Ян Чэн прибыл с опозданием, от него еще немного веяло дорожной пылью — с первого взгляда было понятно, что он спешил.
Заметив его, Хэ Лэ немного взбодрился. Обычно он не слишком налегал на спиртное, но, унаследовав от отца хорошую голову, мог выпить немного. После пары рюмок его щеки хоть и раскраснелись, но взгляд оставался ясным и сфокусированным, так что всё было в порядке:
— Опоздавший должен сам себя наказать тремя рюмками!
Любое застолье держится на шуме и веселье, и эту фразу тут же поддержали все сидящие за столом.
Вот это было уже интересно: старые соседи по парте встретились после долгой разлуки, один заступается, другой подначивает. Ян Чэн с досадливой улыбкой покачал головой, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и с легким сердцем осушил три рюмки подряд.
— Хорош!
Под дружные восторги и подначки окружающих его тут же утащили к себе другие знакомые.
Хэ Лэ остался сидеть на своем месте, подперев щеку рукой, и украдкой положил на стоявшую рядом тарелку несколько сладких пампушек.
— Я просто слов на тебя не нахожу, — вернувшийся после хождения по кругу Ян Чэн был взъерошен, пряди волос, неподвластные гелю, растрепались на висках, придавая ему оттенок какой-то юношеской беззаботности.
Он взял с тарелки пампушку, откусил и произнес:
— И стоило мне всю дорогу переживать, как бы прикрыть тебя от пары рюмок, в итоге едва увиделись, как ты сам меня заставил выпить три.
Опоздание было неоспоримым фактом, да и вечернего хмеля точно не удалось бы избежать, так что Ян Чэн и не думал отлынивать, но он явно не ожидал, что столь сурово с ним обойдется именно Хэ Лэ.
— Ха-ха-ха, — Хэ Лэ поднял бокал, извиняясь: — Ты ведь редко возвращаешься, надо, чтобы ты хорошенько отдохнул за рюмочкой.
На этот раз он пил не до дна, а лишь пригубливал маленькими глотками.
Сделав глоток, Ян Чэн неизбежно поинтересовался, как у того идут дела:
— Ну как ты? Бизнес, должно быть, неплохо процветает?
— Пойдет, а ты как? — Хэ Лэ закинул в рот кусочек холодной закуски. — Судя по твоим постам в соцсетях за последнее время, тебя снова повысили?
Ян Чэн работал инженером и за эти годы шаг за шагом наконец дослужился до старшего специалиста. Самому́ пробиться до такого уровня в другом городе — уже от одной мысли становится понятно, как это непросто, и это наглядно показывало, насколько Ян Чэн был способен.
Впрочем, сам Ян Чэн ни капли не придавал этому значения. В несколько присестов доев сладкую пампушку, что подложил ему Хэ Лэ, он снова перевел стрелки на собеседника:
— Ты всё еще живешь со своим младшим братом?
Этот его вопрос прозвучал прямо и немного колюще. Хэ Лэ отвернулся, снова пригубил из бокала и глухо ответил: «Угу».
О том, что у Хэ Лэ в детдоме есть не имеющий с ним кровного родства младший брат, в их классе знало всего несколько человек, и Ян Чэн был среди них. А уж что касалось Хэ Лэ и Линь Хэна, то Ян Чэн знал о них куда больше остальных.
Он также знал, что человек, чей балл на том самом экзамене в своё время с лихвой позволял поступить в престижный университет, ради брошенной в сердцах фразы «я люблю острый хого» решительно отказался от учебы и занялся мелкой уличной торговлей.
Подняв палочки и тут же опустив их обратно, Ян Чэн помрачнел — на смену недавней радостной улыбке пришло куда более мрачное выражение лица:
— Хэ Лэ, сколько лет прошло, а я всё никак не пойму, ради чего ты стараешься? Ради какого-то чужого, совсем не родного тебе человека ты перечеркнул свое будущее... — он понизил голос: — Ты ведь еще пожалеешь об этом.
Видя, как тот не скрывает своего возмущения, Хэ Лэ снова поднял бокал:
— О чем жалеть? Разве я сейчас живу плохо? Что такое, ты презираешь тех, кто торгует едой на улице?
Ян Чэн зыркнул на него:
— Сам же знаешь, что нет.
— Знаю, что нет, ведь стартовый капитал для моего бизнеса одолжил мне ты, — Хэ Лэ положил ему еды общими палочками. — Поддержал реальным делом.
Ян Чэн окончательно лишился дар речи:
— Ну и язык же у тебя подвешен.
— Да нормально, — Хэ Лэ улыбнулся во весь рот, но в уголках этой улыбки проступила горечь. — То, что я отказался от университета, — тут дело в основном во мне самом. Сам знаешь, я сирота, пусть о нас и заботится государство, но учеба в университете обходится слишком дорого. Все равно после вуза пришлось бы идти зарабатывать деньги, так почему бы не начать зарабатывать и тратить их чуточку раньше?
Детдомовским детям учиться всегда было куда хлопотнее, чем обычным людям, а уж получать образование во взрослом возрасте становилось и вовсе непросто.
Ян Чэн прекрасно понимал его смысл, но всё же не удержался от колкости:
— Деньги-то ты зарабатываешь и тратишь, да только на кого?
Зная вопрос заранее, Хэ Лэ тут же подхватил:
— На моего младшего брата, конечно.
Это так разозлило Ян Чэна, что он залпом осушил оставшееся вино, а затем показал Хэ Лэ большой палец:
— Ты просто гений, живой бодхисатва.
В офисной чайной комнате.
Словно почесывая котенка за ухом, Сун Ци нежно скреб Цинь И по подбородку:
— Не удалось купить профитроли, но я ведь могу и не есть их, чего ты вдруг рассердился?
— Раз тебе не досталось, я, конечно, расстроился, — начальник Цинь вытянул шею, крайне недовольный.
Сун Ци поцеловал своего по-детски обидчивого начальника:
— Ладно тебе, внизу нашего дома есть еще одна кондитерская, у них профитроли всегда свежие и вкусные, их прямо при покупателях делают, на обратном пути после работы заглянем и купим.
Маленький принц профитролей был бессилен. Впрочем, винить он мог только самого себя: кто же заставил его вырастить из любимого человека такого капризного ребенка?
Хэ Лэ отказался от университета вовсе не из-за Линь Хэна... точнее, не совсем из-за него.
В последний год упорной учебы перед экзаменами все его будущие сокурсники выбирали себе университеты в качестве цели, а Хэ Лэ думал о том, как сложится его путь, когда он выйдет из стен детского дома. Впрочем, этот путь не казался слишком сложным — он ничем особо не отличался от дорог обычных людей и сводился к двум направлениям: либо продолжать учебу в стенах учебного заведения, либо отправляться в общество и начинать зарабатывать на жизнь.
Вот только продолжить учебу сироте после совершеннолетия было невероятно трудно. Государство оказывало поддержку, но если сложить плату за обучение и расходы на проживание, итоговая сумма, как и говорил Хэ Лэ, оказывалась неподъемно высокой. Даже получая общественную стипендию, неизменно приходилось испытывать неловкость за свое положение, а в повседневных тратах никак не получалось избавиться от налета нищеты.
Пройди через всё это один лишь Хэ Лэ, он, пожалуй, еще продолжил бы учиться, но стоило ему представить, что Линь Хэну тоже придется пройти через подобный путь, как Хэ Лэ сразу же сдавался.
Сироты легко поддаются комплексу неполноценности, и он не хотел, чтобы Линь Хэн тоже через это прошел.
А вот почему он в итоге выбрал именно торговлю острым хого — это уже было напрямую связано с Линь Хэном.
В период между окончанием школьных экзаменов и оглашением результатов Хэ Лэ подрабатывал в одной из точек сети быстрого питания, специализирующейся на остром хого. Получив зарплату, он угостил Линь Хэна прямо там, и кто же знал, что младший буквально подсядет на это блюдо и полюбит его всей душой? Позже Хэ Лэ просто заглянул за кулисы, перенял рецепт и открыл собственную точку на ночном рынке.
Встречи выпускников старшей школы всегда одинаковы: под прикрытием школьной ностальгии люди хвастаются и жалуются на жизнь, а под воздействием алкоголя оплакивают прожитую половину пути — как свою собственную, так и чужую.
http://bllate.org/book/37161/4628114
Готово:
