Пришлось снова перевести разговор на Лу Яньцзина. Он пошутил:
— Сяо-цзю, столько лет прошло, а Цзяцин всё такой же, как раньше. Не то что ты, у тебя уже морщинки в уголках глаз.
— Когда ты уже найдешь мне сяо-цзюма?
Лу Яньцзин, проявив редкое для него в общении с племянником добродушие, ответил:
— Для этого нужно, чтобы судьба свела.
Сюй Цзяцин стоял на прежнем месте. Заметив, что атмосфера смягчилась, Цзи Яньшэн снова с улыбкой произнес:
— Цзяцин, если тебе нужна работа, иди ко мне. И профиль подходящий, и к тому же мы старые знакомые, я тебе доверяю.
— Зарплату положу по высшему разряду: пока есть кусок хлеба у меня, найдется и миска каши для тебя.
Однако атмосфера все равно оставалась неловкой. Голос Сюй Цзяцина прозвучал слегка хрипло:
— Прости.
Цзи Яньшэн уже хотел продолжить уговаривать, но Лу Яньцзин заговорил раньше него:
— Яньшэн, раз одноклассник не хочет, не стоит принуждать человека.
Окинув Сюй Цзяцина взглядом с головы до ног, он произнес:
— Ты знаешь, что придется делать моему помощнику?
Брат Ли уже собирался сгладить углы, но Лу Яньцзин знаком велел ему молчать:
— Ничего страшного, если не знаешь, главное — сообразительность. Хоть ты и одноклассник Яньшэна, соглашение о неразглашении подписать все равно придется.
— После вступления в должность будешь жить со мной и напоминать мне принимать лекарства. Есть возражения по поводу зарплаты и льгот?
Зарплату Лу Яньцзин предлагал очень высокую, но в остальном он ни в чем другом не нуждался, поэтому тихонько спросил:
— А всякие там льготы можно перевести в денежный эквивалент?
Брат Ли нахмурился, явно намереваясь отговорить его.
Лу Яньцзин же ничуть не возражал, отпил глоток вина и ответил:
— Можно.
Брат Ли отправился за контрактом. Сюй Цзяцин бросил взгляд на Цзи Яньшэна и без малейших колебаний поставил свою подпись.
На этом дело можно было считать окончательно решенным.
Цзи Яньшэн проводил его донизу и всю дорогу продолжал уговаривать:
— Цзяцин, выходи на работу ко мне, я буду хорошо к тебе относиться. Четыре года в университете — неужели ты до сих пор мне не веришь?
— Ты же видишь моего сяо-цзю, на самом деле у него жуткий характер. Если ты станешь его помощником, даже если я пойду умолять его обращаться с тобой хорошо, над тобой все равно будут измываться.
— Если тебе нужны деньги, просто скажи мне, моя карта и пароль от платежной системы остались прежними.
Сюй Цзяцин внезапно поднял глаза. Цзи Яньшэн на секунду ослеп от этого лица и тут же позабыл, что собирался сказать дальше.
Сюй Цзяцин посмотрел на него и спросил:
— Цзи Яньшэн, почему ты так хорошо ко мне относишься?
Потому что мы друзья, закадычные братцы, которые когда-то делили одну постель.
Но эти слова никак не шли на язык.
Цзи Яньшэн так и стоял в растерянности до самого ухода Сюй Цзяцина, молча провожая взглядом его спину.
Вернувшись домой, он никак не ожидал, что Чжоу Чуньмин сегодня вернется с работы так рано.
Стол был заставлен холодными закусками, и он жарил арахис к спиртному.
Сюй Цзяцин прислонился к косяку кухонной двери:
— Чего это ты сегодня так рано с работы ушел?
Чжоу Чуньмин даже не взглянул на него:
— Брат Ли прислал мне сообщение, сказал, что ты успешно прошел собеседование, только вот жить теперь придется в доме работодателя. Приготовлю тебе чего-нибудь вкусного, подкрепишься.
Сюй Цзяцин невольно улыбнулся:
— Ты же сам говорил, что они богачи, неужели станут урезать мой паек?
— Тут не угадаешь, с богачами хлопот не оберешься.
Чжоу Чуньмин выключил плиту и посмотрел Сюй Цзяцину в лицо:
— Цзяцин, раз уж ты будешь жить с ним под одной крышей, обязательно держи ухо востро. В худшем случае вернешься домой, подумаешь — лишний рот за столом, я тебя прокормлю.
Сюй Цзяцин опустил взгляд и велел ему поскорее выходить — на кухне тесно, он сам наложит еды.
Ближе к вечеру Чжоу Чуньмин отыскал в доме единственный чемодан.
Старомодный красный пластиковый корпус из вспененного материала, весь покрытый пылью.
Чжоу Чуньмин усердно тер его тряпкой, пока чемодан не стал абсолютно чистым.
Сюй Цзяцин собирал вещи, но в итоге не смог заполнить даже половину чемодана.
На лице Чжоу Чуньмина читалась грусть, и Сюй Цзяцин легонько толкнул его в плечо:
— Я же буду возвращаться, зачем тащить столько вещей? Мой дом здесь, я просто иду работать.
Он выглядел точь-в-точь как родитель, отправляющий ребенка в школу-интернат, которому хочется засунуть в дорогу абсолютно всё.
Сюй Цзяцин ни в какую не соглашался, и Чжоу Чуньмин был готов упаковать с собой чуть ли не весь дом.
В конце концов Чжоу Чуньмин достал телефон и перевел ему четыре тысячи юаней, наказав покупать все необходимое самому или просить его привезти.
На следующий день Сюй Цзяцин, волоча за собой красный чемодан, похожий на пережиток прошлого века, постучал в дверь дома Лу Яньцзина.
Судя по всему, тот только что проснулся и небрежным жестом указал Сюй Цзяцину на комнату, где тому предстояло поселиться.
С отдельной ванной и балконом — поистине жилье богача.
Сюй Цзяцин опустил чемодан на пол и поспешил следом за Лу Яньцзином.
Тот слегка прикрыл глаза, разглядывая лицо Сюй Цзяцина в зеркале.
Градом катился густой пот, стекая по шее прямо под одежду.
Губы были донельзя алыми, словно их только что целовали.
А эти ноги — стройные и прямые, так и манили согрешить.
Лу Яньцзин подавил мрак на дне глаз и открутил кран:
— Осмотрись тут как следует, а потом сиди в своей комнате. Не люблю, когда у меня перед глазами кто-то мельтешит, если понадобишься — позову.
Сюй Цзяцин никак не ожидал, что работа окажется настолько легкой. Бросив взгляд на Лу Яньцзин, он молча ускользнул.
Побродив туда-сюда по этой просторной квартире, он вернулся в выделенную ему комнату.
Смыв с себя липкий пот и собираясь уже рухнуть на кровать, он услышал звонок вызова.
Лу Яньцзин, закинув ногу на ногу, велел ему сходить за кашей.
Обязательно из той лавки на юге города, а без нее можешь не возвращаться.
То было старинное заведение на другом конце города.
Сюй Цзяцин невольно подумал: уж не издевается ли Лу Яньцзин над ним нарочно?
Денег нет, на дорогах пробки. Приходится пересаживаться с автобуса на метро и обратно на арендованный велосипед.
Когда он наконец добрался до лавки, уже перевалило за полдень.
В животе отчаянно урчало, а аромат каши так и бил в нос.
Сюй Цзяцин сделал заказ, а сам побежал поискать себе еды поблизости.
Лу Яньцзин сидел на прежнем месте, в воздухе все еще витал легкий шлейф геля для душа, которым пользовался Сюй Цзяцин.
Это он так соблазняет его?
Какое же дешевое средство.
Рюмка за рюмкой сменяли друг друга, но в голове стояло лишь лицо Сюй Цзяцина.
Его яркий и дерзкий облик в студенческие годы и нынешняя соблазнительная красота.
Лу Яньцзин видел его не единожды, и каждый раз рядом с ним крутились разные люди.
Он забрасывал руки им на плечи, а те сквозь одежду гладили его по спине.
Иные даже норовили прижаться еще ближе, словно лишившись рассудка от аромата его кожи.
Сидя в машине, Лу Яньцзин со злорадством думал: неужели он не понимает или просто наслаждается таким вниманием? Если он и впрямь настолько глуп, то рано или поздно его затащат в какой-нибудь переулок и изнасилуют.
Поди еще будет заливаться слезами и умолять насильника быть помедленнее.
В конце концов, он безнадежный дурак, только зря испортил такое лицо.
Лед в бокале растаял, превратившись в воду, и от выпитого Лу Яньцзину становилось все жарче.
Аромат в комнате почти рассеялся.
Лу Яньцзин чувствовал себя заправским наркоманом: под кожей точно копошились муравьи, требуя дозы.
Стакан со звоном рухнул на пол, осколок распорол ему ногу.
В голове звучал голос, безостановочно твердивший: он мне нужен, он мне нужен, он мне нужен.
Кто нужен-то?
Он не знал и знать не желал.
Ворвавшись в спальню, он высыпал из прикроватной тумбочки лекарства, даже не глядя на них.
Разноцветные таблетки рассыпались по полу, он дрожащими руками собрал их и принялся горстями заталкивать в рот.
По горлу тут же покатилось жжение, мир поплыл перед глазами, начались галлюцинации.
Лу Яньцзин отмахнулся от призрачных теней, стараясь не слушать их яростный бред.
Ковыляя шаг за шагом, он добрался до ванной, уткнулся в унитаз и его вырвало.
Из-за того, что он несколько дней подряд только пил и ничего не ел, вырвать получилось разве что сами таблетки.
Но стоило лекарству выйти наружу, как мстительный призрак вернулся вновь.
Шатаясь, Лу Яньцзин пополз обратно и снова принялся глотать таблетки.
Стоя на коленях в кромешной темноте пустой комнаты.
В памяти неотступно вставал один и тот же силуэт.
Тогда в Пекине дни стояли душные, а по ночам шли дожди.
Он застрял на дороге, водителя задержало на Третьем транспортном кольце.
Брызги от колес летели в грязь, пачкая штанины.
Дорогие брендовые туфли промокли, от влажного воздуха тело стало липким.
Лицо было до того мрачным, что хоть людей ешь, а налетевший ветер поднимал тучи песка.
А тот парень бежал к нему сквозь ливень, прижимая к груди огромный букет рододендронов.
Мокрые красные пряди прилипли к лицу, одежда подчеркивала хрупкую мальчишескую фигуру.
Улыбаясь, он протянул зонт, не говоря ни слова, а затем с цветами спрятался под зонт к своему спутнику.
Его глаза сияли ярким светом, в темной выси вспыхивали огни ночного города, а лепестки рододендронов кружились в воздухе.
Это была самая прекрасная картина, что Лу Яньцзин видел за всю свою жизнь.
Погрузившись в иллюзию и не желая из нее выбираться, он видел, что человек из дождя никуда не ушел.
Он дарит ему рододендроны, держит над ним зонт.
Они, как положено, прогуливаются по кампусу Пекинского университета, где пышно цветут гроздья глицинии, а он прекраснее любых цветов.
А затем целуются в тихом безлюдном месте, и он ластится к его губам.
Стыдливо пряча глаза, просит быть помедленнее, еще чуть-чуть помедленнее.
Его влажные глаза блестят, он мягко приникает к его плечу.
Дыхание Лу Яньцзина становилось все более частым, плечо казалось живым, будто на нем и впрямь покоилась чья-то голова.
Он опустил голову, желая поддержать ее, рассмотреть получше.
То самое лицо, что преследовало его в снах и о котором он тосковал дни и ночи напролет.
Но в следующую секунду эта голова оказалась преследующим его призраком.
Тело мгновенно напряглось, он зажал руками рот и нос призрака, отчаянно пытаясь задушить его во второй раз.
Снова и снова повторяя:
— Верни его мне, верни мне его!
— Мало того, что ты сдохла, так еще и преследуешь меня?!
— Я больше не ребенок, я могу дать отпор, я даже могу убить тебя так, чтобы от тебя и костей не осталось!
Его глаза налились кровью, эмоции выходили из-под контроля.
У кровати лежа нож, и он протянул к нему руку.
В этот самый момент снаружи раздался стук в дверь.
Тук-тук-тук.
Вежливые и сдержанные три удара, не громкие и не тихие.
— Господин Лу, кашу купили, вы будете есть ее сейчас?
Выражение лица Сюй Цзяцина красноречиво говорило об экзистенциальном кризисе: весь обеденный стол ломился от блюд, от которых шел дымок — все выглядело невероятно аппетитно.
Рядом на плите стоял глиняный горшок с той самой сканковой кашей, от аромата которой у него тотчас потекли слюнки.
И ради этого его заставили бежать за тридевять земель? Точно ведь издевался, затеял это ради забавы.
http://bllate.org/book/37182/4630812
Готово:
