Линь Фань осторожно вставил слово:
— Вы ведь давно не виделись, верно?
Лян Цзиань ответил:
— У каждого свои дела, разве это не прекрасно?
Линь Фань подумал про себя, что тот говорит так исключительно из личной неприязни.
В прошлом ухаживания Лу Цзяяня за ним были известны буквально всем. После бесчисленных отказов он, неведомым образом, всё же добился своего и они официально начали встречаться. Однако из-за того, что Лян Цзиань то и дело пренебрегал им, а вопросы сыпались на головы общих друзей раз за разом, Лу Цзяянь в конце концов прозрел: научился не липнуть и не донимать проверками, послушно выстраивая с Лян Цзианем этот донельзя чудной роман.
Руань Цзичуань снова налил себе бокал и вернул разговор к сводному брату, которого Лян Цзиань только что привёл с собой:
— Официально представил его?
Лян Цзиань бесстрастно произнёс:
— Тому сборищу из семьи Лян незачем с ним знакомиться.
Руань Цзичуань с полным одобрением кивнул. Линь Фань, испугавшись, что этот безмозглый снова сболтнет что-нибудь лишнее, если продолжить болтовню, поспешил перевести тему на дела в компании, но, оглянувшись, обнаружил, что Руань Цзичуань куда-то пропал.
Линь Фань озадаченно произнёс:
— А он где? Напился и вышел подышать воздухом?
Лян Цзиань отставил недопитый бокал, достал телефон, чтобы проверить, не звонила ли ему Шэнь Линцзюнь, и рассеянно ответил:
— Он главный виновник сегодняшнего банкета в честь дня рождения, наверняка вышел развлекать остальных гостей.
***
Шэнь Линцзюнь пробыл в беседке маленького садика всего минут десять. Он действительно никого там не знал, но это никому не мешало стремиться познакомиться с ним: то с одной, то с другой стороны к нему приближались люди — не меньше восьми или десяти человек. Тяготясь таким вниманием, он спрятался на террасе второго этажа.
Сотрудник, неотступно следовавший за ним, добросовестно держался в трёх метрах позади.
Шэнь Линцзюнь застыл, глядя на фонтан внизу, как вдруг рядом кто-то возник. В руках у Руань Цзичуаня было два бокала с вином; взмахнув рукой официанту, он бросил:
— Не стой над душой, сходи принеси чего-нибудь поесть.
Тот посомневался несколько секунд, но в конце концов послушно удалился.
Руань Цзичуань с самым непринужденным видом протянул ему бокал:
— Не хочешь попробовать?
Он был другом Лян Цзианя, поэтому бдительность Шэнь Линцзюня естественным образом ослабла. К тому же весь вечер его держали в таком сильном напряжении, что позволяли пить только соки, так что, лишь слегка помедлив, он взял бокал:
— Спасибо.
Руань Цзичуань развернулся, прислонившись спиной к перилам террасы, и мягко произнёс:
— Тебе здесь непривычно? Мы ведь встретились впервые, так что не сердись, если что-то не так с приёмом.
Тот проявил такую вежливость, что Шэнь Линцзюнь тут же замотал головой:
— Нет, мне кажется, тут довольно интересно.
— Правда? — улыбнулся Руань Цзичуань. — Например?
Шэнь Линцзюнь и сам изначально сказал это просто из вежливости. Сад и впрямь был красивым, а еда — вкусной, но если озвучить это вслух, окружающие наверняка лишь посмеются. Поэтому он просто улыбнулся и приподнял бокал, сделав глоток.
Алкоголя он прежде не пробовал и, разумеется, не мог распознать, что за вино оказалось в бокале. Ему лишь показалось, что у него очень приятный вкус — ни горький, ни терпкий, с едва заметным сладковатым послевкусием. Шэнь Линцзюнь счёл вкус отличным и отпил ещё половину глотка.
Руань Цзичуань наблюдал, как тот целиком обхватил ладонью стенку бокала. Раньше он бы тут же съязвил: мол, как можно не знать элементарных правил держания бокала? Но сейчас, с удовольствием принявшись поучать новичка, он произнёс:
— Так держать нельзя.
— У человеческой ладони высокая температура, она испортит аромат и вкус вина.
Шэнь Линцзюнь взглянул на него и в точности повторил скорректированное положение рук. Он подумал, что раз уж в будущем всё равно собирается учиться барному делу, то приобретать новые знания никогда не поздно и лишним не будет. К тому же Руань Цзичуань показался ему хорошим человеком, и Шэнь Линцзюнь понемногу разговорился, спросив:
— А что это за вино?
Руань Цзичуань выдал целую тираду на иностранном языке, из которой Шэнь Линцзюнь не понял ни слова. Чтобы скрыть неловкость, ему оставалось только запрокинуть голову и допить остатки из бокала. Собеседник продолжал говорить, переключившись теперь на китайский, но в голове у Шэнь Линцзюня слова лишь бессмысленно перетасовывались, и он совершенно ничего не понимал. Наклонив голову, он смотрел на Руань Цзичуаня, смаковал во рту винный привкус и время от времени тихонько поддакивал.
Закончив свою пространную речь, Руань Цзичуань добавил:
— Если тебе так нравится, в следующий раз, когда я поеду на виноградники за границу, я привезу тебе пару бутылок, идёт?
Шэнь Линцзюнь кивнул:
— М-м.
Руань Цзичуань продолжил:
— У меня дома тоже полно вина самых разных видов, хочешь как-нибудь заглянуть в гости?
Шэнь Линцзюнь продолжал:
— М-м.
Руань Цзичуань мягко подталкивал его дальше:
— Так какой у тебя номер телефона? Может, добавим друг друга в друзья? Я могу ещё покатать тебя на гоночной машине и верхом.
Просить контактные данные его младшего брата у самого Лян Цзианя он не смел, так что попытать счастья напрямую у объекта было куда перспективнее. Но заметив, что Шэнь Линцзюнь всё так же угукает, однако даже не думает доставать телефон, он наконец почучал неладное. Наклонившись ближе, чтобы заглянуть в лицо, Руань Цзичуань увидел, что Шэнь Линцзюнь бессмысленно улыбается ему. Тот изо всех сил старался сохранять трезвость, широко распахнув глаза, из-за чего маленькая родинка на его веках полностью скрылась, но оттого и взгляд у него сделался донельзя двусмысленным.
На террасе горел лишь ряд тусклых жёлтых настенных светильников, освещавших лица нечётко. Увидев улыбку Шэнь Линцзюня, Руань Цзичуань подумал, что тот выглядит невероятно ярко и свежо, а раскрасневшиеся от хмеля щёки придавали ему демонический вид лесного духа.
Недоверчиво произнёс Руань Цзичуань:
— Ты что, напился?
Пьяный никогда не признается, что он пьян, к тому же Шэнь Линцзюню казалось, что он сделал всего пару глотков, поэтому он решительно всё отрицал и, держа бокал, собирался сделать ещё один подход. Руань Цзичуань испугался настолько, что выхватил бокал у него из рук и поставил на стоящий рядом столик, думая про себя, почему у этого сокровища такая слабая голова.
Главное, Лян Цзиань, кажется, строго-настрого запретил тому пить, а теперь вот он нажрался прямо у него на глазах, да ещё и с его подачи. Когда Лян Цзиань разозлится и начнет бушевать, недобром помянут именно его.
Он снова придвинулся ближе, пытаясь найти хоть какие-то доказательства того, что Шэнь Линцзюнь просто хочет спать, а не пьян. Шэнь Линцзюнь с неудовольствием отшатнулся и забормотал:
— Что ты делаешь…
В его голове ещё теплилась одна натянутая струна — мысль о лежащей на груди дорогой броши с драгоценными камнями, стоимость которой он даже не представлял. Заметив, как близко пододвинулся Руань Цзичуань, он решил, что тот замышляет недоброе против его украшения, и в тот же миг одной рукой прикрыл грудь, а другую резко взмахнул.
Он всего лишь хотел оттолкнуть Руань Цзичуаня подальше, но тот как раз наклонился, и удар пришёлся прямо в цель — аккурат по лицу. Шэнь Линцзюнь ещё не успел осознать содеянное, Руань Цзичуань остолбенел, а официант, которого послали за десертом, но по пути нагрузили бесчисленными поручениями и который наконец вырвался обратно, оцепенел при виде открывшейся картины.
Услышав шум, прибежал Лян Цзиань.
Увидев его, Шэнь Линцзюнь тут же подбежал жаловаться. Ноги его заплетались, и он чуть не рухнул, но Лян Цзиань вовремя подхватил его и поставил ровно. Указав на Руань Цзичуаня, Шэнь Линцзюнь грозным тоном заявил:
— Он хотел украсть мою брошь! Я его ударил.
У Руань Цзичуаня в глазах потемнело:
— Да ты что, братишка, я же невиновен!
Присутствовавщие, разумеется, прекрасно понимали, что это чистейшее недоразумение, но удержаться от смеха не могли. Сначала Лян Цзиань обернулся к Шэнь Линцзюню и пояснил:
— Он вовсе не это имел в виду.
Затем он перевёл взгляд на потирающего щеку Руань Цзичуаня и нахмурился:
— Зачем ты дал ему алкоголь?
Только что, наклонившись, он отчетливо уловил от Шэнь Линцзюня винный запах.
— Считай, что удар сошёл ему с рук, ребёнок ведь не со зла.
Руань Цзичуань лишился дар речи, подумав: след от пяти пальцев на моей щеке виден невооруженным глазом, а ты даже не соизволишь извиниться за своего пацана. Однако из-за чувства вины, да и потому, что он действительно не собирался злиться на Шэнь Линцзюня, он великодушно произнёс:
— А я разве говорил, что собираюсь с ним спорить?
Сообразив что к чему, он добавил:
— Лян Цзиань, ты с ума сошёл так баловать ребёнка?
Линь Фань со стороны с интересом приподнял бровь, подошёл поближе, чтобы разглядеть ссадину на его лице, и со смешком шепнул тому на ухо:
— Признайся, ты пытался приударить за чужим пареньком, вот тебя и отметелили? Глаза так и горели на этого молодого господина.
Руань Цзичуань скрипел зубами:
— Отвали! По-твоему, я настолько лишён моральных принципов?!
Поцелуйчики!
—
Не переживайте, друзья, у моего брата нет с этим человеком романтической линии, позже всё объяснится.
Глава 19
Закончив жаловаться, Шэнь Линцзюнь стоял рядом с Лян Цзианем ни живой ни мёртв, словно ожидая, пока тот разберётся с вором, покушавшимся на его брошь. Но заметив, что Руань Цзичуань по-прежнему целёхонько стоит на прежнем месте, он с некоторым недовольством поторопил:
— Брат, почему ты до сих пор его не арестовал?
Очевидно, к этому моменту алкоголь ударил в голову окончательно, и он уже совершенно не ориентировался в пространстве. Лян Цзиань невольно усмехнулся и бросил взгляд на Линь Фаня, давая понять, чтобы тот поскорее увёл Руань Цзичуаня обрабатывать рану:
— Всё в порядке, его уже поймали.
Только тогда Шэнь Линцзюнь успокоился. Опустив голову, он наощупь проверил, на месте ли брошь. Заметив его заторможенный вид, Лян Цзиань не удержался от искушения подразнить его и, взяв за руку, повел к выходу:
— Тебе так сильно нравится эта вещь?
— Нравится, — не задумываясь, ответил Шэнь Линцзюнь. — Она такая дорогая.
Подумав немного, он добавил:
— К тому же ты сам мне её выбрал.
Он запрокинул голову и капризно улыбнулся Лян Цзианю, лукаво сощурив глаза. Когда его усаживали в машину, он озадаченно произнёс:
— Мы что, уже уезжаем?
Ему казалось, будто они приехали совсем недавно.
— Угу, — ответил Лян Цзиань. — Поздно уже, ты вчера слишком поздно лег спать, нужно вернуться и отдохнуть.
Водитель сообразил, что Шэнь Линцзюнь пьян, и предусмотрительно поднял перегородку. Оказавшись в салоне, Шэнь Линцзюнь сидел неподвижно, погрузившись в какие-то свои мысли. Сначала он прижался щекой к окну, но Лян Цзиань, опасаясь, что на какой-нибудь кочке тот ударится, взял его за запястье и слегка притянул к себе. Однако Шэнь Линцзюнь, словно резиновый, лишившись опоры в виде стекла, завалился набок и всем корпусом прижался к плечу Лян Цзианя.
Похоже, его клонило в сон, но он уже не соображал, где находится. Посидев так пару мгновений, он вдруг резко выпрямился, упершись руками в бёдра, вытянул спину стрункой и, окинув всё вокруг беглым взглядом, намертво приклеил взгляд к лицу Лян Цзианя.
Лян Цзиань решил, что тот уже допился до потери памяти и перестал узнавать окружающих, но в следующую секунду Шэнь Линцзюнь кристально членораздельным голосом произнёс:
— Брат.
Тот отозвался.
Услышав ответ, нетрезвый парень необычайно воодушевился и, словно сломанный магнитофон, повторил раз четыре-пять «брат», после чего, поджав губы, задал вопрос, который волновал его сильнее всего на свете:
— Только не бросай меня.
http://bllate.org/book/37192/4632208
Готово:
