можно, но надолго — нет. Ноша главы семьи слишком тяжела, и она не смела проявлять небрежность; пройдет совсем немного времени, и та снова отправится на колени перед этим листом бумаги на стене. Вен Цинлань хотелось, чтобы Шэн Минхуэй отдохнула подольше, и потому сказала:
— Посиди еще немного. Дождись, пока тутушка Мэй придет и принесет ягод, перекуси, а уж потом отправляйся исполнять свой долг главы семьи.
Шэн Минхуэй кивнула в знак согласия:
— Хорошо.
Шэнь Мэй появилась с опозданием, принеся Шэн Минхуэй целую корзину красных ягод, вымытых в родниковой воде. Их род, Фэнхуан, обожал такие лакомства: алые ягоды были вкуснее любого обеда. Шэнь Мэй зачерпнула горсть и вложила в руки Шэн Минхуэй:
— Стоишь на коленях весь день, наверняка аппетита совсем нет. Это всё лучшее из лучшего, я выбирала для тебя самые крупные, попробуй.
Ком подступил к горлу, аппетита у Шэн Минхуэй действительно не было. Когда Цинь Юнь принесла ужин, она даже не взглянула на него и велела унести. Но глядя на спелые, налитые соком ягоды, Шэн Минхуэй наконец почувствовала легкий голод. Однако дважды на одни и те же грабли не наступают: достопочтенный предок прямо здесь, как же можно съесть всё в одиночку?
Перед тем как приступить, Шэн Минхуэй сначала отложила порцию для предка и прошептала несколько фраз на древнем языке Фэнхуан, приглашая достопочтенного предка насладиться угощением. Лишь после этого она вернулась к своей доле.
Вен Цинлань и Шэнь Мэй, облокотившись на спинки резных стульев, переглянулись и бессильно улыбнулись. Они, две предыдущие главы, пробыли на посту пять и три года соответственно, но если сложить их сроки, они всё равно не дотянут до срока этой восемнадцатилетней девчонки, сидящей перед ними. Если бы Фэнхуан не находились в упадке и можно было найти кого-то более подходящего, разве позволили бы ребенку, едва достигшему пяти лет, взвалить на себя столь тяжелую ношу?
При этих мыслях взгляды Вен Цинлань и Шэнь Мэй снова обратились к Шэн Минхуэй. В глазах обеих читалась глубокая жалость.
***
Отстояв пять дней, Шэн Минхуэй вышла из святилища. Только она собралась вернуться в Главное здание, чтобы сменить одежду, как по дороге услышала доклад Ху Хунцюаня и вновь вышла из себя:
— Сколько раз я говорила: если кто-то из Фэнхуан заболел, неважно, большой он или маленький — немедленно докладывать! Не смотрите, чем я занята, сообщайте в первую очередь! Почему об этой маленькой Фэнхуан из Юнцин с дизентерией говорят только сейчас, спустя неделю? Разве вы не знаете, что чем дольше тянешь с болезнью, тем выше риск осложнений?
Ху Хунцюань попытался оправдаться за вестника из Юнцин:
— Сяо Ань уже много раз пытался убедить их, но семья Тао Цин отказывалась подавать рапорт. Говорили, что у главы семьи дел невпроворот, а маленькая Сяо Таоцин просто съела что-то не то, и достаточно дать ей травяной отвар, нет нужды беспокоить главу семьи. Глава семьи, вы же знаете, если семья не идет навстречу, вестник не может вычислить Гору Дня Рождения Сяо Таоцин, и даже если бы мы узнали, мы не смогли бы вылечить её болезнь…
Шэн Минхуэй развернулась и направилась в Павильон Тяньчжан, её глаза метали молнии:
— Раз они молчат, вы что, не могли придумать способ? Вы там все только и делаете, что проедаете жалование?
Ху Хунцюань взял вину за подчиненных на себя.
— Идите в Павильон Тяньчжан, вычислите Гору Дня Рождения, немедленно готовьте припасы и выдвигайтесь в горы! Если путь далек, свяжитесь с военными, пусть организуют воздушный коридор, мы полетим по воздуху.
— Слушаюсь! — ответил Ху Хунцюань.
Шэн Минхуэй отдала распоряжения, и Ху Хунцюань припустил в Павильон Тяньчжан, опередив Шэн Минхуэй и вычислив Гору Дня Рождения Сяо Таоцин. К моменту прибытия Шэн Минхуэй на огромном экране павильона уже демонстрировалось географическое положение горы и окрестный ландшафт. Шэн Минхуэй замерла на месте, вглядываясь в детали.
Ху Хунцюань, держа в руках уточненные данные, подошел к ней и доложил:
— Эта гора находится в Зимней Границе Канъюань, это ближайшая к Цзыфэншань гора в Горной цепи Зимней Границы. Высота — 2638 метров, снежных пиков нет, с восточной стороны обрыв, остальные три склона густо поросли растительностью. У подножия — ущелье, глубина воды — 39 метров.
На этих словах Ху Хунцюань был вынужден запнуться и добавить:
— Глава семьи, в Зимней Границе много воды, нам нужно подготовить несколько лодок, чтобы встретить вас внизу, иначе вы подвергнетесь опасности.
Шэн Минхуэй открыла запись о текущем состоянии Сяо Таоцин, присланную Ань. На видео эта четырехлетняя малышка-Фэнхуан была в состоянии тяжелого обезвоживания, на грани шока — ситуация была критической.
У Шэн Минхуэй были свои соображения, и она произнесла:
— Вы доставите меня к окраине, за гору, и не задерживайтесь там надолго. Насчет воды я позабочусь сама.
http://bllate.org/book/37197/4632683
Готово:
