Сначала обидеть отца, а затем обидеть его сына.
Линь Сунъюй почувствовал, как тяжесть, давившая на него весь день, наконец рассеялась.
Он бодрым, уверенным шагом направился прочь.
Се Чжо впервые смотрел ему в спину.
Любой, кто видел Линь Сунъюя лицом к лицу, девяносто процентов внимания уделял его благородному, словно озарённому утренним солнцем лицу, и лишь оставшиеся десять процентов мог потратить на то, чтобы оценить его манеры или шаг, столь подобающий выходцу из именитого рода.
Но если кто-то видел Линь Сунъюя со спины, он не мог не заметить его грациозной, неспешной и размеренной походки.
В этот день только Се Чжо раз за разом провожал Линь Сунъюя взглядом.
Се Чжо, впервые сменивший привычную роль, ощутил в глубине души странный трепет.
Он видел до боли знакомый силуэт, но если присмотреться, в нём угадывались тончайшие, едва различимые отличия.
Слишком уж похожи.
Се Чжо не знал, было ли это сходство случайностью или же он слишком долго не обращал внимания на окружающий мир, где, возможно, все люди такие.
Он сделал шаг правой ногой, словно забыв, как нужно ходить, замер на мгновение, а затем крепче сжал запястье и решительно зашагал в противоположную сторону.
Се Чжо вернулся в номер, первым делом уложил малыша на кровать, снял верхнюю одежду, умыл ему лицо, руки и ноги, а затем укрыл Тан Хуху одеялом.
Зимние каникулы были уже не за горами, и он планировал отвезти Хуху в родные края, чтобы встретить там Новый год, дать ему вдоволь побегать и порезвиться на приволье, не заставляя сопровождать папу в местах, где из-за строгой академической атмосферы даже громко разговаривать было не принято.
Позапрошлой зимой из-за дел Тан Юя Се Чжо не смог вернуться домой, чтобы навестить могилы предков, а в прошлом году не поехал, потому что Тан Хуху был ещё слишком мал.
В Вичате Се Чжо связался с соседкой из родной деревни, перевёл ей тысячу юаней и попросил помочь с генеральной уборкой. Ключи были у неё, так что она могла зайти в дом в любое время.
В прежние годы Се Чжо всё делал сам: приезжал под самый Новый год, поднимался в горы на кладбище, спускался, убирался в доме — и так в суете до самой новогодней ночи, когда он запускал связку петард, а на второй день уже уезжал обратно в университет.
Купив билеты онлайн, Се Чжо взял пижаму, чтобы принять душ, и снова нащупал в кармане пиджака золотую подвеску.
Камень, брошенный в пучину, вызывает лишь рябь, которую почти не видно, но золото — не камень, оно не покроется слоем пыли. Оно тихо покоится на дне, сияя своим светом, и стоит лишь опустить взгляд, как увидишь его блеск.
Се Чжо невольно снова вспомнил спину Линь Сунъюя. Ему даже хотелось задать нескромный вопрос: нет ли у того старшего или младшего брата?
Но он понимал, что в этом нет смысла. Золото — не Тан Юй, на дне морском он Тан Юя не найдёт.
Се Чжо положил замочек долголетия в изголовье кровати малыша и мысленно вычел двадцать тысяч из остатка своих сбережений.
Он прикинул, что в изделии около двадцати граммов, и по текущему курсу золота это как раз двадцать тысяч юаней. Если господин Линь покупал это в каком-то элитном бутике, то Се Чжо не потянет такую цену, да и не собирался играть роль дурака.
Стоило только представить, как Тан Хуху в следующий раз откроет приложение банка, увидит, что шестизначная сумма превратилась в пятизначную, и сделает такое выражение лица, будто небо рухнуло, у Се Чжо начинала болеть голова. Он решил действовать по старинке: «одолжить» деньги у Ян Хэ.
На следующее утро.
Линь Сунъюй стоял у стойки шведского стола и с холодным высокомерием обвёл взглядом зал, после чего спросил помощника:
— Ты ведь говорил, что вчера он сидел здесь?
Помощник Гао Ян не нашёлся что ответить:
— Вчера — да.
Линь Сунъюй:
— Значит, сегодня можно не завтракать?
Гао Ян проявил смекалку:
— Возможно, малыш встал поздно. Может, сядете, займёте место? Скоро тут будет полно народу, даже гениям не хватит стульев.
Линь Сунъюй подумал и сел за тот же круглый стол, что и вчера. У него на лице было написано: «не подходи», поэтому никто не рискнул подсесть.
Гао Ян принёс миску лапши и с энтузиазмом начал рекламировать:
— Маленькая порция, которую ел Тан Хуху.
Линь Сунъюй взглянул, стало любопытно, какова она на вкус. Останавливаясь в отелях, он никогда не ел завтраки «шведский стол» — неужели это настолько вкусно?
Линь Сунъюй попросил официанта приготовить ему такую же порцию. Когда принесли, он увидел маленькую миску с самым обычным видом — разве что горячая и лёгкая.
Он ел лапшу, которую вчера пробовал Тан Хуху, но даже после того, как закончил, отца с сыном всё ещё не было видно.
Наверняка Се Чжо проспал. Из-за того, что взрослый проспал, ребёнок остался без завтрака. Может быть, Тан Хуху сейчас голодный ждёт, пока папа проснётся, и малыш, не проронив ни звука, просто прижимает подушку к животу.
Линь Сунъюй:
— В каком номере живёт Се Чжо?
Гао Ян, мечтавший, чтобы тот поскорее ушёл и не мешал ему доедать жареный рис и лапшу, ответил:
— 1302. Выйдете из лифта, прямо до конца, затем налево, вторая дверь.
Линь Сунъюй встал из-за стола и уже через минуту стоял у двери 1302. Он нажал на кнопку звонка, помедлил и постучал дважды.
Наконец дверь открылась, и из комнаты донёсся незнакомый голос радиоведущего:
[На этой неделе цены на цветную капусту, сладкий перец, стручковую фасоль... заметно выросли, рост составил 5,4%, 4,0%, 2,7% соответственно...]
Снова подорожало!
Тан Хуху сидел за столом в одиночестве. Перед ним стояла миска каши, несколько тарелочек с зеленью и яйцо с выковырянным желтком, который плавал в каше.
Когда у Се Чжо были дела, он позволял Тан Хуху слушать радио во время еды.
Перед тем как идти в ресторан, он заранее узнал цены и купил подешевевшие овощи, чтобы не портить Тан Хуху настроение во время завтрака.
Услышав, наконец, что пекинская капуста подешевела, Тан Хуху просиял, подцепил длинной ложкой целый кусок и, не раздумывая, запихнул в рот.
Если овощи дешевеют, значит, они вкуснее.
— Одни овощи? Как же Хуху вырастет высоким? — Линь Сунъюй беспрепятственно вошёл в комнату и, увидев, как малыш уплетает зелень, нахмурился.
Тан Хуху поднял голову. На обеих щеках, набитых едой, виднелись следы каши вперемешку с желтком.
Увидев Линь Сунъюя, он улыбнулся так широко, что его круглые глазки превратились в полумесяцы, проглотил капусту и спросил:
— Дядя уже завтракал?
Линь Сунъюй съел маленькую порцию лапши и был полусыт. Глядя на еду на столе, он ответил:
— Нет.
Тан Хуху похлопал по соседнему стулу:
— Дядя, садись кушать.
Линь Сунъюй немного поколебался и посмотрел на Се Чжо, который до этого момента не проронил ни слова.
Се Чжо паковал вещи для выезда из отеля. Услышав приглашение, он молча выключил радио, наблюдая за реакцией сына: Тан Хуху был так увлечён совместным завтраком с дядей Линем, что забыл про передачу. Се Чжо сказал:
— Садись, ешь.
Линь Сунъюй сел. На столе лежала ещё одна пара палочек, но он не был уверен, пользовался ли ими Се Чжо, и его пальцы нерешительно замерли.
Се Чжо молча отложил в сторону наполовину сложенное одеяло Тан Хуху, взял палочки, ошпарил их кипятком из чайника и положил обратно.
Линь Сунъюй с готовностью взял их в руки.
Тан Хуху только что проснулся, на нём был стёганый жилет, а закатанные рукава открывали пухлые, белые, как корешки лотоса, ручки. На запястьях поблескивали два серебряных браслета, которые плотно охватывали пухлые предплечья.
Линь Сунъюй снова подумал, что стоит подарить ему золотые браслеты.
Тан Хуху начал предлагать:
— Дядя, ешь пекинскую капусту, один юань пятьдесят фэней.
Линь Сунъюй не сразу понял, нужно ли платить, но на всякий случай попробовал кусочек.
Малыш подвинул к нему тарелку с картошкой:
— Дядя, ешь это, картошка — два юаня пятьдесят фэней.
Линь Сунъюй понял, что каждое блюдо втайне промаркировано ценой, и расценки у малыша были вполне разумные, почти как в столовой.
А уж в плане покупательной способности равных ему не было.
Линь Сунъюй с удовольствием ел, и его взрослой порции хватило, чтобы вместе с малышом опустошить весь стол.
Он взял салфетку, вытер с лица Тан Хуху остатки каши и желтка, и его взгляд стал мягким, как никогда:
— Хуху, ты правда наелся?
Тан Хуху:
— Угу!
Линь Сунъюй подумал, что объём еды был как раз подходящим, он сам тоже наелся... Постойте, а Се Чжо разве поел?
Се Чжо заметил его взгляд:
— Хочешь ещё?
Линь Сунъюй откашлялся:
— Добавь меня в Вичате.
Се Чжо подумал немного, достал телефон и добавил Линь Сунъюя в друзья, намереваясь после выезда перевести ему те двадцать тысяч.
Дзынь.
[Линь Сунъюй перевёл вам 15,5 юаней.]
Се Чжо недоумённо поднял брови.
Линь Сунъюй пояснил:
— Хуху ведь сказал: капуста — 1,5 юаня, картошка — 2,5 юаня...
Се Чжо:
— Это цены из супермаркета, никто не собирался брать с тебя деньги.
Линь Сунъюй приподнял бровь и тихо проговорил:
— Вот оно что. А я ведь специально добавил тебя в Вичат, чтобы оплатить.
На самом деле, он понял, что что-то не так, ещё в середине трапезы, когда уточнил у Тан Хуху значение цифр. Малыш отлично запоминает числа — такой же смышлёный, как он сам.
Он добавил его в друзья специально.
У Се Чжо в ленте Вичата наверняка много записей о том, как растёт Тан Хуху. Линь Сунъюй, отвернувшись, пролистал ленту.
[Пользователь показывает публикации только за последние три дня.]
Хм.
Позвонил Чжо Юн и позвал Се Чжо на небольшой междисциплинарный научный семинар.
— Вчера просил тебя подождать, мне нужно с тобой поговорить.
Се Чжо был невозмутим. Он уже узнал от младшей сокурсницы тему семинара:
— Не слышал о междисциплинарных исследованиях биомедицины и истории гуманитарных наук.
Чжо Юн воскликнул:
— Да археологи откопали тысячелетний труп, годится?! Давай быстрее, время не ждёт.
Се Чжо оставался бесстрастен.
Чжо Юн понял, что играет плохо, и решил бросить притворство:
— Ладно, ладно. У профессора Лю с исторического факультета С-ского университета есть дочь, работает штатным журналистом. Развелась с мужем, потому что не хотела детей, но она их не ненавидит и не против стать мачехой. Можно познакомиться.
Се Чжо:
— ... — Ранее он отказывался от предложений Чжо Юна знакомить его с кем-то, аргументируя это тем, что не хочет заводить детей, которые будут отнимать внимание у Хуху.
Чжо Юн:
— Ты уже устроился на работу. Если бы я увидел, что ты завёл семью, смог бы спокойно набирать новых докторов наук.
Чжо Юн во многом был для Се Чжо как отец, особенно когда дело касалось сватовства.
Се Чжо:
— Я не хочу никого искать.
Линь Сунъюй, который в этот момент тискал малыша, навострил уши и невольно пододвинулся ближе.
Чжо Юн не мог прямо описать внешность и достоинства девушки, поэтому попытался освежить память Се Чжо:
— Помнишь, в канун прошлого Нового года, когда ты не поехал домой, а остался в институте, к тебе приходила журналистка брать интервью у научного сотрудника, который в праздник не покинул свой пост?
Се Чжо:
— Не помню.
Чжо Юн ещё не встречал такого непробиваемого человека, поэтому перешёл на тон научного руководителя:
— Давай быстрее, надевай тот свой костюм.
http://bllate.org/book/37173/4629473
Готово:
