Сунь Шэн только сейчас сообразил, что переборщил с шуткой. Заметив, как жена подает ему знак, он тутщеню сдал назад:
— Что ты за женщина такая? Мы с братом Хэ Лэ шутим, тебе-то что вмешиваться? К тому же...
Он бросил косой взгляд на Хэ Лэ, как бы извиняясь:
— Пусть я и черепаха, но зато милая и забавная Сквиртл!
— Да иди ты в баню со своим Сквиртлом.
Раз извинения прозвучали, Хэ Лэ не стал продолжать спор. Он расправил плечи, размял шею и плечи, а затем с усмешкой поддразнил товарища:
— Назвал себя Сквиртлом, а не подумал, каково на это смотреть Эшу.
— Ха-ха-ха, кто бы сомневался, язык у Хэ Лэ подвешен...
Ближе к полуночи поток посетителей иссяк, и большинство гостей уже наполовину закончили трапезу, так что владельцам лотков больше не нужно было возиться с готовкой, и они смогли перевести дух.
Ли Инь снова демонстративно выпятила грудь перед ними обоими и даже потребовала, чтобы Хэ Лэ отвез ее ночью домой, из-за чего Сунь Шэн с шутливой бранью обвинил ее в бесстыдстве и в том, что она среди бела дня открыто ходит налево.
Хэ Лэ дежурно улыбнулся в ответ парал фраз и не стал больше вмешиваться в их перепалку.
Все они были соседями по улице, чьи лотки стояли рядышком, и отношения у Хэ Лэ с ними были вполне хорошими. Однако Сунь Шэн совершенно не возражал против того, чтобы жена строила глазки другому, главным образом потому, что знал: Хэ Лэ — гей, и к тому же законченный параноик в вопросах обожания своего любимого человека.
Хэ Лэ никогда не скрывал своей ориентации. Не только супруги Сунь и Ли, но и все торговцы на этой уличной аллее знали, как сильно Хэ Лэ балует своего малыша.
Баловал с тех пор, как тому исполнилось шесть лет, и продолжает по сей день, когда парню уже двадцать четыре.
На самом деле, наблюдая за возней этой пары, Хэ Лэ и сам невольно думал о своем мальчике.
А Линь Хэн уже закончил работу?
На этой неделе у него ведь не было сверхурочных?
Он выпил дома куриный бульон?
А перед тем как пить, догадался разогреть на плите?
В такое время он, наверное, уже умылся и лег в постель?
Размышляя об этом, Хэ Лэ одновременно отправлял все эти вопросы своему парню в мессенджере. Мысли рождали всё новые и новые вопросы, и в конце концов он заторопился домой так сильно, будто его сиденье утыкали иголками — усидеть на месте стало просто невозможно.
В конце концов Хэ Лэ поднялся на ноги. Он больше не мог ждать вестей от Линь Хэна и принялся наводить порядок — редкий случай, когда он собирался закрыть лавку раньше времени.
Заметив, что тот вдруг засуетился, Сунь Шэн без труда догадался о причинах и с ухмылкой спросил:
— Мелыкий сегодня вечером не пришел, неужто решил сворачиваться и топать домой?
Хэ Лэ как раз возился с остатками нераспроданных ингредиентов. Даже не поднимая головы, он прямо ответил:
— Угу.
— Сегодня же пятница, чего это он не пришел помочь?
Сунь Шэн слышал от Хэ Лэ, что на работе у Линь Хэна частенько задерживаются допоздна, но по пятницам он обычно освобождался пораньше и приходил ему на выручку.
Хэ Лэ снял с деревянных шпажек быстро портящиеся овощи и выбросил их:
— Его компания сейчас на пороге повышения, я велел ему сидеть дома и готовиться.
Хотя Хэ Лэ любил поспорить с Сунь Шэном, он всегда говорил правду и не скрывал ничего, поскольку супруги Сунь и Ли были его друзьями.
Сунь Шэн цокнул языком:
— Выходит, твой парень метит на повышение?
— Не факт. — Хэ Лэ оставил его лесть без внимания.
Сунь Шэн подался вперед, заглядывая ему в лицо, и вполне искренне произнес:
— Эй, послушай, закупай-ка ты поменьше продуктов. Твой Линь Хэн работает в такой известной рекламной фирме, неужто у него зарплата меньше вот этого? — он показал знак победы из двух пальцев.
Тебе достаточно продавать совсем чуть-чуть, и вам с Линь Хэном всё равно хватит на жизнь, глядишь, еще и на квартиру скопите, не придется горбатиться по ночам так, что нам за вами не угнаться. К тому же вы оба сироты, ни стариков на попечении, ни детей в будущем кормить не нужно.
Сунь Шэн говорил это без каких-либо задних мыслей или тени дискриминации.
Хотя однополые союзы и не пользовались таким официальным признанием, как традиционные, стоимость жизни в них была значительно ниже. Никакого давления со стороны материальных условностей вроде жилья или выкупа за невесту, сопутствующих браку, и уж тем более колоссальных финансовых затрат на рождение и воспитание потомства. К тому же оба они выросли в детском доме, ни кола ни двора, так что у них был самый настоящий принцип: сыты вдвоем — и вся семья не знает забот.
Услышав это, Хэ Лэ лишь бросил на него мимолетный взгляд и отделался улыбкой.
Он понимал, к чему клонит Сунь Шэн, однако будущее, которое рисовалось в его собственном воображении, сильно отличалось от представлений большинства других геев.
Столкнувшись с таким игнорированием, Сунь Шэн снова подпер подбородок рукой у тележки с малатан, а уголки его рта опустились вниз, сделав лицо похожим на готовый смайлик. Он перевел разговор на другую тему, подбираясь ближе к сути:
— Я не к тому, что накликаю беду, но с такой твоей материнской заботой... Что ты будешь делать, если вы с Линь Хэном вдруг расстанетесь?
На этой улице именно супруги Сунь и Ли знали о делах Хэ Лэ и Линь Хэна лучше всех. Будучи посторонними людьми, они оба искренне жалели Хэ Лэ за его самоотдачу в стиле мамочки-одиночки и боялись, что в конце концов все его старания окажутся напрасными, превратившись в ношение воды решетом, когда он лишь потратит силы на то, чтобы вырастить чужое счастье для кого-то другого. Ведь в сердечных делах превыше всего ценилось равенство положения, а по своему нынешнему социальному статусу Линь Хэн уже оторвался от Хэ Лэ на целую галактику.
Сунь и Ли не до конца понимали, на чем держатся однополые союзы, но раз уж здесь не было мирских уз, проверку проходили в первую очередь чувства друг к другу. Несмотря на то, что Линь Хэн был с Хэ Лэ уже много лет и во всем ему подчинялся, он был младше ровно на шесть лет. Сейчас он еще юн и многого не понимает, но когда он подрастет и зайнет более высокое положение в обществе, кто знает, как оно повернется? Если сейчас Хэ Лэ без остатка сжигает себя ради Линь Хэна, то что будет потом, когда он окончательно прогорит, а пламя Линь Хэна разгорится в полную силу? Сможет ли Хэ Лэ по-прежнему быть рядом с ним? И если тогда наружу вылезут противоречия и взаимные обиды сотрут их чувства в пыль, сколько еще продержится их связь, опирающаяся лишь на братские узы двух бывших детдомовцев?
Однако Сунь Шэну было не с руки вываливать всё это в лоб, поэтому он и завел разговор издалека, выдав те свои завуалированные советы.
Хэ Лэ прекрасно понимал тайный смысл предупреждений Сунь Шэна, но пропускал их мимо ушей. Складывая овощи в плетеную корзину, он с абсолютной уверенностью на лице заявил:
— Мы с Линь Хэном никогда не расстанемся.
Сунь Шэн скучающе закатил глаза, а когда зрачки вернулись на место, он как раз заметил идущую неподалеку фигуру.
Ой, вспомнишь лучик — вот и солнышко.
Лёг на легке, идет родимый! Ха-ха-ха!
Малышка, о котором Хэ Лэ беспокоился весь вечер, пришел навестить его.
В свои двадцать четыре года этот парень выглядел стройным и писаным красавцем, прямо как какая-нибудь кинозвезда. Издалека его широкие плечи и длинные ноги, затянутые в пальце и строгие брюки, излучали мощную энергетику зрелого мужчины, но стоило подойти ближе, как в его молодых, правильных и глубоких чертах лица всё еще угадывалась наивность человека, который еще не до конца познал вкус взрослой жизни. Сочетая в себе мужскую основательность и юношескую чистоту столь гармоничным образом, этот парень, стоило ему только пройтись по улочке, неизменно заставлял проходивших мимо девушек-гурманок шушукаться за его спиной.
http://bllate.org/book/37161/4628104
Готово:
