— Лянь-цзянь, — Чжоу Ин прервала его, боковым зрением бросив взгляд на коллег, а её голос слегка дрожал. — Что-то случилось?
Лянь Жуйтин на мгновение замолчал и произвел:
— На выходных...
— На выходных я занята, договорилась о беседе со свидетелем.
Его снова прервали.
— Ладно. — Лянь Жуйтин усмехнулся. — Распределяй работу с умом, не перерабатывай.
Вернувшись в кабинет, он тяжело рухнул в кресло и с крайним недовольством произвел Сюэ Саню:
— Меня бросили.
Сюэ Сань приподнял веки, взял его телефон и открыл длинное сообщение, отправленное ранним утром седьмого дня лунного месяца.
— Он написал тебе целое сочинение.
Экран пестрел текстом. Лянь Жуйтин бегло просмотрел его: суть сводилась к тому, что у них слишком разный социальный статус, на службе надо держаться на расстоянии, но он будет усердно работать. Лянь Жуйтин бросил телефон на стол и посмотрел на Сюэ Саня.
Сюэ Сань невозмутимо выдержал его взгляд. Он часто помогал Лянь Жуйтину разбирать всякие сообщения: важные, разумеется, сообщал вовремя, а неважные, само собой, просто пропускал.
— Ты даже к Цзи Миню не проявлял такого отвращения, — негромко произвел Лянь Жуйтин.
— Он не доводил тебя до болезни. — Больше всего Сюэ Саня заботилось то, что у Лянь Жуйтина тогда разболелся живот в доме Чжоу Ин.
Лянь Жуйтин пожал плечами и ничего больше не сказал.
Его затронуло одно-единственное слово, и из этого родилось чувство к Чжоу Ин. Подобное сиюминутное увлечение походило на воздушный замок, оно не выдерживало проверки на прочность, и если бы за ним не последовало подпитки новыми чувствами, то в конце концов его бы просто унесло ветром, не оставив и следа.
Накануне Дня святого Валентина Лянь Жуйтин получил от Чжоу Ин рабочий отчёт — скрупулёзный, без единого лишнего слова.
Он ответил коротким «хорошо», заблокировал телефон, отложил его в сторону и замер, сидя за обеденным столом.
Проходивший мимо Сюэ Сань заметил его в таком виде, свернул в его сторону и с ехидцей произвел:
— Забронировать столик в ресторане на завтра?
Лянь Жуйтин прищурился:
— Злорадствуешь?
Сюэ Сань поджал губы, поднял телефон Лянь Жуйтина и покрутил его на пальце.
— Отправлять?
Лянь Жуйтин промолчал, а спустя мгновение ткнул Сюэ Саня в губы и пробормотал:
— Захотелось поцеловаться.
В последнее время выдалось много хлопот, и он временно отложил историю с Чжоу Ин: если посчитать, они не сближались уже около двух месяцев.
Я же говорил, что я приличный человек, — мысленно подтвердил он сам себе.
Сюэ Сань усмехнулся, разблокировал телефон, отправил Чжоу Ин сообщение, вышел из чата и тут же выключил аппарат. Затем он подхватил Лянь Жуйтина на руки и понес наверх.
Стоило им коснуться постели, как оба с нетерпением принялись целоваться.
Раздевшись, Лянь Жуйтин заметил на левом ребре Сюэ Саня новую татуировку — красный цветок мака — и удивленно спросил:
— Когда успел набить?
— Когда ты был у Чжоу Ин.
— Так рано, а я только заметил.
— Кто же виноват, что ты у нас приличный человек.
Лянь Жуйтин обхватил рукой то, что принадлежало Сюэ Саню, и с лукавой улыбкой произвел:
— Набей в следующий раз и вот здесь.
— Думаю, вряд ли найдется хоть один мастер, который на это согласится. — Дыхание Сюэ Саня стало чуть тяжелее.
Лянь Жуйтин скривил губы, неторопливо двигаясь, взял его за левую руку, переплел пальцы с безымянным и произвел:
— Набей по кругу у самого основания.
— Хорошо.
Он улыбнулся, наклонился и прикусил нижнюю губу Сюэ Саня, а его голос зазвучал соблазнительно:
— Хочешь, чтобы я тоже набил? Ты набьешь цветок, а я — листья.
Сюэ Саня явно задели эти слова, его охватило сильное волнение. Не сдерживаясь больше ни вверху, ни внизу, он прижал Лянь Жуйтина к постели и со страстью исцеловал с головы до ног, хрипло выдохнув одно слово:
— Хочу.
Глава 12
Рано утром в День святого Валентина Лянь Жуйтин всё еще тонул в неге, словно рыбка, что свободно и беспечно плещется в реке любви.
Сюэ Сань держал его лицо в ладонях и осыпал частыми, мягкими поцелуями. Губы скользили по коже, один мимолетный отпечаток сменялся другим — он сдерживался и не оставлял бросающихся в глаза следов.
Лицо всё-таки визитная карточка, а вот всё, что ниже, не в счёт.
— Спать хочу, — пробормотал Лянь Жуйтин, перевернулся и уткнулся Сюэ Саню в грудь, прижимаясь к нему так, будто это была обычная подушка.
Сюэ Сань гладил его гладкую и упругую спину, поцеловал в макушку и наслаждался тем, как сильно тот в нём нуждался.
Эта нежная истома длилась недолго — телефонный звонок разрушил их уединение.
— Пусть подождет внизу. — Ответив слуге, Сюэ Сань швырнул телефон на край кровати, запустил пальцы в волосы Лянь Жуйтина и нежно погладил его по голове. — Это Хэ Чжао.
Спустя мгновение голова Лянь Жуйтина шевельнулась, он оставил легкий след от зубов на грудных мышцах Сюэ Саня, неторопливо поднялся и, усевшись тому на бедра, кутаясь в одеяло, принялся тереть сонные глаза.
В глазах Сюэ Саня эта картина выглядела так, будто маленький котенок лапкой трет глазки, а потом принялся царапать его прямо по сердцу.
Он приподнялся на локтях, убрал руку Лянь Жуйтина и принялся целовать его — сначала веки, потом шаг за шагом опускаясь к губам, захватывая их, лаская языком и углубляя поцелуй.
На то, чтобы просто встать, у них ушел почти целый час.
— А-Тин. — Терпеливый майор Хэ, едва завидев Лянь Жуйтина на лестнице, начисто проигнорировал стоявшего рядом человека, подошел, обнял его и, поцеловав в губы, произвел: — С Днем святого Валентина.
Лянь Жуйтин склонил голову набок, глядя на огромный букет красных роз на журнальном столике, приподнял брови, оттолкнул его и сел за обеденный стол.
— В каком цветочном магазине посоветовали это взять? Можешь смело заносить их в черный список.
Хэ Чжао подавился воздухом, покосился на принесенные им цветы и тихонько пробормотал:
— Нормально же.
— О~, значит, я напрасно наговорил на цветочный магазин.
Лянь Жуйтин намазал тост клубничным джемом и принялся медленно пережевывать, излучая с головы до ног сонную вялость.
Хэ Чжао замер: его великолепное зрение, разумеется, не упустило красный след на воротнике, и он невозмутимо бросил косой взгляд на Сюэ Саня, завтракавшего напротив. Рука, лежавшая на столе, то сжималась, то разжималась. Мысленно выругавшись, он коснулся запястья Лянь Жуйтина, оглаживая кожу:
— Я взял отгул на два дня, поехали на свидание.
Лянь Жуйтин сделал глоток молока, с минуту пристально смотрел на Хэ Чжао, а затем неторопливо произвел:
— У меня сегодня дела.
Лицо Хэ Чжао тут же вытянулось:
— Вы что, до сих пор не расстались? Нет, стоп, вы же с ним уже...
Он не договорил и в открытую зыркнул на Сюэ Саня.
Сюэ Сань, приняв на себя два злобных взгляда, преспокойно продолжал завтракать.
Лянь Жуйтин поднял руку, призывая к вниманию, и с живым интересом произвел:
— Мы с Сань-эр собираемся в тату-салон. Набьем на безымянных пальцах по кругу из листьев, а Сань-эр — цветок.
Воодушевление на его лице вонзилось иглой в сердце Хэ Чжао. Тот отдернул руку и не удержался от шпильки:
— Ты бы сразу купил вам парные кольца.
— Кольца только мешают. — Лянь Жуйтин взял сваренное Сюэ Санем яйцо. — Татуировки красивее.
Хэ Чжао откинулся на спинку стула, в упор глядя на него, и во взгляде его гнев и недовольство сменились нарастающей обидой:
— Обязательно набивать именно с ним?
Он вовсе не презирал Сюэ Саня. Обычный сирота, у которого за душой ничего не было, но он столько лет оставался рядом с Лянь Жуйтином, защищал и заботился о нём в мельчайших деталях — только за это приходилось отдать ему должное. Хэ Чжао знал, что место Сюэ Саня в сердце Лянь Жуйтина незаменимо, и к тому же у него самого сейчас не было никаких прав возмущаться, но это ни капли не мешало ему беситься!
Сюэ Сань вытер рот и бесстрастно произвел:
— Если тебе смотреть противно, можешь вернуться в часть. С глаз долой, из сердца вон.
— Я с тобой разговаривал? — Хэ Чжао усмехнулся.
Сюэ Сань улыбнулся:
— Нет. Поэтому я тоже разговариваю с воздухом.
Два взгляда столкнулись над столом в ожесточенной схватке, искры летели так густо, что воздух казался разреженным.
— Почему мне кажется, будто запахло палёным? — внезапно произвел Лянь Жуйтин.
Убиравший посуду слуга испугался:
— Я ничего не включал.
— Пф. — Лянь Жуйтин рассмеялся, качаясь из стороны в сторону, а торчащий на макушке хохолок забавно зашевелился. — Да я шучу.
Хэ Чжао перевел взгляд обратно на Лянь Жуйтина, уловил его улыбающиеся глаза, и всё его тело расслабилось:
— Я тоже поеду.
— Ты тоже будешь бить? Боюсь, после этого тебя не пустят обратно в семью Хэ.
В семье Хэ царили строгие нравы, а татуировки считались чем-то недостойным, особенно старейшина рода питал к ним глубочайшее отвращение.
— Составлю тебе компанию. Я ведь уже забронировал ресторан, не отменять же бронь в последний момент.
В голосе Хэ Чжао сквозило такое жалобное выражение, что это можно было назвать настоящим унынием.
Лянь Жуйтин наклонился, чмокнул его в щеку и с улыбкой произвел:
— Поехали, отметим День святого Валентина.
В глазах Хэ Чжао мелькнули искорки света, он схватил Лянь Жуйтина за руку, заключил в медвежьи объятия и потерся щекой:
— Сам сказал — никаких больше встреч с другими.
Сюэ Сань принес верхнюю одежду Лянь Жуйтина, бросил взгляд на всё еще не выпускавшего того из объятий Хэ Чжао и закатил глаза:
— В одиннадцать прилетает самолет госпожи Жуань.
Хэ Чжао замер, разжал руки и растерянно посмотрел на Лянь Жуйтина:
— Тетя возвращается?
Лянь Жуйтин тронул его за щеку, находя это забавным:
— Ага, вернется отметить со мной День святого Валентина, так что нам лучше поторопиться, иначе опоздаем.
— О... — отупело отозвался Хэ Чжао.
Новости о предстоящей встрече с матерью Лянь Жуйтина явно выбили его из колеи.
Госпожа Жуань была не похожа на тех знатных дам, каких он привык встречать. Это была женщина, о которой он слышал лишь по слухам — та, что отринула власть, положение, мужа и детей, посвятив всю жизнь поискам свободы. Он совершенно не представлял, как себя с ней вести.
Но судя по отношению Лянь Жуйтина, отношения между матерью и сыном должны быть прекрасными.
В тату-салоне, несмотря на то, что эскиз для парной татуировки был уже выбран, Лянь Жуйтин с интересом рассматривал остальные рисунки, перелистывая каталог страницу за страницей. Добравшись до одной из страниц, он внезапно ткнул пальцем в изображение и с горящими глазами посмотрел на сидевшего напротив Сюэ Саня:
— Сань-эр, давай набьем это.
Сюэ Сань заглянул через плечо, на редкость погрузившись в молчание, и, уставившись на работу мастера, не произнес ни слова.
— Сань-эр~
— Я боюсь, что у тебя всё упадет.
Станешь ли ты вообще испытывать возбуждение, глядя сзади на розовый фен?
Лянь Жуйтин моргнул:
— По-моему, забавно.
Сюэ Сань молчаливо отказался и не стал придавать этому особого значения. Наверняка очередная минутная прихоть Лянь Жуйтина, дурацкая шутка. Если и впрямь набить такое, первым же от этого плеваться начнет он сам.
— Мастер, а вы согласились бы сделать татуировку на пипиське? — Лянь Жуйтин подпер подбородок рукой и перевел разговор на мастера.
— А? — Мастер дернул рукой, чуть не совершив профессиональную ошибку, перевел взгляд с него на Сюэ Саня и под пристальным, полным серьезности взглядом фениксовых глаз Лянь Жуйтина заикнулся:
— Э-э... Эту, это, пожалуй, не стоит. Будет очень больно, да и результат явно не оправдает ожиданий, в конце концов...
Он не договорил, но любой мужчина поймет. Кому охотится разглядывать разбухший морской огурец?
— Ладно, — Лянь Жуйтин надул губы, явно испытывая некоторое разочарование.
Сюэ Сань усмехнулся, потирая подушечки пальцев, и с трудом подавил желание ущипнуть Лянь Жуйтина за щеку.
http://bllate.org/book/37195/4632381
Готово:
