Глава 13
— Не думал, что сегодня кто-то придет. Честно говоря, сам удивлен, — с горькой усмешкой подколол себя Цинь Янь.
Днем ему неожиданно пришло сообщение от Хэ Цзяньхуа, и он тут же созвал всю съемочную группу. Впрочем, откликаться оказалось почти некому. Кроме самого режиссера в назначенное место явились лишь трое: Си Цяньцян, исполнительница роли «соседки Б» — той самой подруги жертвы, которая по сюжету отчаянно пыталась докопаться до истины в «Настоящем убийце»; оператор и осветитель Лю Чжэнвэнь; а также Жэнь Юэ, отвечавший за музыку и звуковое оформление.
Был еще один актер. Формально он не заявлял об уходе, но связаться с ним Цинь Яню так и не удалось. Впрочем, его молчание говорило красноречивее любых слов.
Четверокурсник операторского факультета Лю Чжэнвэнь сидел, небрежно закинув ногу на ногу. На его губах играла едва заметная ехидная усмешка.
— Цинь Янь, а репутация у тебя, похоже, так себе. Всего два дня прошло, а от каста уже камня на камне не осталось.
В ответ на эту шпильку Цинь Янь лишь беззаботно пожал плечами.
— Но ведь ты, старший, все еще здесь, готов трудиться на благо общего дела? Я просто обязан оправдать твое доверие.
Лю Чжэнвэнь слегка смутился от такого напора и проворчал:
— Да у тебя актеров нет! Я пришел только посмотреть, как ты будешь выкручиваться. Не собираешься же ты снимать со мной документалку о живой природе?
— Это у кого тут нет актеров? — тут же вмешалась Си Цяньцян, единственная девушка в этой скромной компании. — А я, по-твоему, кто? Я главная героиня! И заметьте, роль у меня центральная!
Молчаливый обычно Жэнь Юэ с любопытством взглянул на нее:
— Си Цяньцян, удивительно, что ты не ушла. Тебя ведь наверняка звали в другие проекты, и не раз.
И он был абсолютно прав. Си Цяньцян считалась одной из признанных красавиц академии, ее имя было у всех на слуху. Они с Цинь Янем учились на одном потоке. Поначалу режиссер искренне недоумевал, почему столь одаренная и ослепительно красивая девушка в его прошлой жизни так и не смогла пробиться на вершину киноолимпа. Однако позже, поработав с ней над парой студенческих проектов и поближе узнав ее крутой нрав, он начал понимать истинные причины ее творческого забвения.
— Еще чего! Стану я работать с этими козлами, — гордо вскинула голову Си Цяньцян. — Видели бы вы, какие роли они мне предлагают! Чушь несусветная.
Цинь Янь невольно коснулся кончика носа, чувствуя, что этот гневный выпад косвенно задевает и его самого. Проблема Си Цяньцян крылась в ее внешности. Она обладала той редкой, завораживающей красотой, которую в Китае называют «хрупким изяществом». При росте за метр шестьдесят она на каблуках казалась статной и высокой, но тонкие черты лица и изящная фигура неизменно рождали в мужчинах непреодолимое желание защитить ее, уберечь от невзгод.
Для актрисы подобный дар — одновременно и благословение, и проклятие. Каждый мало-мальски мыслящий режиссер пытается нащупать и выгодно подать индивидуальность актера — это ведь азы профессии. Но в случае с Си Цяньцян все пытались выжать максимум именно из этой пресловутой хрупкости.
Другие творческие группы засыпали ее предложениями, мечтая воссоздать на экране образ болезненной Линь Дайюй из классической экранизации «Сона в красном тереме» 1987 года. Сценаристы наперебой пичкали свои работы сценами, где ее героиня должна была изящно падать в обморок или лить слезы на ветру, прекрасно понимая, что это мгновенно разбудит в зрителе инстинкт защитника.
Но Си Цяньцян по-настоящему жила искусством. Ей претила мысль запереть себя в душных рамках одного амплуа и из раза в раз играть увядающий цветок. Характером она обладала кремнёвым, а потому безжалостно отвергала подобные сценарии, даже не утруждая себя объяснениями.
— Ну допустим, наша признанная красавица остается на борту, — продолжал зубоскалить Лю Чжэнвэнь. — Но кино ведь не снимешь силами одной актрисы. Кто-то же должен быть в кадре помимо нее.
Впрочем, Цинь Янь знал, что это возможно. Взять хотя бы культовую «Телефонную будку» — там вся история держится на одном герое, зажатом в тесном пространстве. Настоящий шедевр минимализма и пример того, как за сущие копейки создать бешеное напряжение.
Цинь Янь сделал мысленную заметку:
«Может, стоит написать нечто подобное, ориентированное строго на раскрытие ее потенциала?»
Заметив, что назревает перепалка, Цинь Янь поспешил развести спорщиков:
— Слушайте, я еще слова сказать не успел, а вы уже делите шкуру неубитого медведя. С чего вы взяли, что мы вообще будем что-то снимать? Может, я собрал вас, чтобы объявить о роспуске группы?
— Да ладно тебе, — фыркнул Лю Чжэнвэнь, который слишком хорошо знал своего младшего товарища. — Если бы ты решил сдаться, то не стал бы собирать нас здесь. Я что-то не припомню, чтобы ты хоть раз занимался пустой болтовней.
Оператор попал в яблочко. Шанс действительно оставался — призрачный, зыбкий, но все же шанс. И Цинь Янь созвал их, чтобы обсудить дальнейшие действия.
Сегодня днем куратор Хэ Цзяньхуа вызвал его на серьезный разговор. Руководство академии готово пойти на уступки: если Цинь Янь перепишет сценарий, сделав упор на жизнеутверждающую, светлую тематику, проект допустят до повторного рассмотрения. В конце концов, завернули не его одного — еще нескольким студентам тоже велели исправить заявки, так что их рассмотрят общим потоком.
Но о «Настоящем убийце» можно было забыть раз и навсегда. Таково было жесткое условие проректора Цао Фана. Чиновничья гордость ни за что бы не допустила, чтобы забракованная им лично история в итоге попала на фестиваль. На кону стоял пресловутый авторитет проректора.
«Авторитет, надо же. Черта с два, просто ущемленное эго дряхлого самодура»
Цинь Янь прекрасно понимал: Цао Фан пытается задушить его проект на корню, заставив выдумывать новую историю впопыхах. А ведь написать сценарий с нуля за такой короткий срок — задача почти непосильная.
И все же Цинь Янь был искренне благодарен за эту лазейку. Разумеется, не руководству академии, а своему классному руководителю. Он знал, каких усилий это стоило Хэ Цзяньхуа, которому пришлось задействовать все семейные связи, чтобы выбить для нерадивого студента этот крошечный шанс.
Но радоваться было рано. Впереди ждал титанический труд.
Во-первых, сценарий. Хорошие истории не рождаются по щелчку пальцев, они требуют времени, вдохновения и кропотливой шлифовки. У Цинь Яня в голове крутились десятки идей, но все они были масштабными, рассчитанными на полноценный прокат и профессиональную съемочную группу, а вовсе не на скромный формат студенческого фестиваля, где ценилась лаконичность и емкость. На доработку готового каркаса «Настоящего убийцы» у него ушел целый месяц, а теперь предстояло начинать с чистого листа, когда стрелки часов неумолимо бежали вперед.
Во-вторых, актеры. Из шестерых осталась одна лишь Си Цяньцян.
Приходилось признать: Цао Фэйхун разыграл карту виртуозно, буквально обескровив его команду. По сведениям Цинь Яня, все мало-мальски талантливые студенты актерского факультета уже были разобраны другими проектами. Те же, кто остался не у дел, делились на две категории: либо ленивые лоботрясы, от которых на площадке толку как от козла молока, либо зеленые первокурсники, не умеющие даже держаться перед камерой.
Без хороших актеров любой сценарий превращается в мертвую бумагу. Режиссер чувствовал себя поваром, у которого отобрали все продукты, но потребовали приготовить изысканное блюдо.
— В общем, расклад вы видите сами, — Цинь Янь обвел взглядом присутствующих. — Я по-прежнему намерен участвовать в фестивале, но никаких гарантий сейчас дать не могу. На написание сценария и подготовку уйдет не меньше месяца. И если в процессе мы зайдем в тупик, вы рискуете остаться вообще без дипломных работ.
Он постарался разрядить обстановку шутливым тоном, чтобы не вгонять команду в уныние.
Первой, как и следовало ожидать, высказалась Си Цяньцян. Ее лицо озарила мягкая, ободряющая улыбка:
— Не вешай нос, младший. Твоя сестрица тебя не бросит. К другим я все равно не пойду. У меня только одно условие: роль в новом сценарии должна быть не менее глубокой, чем в «Настоящем убийце».
Она имела в виду не хронометраж, а именно характер персонажа. Си Цяньцян понимала: если ей удастся создать по-настоящему сложный, многогранный образ, это станет ее главным козырем на будущих кастингах и поможет сломать стереотип «красивой пустышки».
Цинь Янь с улыбкой кивнул. Выбора у него все равно не было.
Хотя, признаться, задача перед ним стояла архисложная. Внешность Си Цяньцян была слишком яркой — она приковывала к себе внимание вопреки воле зрителя. Если делать ее стержнем истории, то ее партнеры по кадру должны обладать либо сопоставимой харизмой, либо филигранной актерской игрой. Иначе она просто затмит их, разрушив баланс сцены.
Но в Пинчэнской академии кинематографии парней такого калибра можно было пересчитать по пальцам одной руки. Собственно, именно поэтому в «Настоящем убийце» Цинь Янь отвел ей обособленную роль связующего звена, чтобы ее героиня не перетягивала на себя одеяло в сценах с другими подозреваемыми.
История кино знала немало подобных примеров. Взять хотя бы «Проклятие золотого цветка», где Чжан Имоу так отчаянно выпячивал героиню Гун Ли, что напрочь скомкал баланс всей картины. Да, касса получилась внушительной, но с художественной точки зрения лента зашла в тупик.
И все же Цинь Янь согласился без колебаний. Друзья познаются в беде. Раз уж Си Цяньцян безоговочно поверила в него в столь трудную минуту, он обязан отплатить ей тем же и создать для нее шедевр.
Цинь Янь лишь молча улыбнулся.
«Конечно, вслух я этого не скажу. Да она и сама еще не подозревает, как круто это решение изменит ее судьбу»
Разобравшись с актрисой, Цинь Янь перевел взгляд на остальных. Лю Чжэнвэнь упрямо молчал, насупившись, а вот Жэнь Юэ заговорил сразу:
— Да и куда мне идти? Вне своей специальности я полный ноль. Так что останусь у тебя, буду помогать чем смогу. Звуковиков у нас вечно дефицит, без работы после выпуска распределение все равно не оставит.
— Хочешь сказать, Цао Фэйхун тебя к себе не звал? — поддел его Лю Чжэнвэнь.
Жэнь Юэ брезгливо поморщился при упоминании этого имени:
— Звал, конечно. Исключительно для того, чтобы нагадить Цинь Яню. Но с его эгоцентризмом на площадке я бы все равно сидел без дела. Смысл соваться туда, где твое мнение никого не волнует? Уж лучше здесь, делом заниматься.
Жэнь Юэ учился на звукорежиссерском и по праву считался одним из самых перспективных студентов факультета.
Цинь Янь прекрасно понимал, что кино — это не только визуальный ряд. Даже гениальный саундтрек остается лишь музыкой, если он не слит с атмосферой кадра. Настоящую магию создают шумы: глухой стук сердца, выдающий панику героя, или едва различимый шелест дождя, нагнетающий тоску. Без этих деталей картина кажется плоской.
Такие люди, как Жэнь Юэ, обладающие абсолютным слухом и врожденным чувством кадра, были на вес золота. И пусть в «Настоящем убийце» не требовалось сложных звуковых эффектов, Цинь Янь дорожил этим сотрудничеством, закладывая фундамент для будущих больших проектов.
Из всей четверки неопределившимся оставался лишь Лю Чжэнвэнь. Цинь Янь мягко улыбнулся и посмотрел ему прямо в глаза:
— Старший, оставайся. Ты мне очень нужен.
Лю Чжэнвэнь опешил. Он никак не ожидал от Цинь Яня такой обезоруживающей прямоты. Обычно этот парень держался со спокойным превосходством, а на практических занятиях по операторскому мастерству и вовсе разносил все его задумки в пух и прах. Слышать от него признание собственной слабости и искреннюю просьбу о помощи было чертовски приятно. Эго Лю Чжэнвэня мгновенно расправило крылья.
Он напускно кашлянул в кулак и проворчал:
— Ладно уж. В конце концов, я твой старший товарищ, должен же кто-то присматривать за этим балаганом. Помогу, так и быть, пригляжу за картинкой.
Пусть их осталось всего четверо, пусть не было ни утвержденного сценария, ни чертежного плана съемок, но на душе у Цинь Яня впервые за эти суматошные дни стало по-настоящему легко. Он широко, искренне улыбнулся.
— Вот и отлично. За сценарий можете не переживать — это я беру на себя.
http://bllate.org/book/37194/4801765
Готово:
