Увидев, что Ли Чэн всерьёз вознамерился убивать, А-Кэн спешно прибёг к последнему аргументу:
[Владыка! Янь Цзинь уже здесь! Он прямо у двери!]
Взгляд Ли Чэня хищно сузился.
Алое духовное свечение, пульсировавшее на его ладони, сошло на нет, развеявшись тонкой дымкой.
Янь Цзинь уже рядом.
Почувствовав, что хватка на шее ослабла, Чэнь Цю судорожно вцепился в запястье юноши.
— Чэн-Чэн… Я знал! Знал, что ты всё ещё не остыл ко мне! Ты ведь любишь меня, правда? — В его голосе зазвенели фальшивые, лихорадочные нотки раскаяния. — Я тоже тебя люблю… Клянусь, я больше никогда тебя не предам. Давай начнём всё сначала, а? Будем вместе навсегда!
Ли Чэн смерил его ледяным, ожесточённым взглядом.
— Молись, Чэнь Цю, — процедил он сквозь зубы. — Молись на то, что мы живём в правовом государстве, а я сейчас — лишь обычный человек.
Не успел тот осознать сказанное, как Ли Чэн с размаху впечатал носок туфли ему прямо в живот:
— Иначе ты додыхал бы долго и очень больно.
Удар вышел такой силы, что Чэнь Цю согнулся пополам, скривившись от дикой боли, и кубарем повалился на пол. С трудом подмяв под себя ноги, он поднялся, и в его глазах вспыхнула крысиная ярость.
— Ах ты дрянь! — прошипел он. — Совсем берега попутал?!
Ярость Ли Чэня достигла своего предела.
"Жить надоело, гнида", — мельком пронеслось в его голове.
Чэнь Цю вновь с угрозой шагнул к дивану и мёртвой хваткой вцепился Ли Чэню в плечи. Его взгляд — сальный, отравленный похотью — скользнул по бледной коже.
— Ничего, сейчас ты у меня станешь шелковым, — рыкнул он, на ходу сбрасывая пиджак.
И в это мгновение дубовая дверь с грохотом вылетела внутрь.
Удар был такой мощи, что тяжело загруженные штативы со съёмочной аппаратурой содрогнулись, и пара мониторов с треском рухнула на паркет.
На пороге стоял Янь Цзинь.
Картина, представшая его взору, заставила кровь застыть в жилах: повсюду расставлена дотошно настроенная съёмочная техника, на каждом экране горит трансляция, на диване — Ли Чэн со спутанными мыслями, в растерзанной одежде и с полубезумным от афродизиака взглядом… А над ним — Чэнь Цю, судорожно расстёгивающий рубашку.
Пальцы Янь Цзиня крупно задрожали. Мысль о том, что могло произойти, опоздай он хоть на секунду, отозвалась в груди ледяным взрывом.
— Чэн-Чэн!
Янь Цзинь в несколько стремительных шагов преодолел расстояние до дивана и с размаху впечатал тяжелый ботинок в ребра Чэнь Цю. Тот отлетел в сторону, заходясь вопящим хрипом.
— Чэн-Чэн… — Голос Янь Цзиня сорвался.
Вид беспомощного юноши отозвался в его сердце ножевой раной. И он ещё смел утверждать, что способен его защитить?! Безумная, выжигающая виной боль захлестнула разум.
Он бережно оторвал Ли Чэня от дивана и прижал к себе. Тот бессильно уткнулся носом в его грудь — и эта слабость не была притворством: подавленное системой действие афродизиака снова пробивалось сквозь барьер.
— Янь Цзинь… — тихо, едва слышно прошептал Ли Чэн, и в этом вздохе прозвучала облегченная радость.
Он знал. Знал, что тот найдет его.
Однако, вглядевшись в порванную на груди юноши ткань, Янь Цзинь окончательно потерял контроль. Ярость в нем перешагнула все мыслимые пределы, выплескиваясь наружу. Белки его глаз налились багровыми прожилками, а зрачки затопила непроглядная, жуткая тьма.
Ли Чэн заметил, как рука Янь Цзиня скользнула за отворот пиджака. В то же мгновение метка Техники Запечатывания Сердца на его шее налилась иссиня-чёрным ядом.
Чёрный бутон пророс сквозь кожу и распустился прямо на глазах: один лепесток-хвост, второй, третий… пока не превратился в пышный девятихвостый веер!
Но сами хвосты пылали чистейшим, ослепительным золотом.
Ли Чэн изумленно приоткрыл губы. Золотой девятихвостый лис…
[Владыка! Это же золотые хвосты! В летописях нашего лисьего рода ни разу не упоминался золотой лис! Что происхо…]
А-Кэн не успел договорить. Внезапно осознав всю опасность ситуации, системный помощник взвизгнул в панике:
[Владыка, остановите его! Быстрее! Если Техника Запечатывания Сердца чернеет и расцветает — это знак необратимой, смертоносной жажды крови! Он сейчас его убьет!]
Взгляд Янь Цзиня окончательно остекленел, превратившись в безжалостную маску палача. Ли Чэн мгновенно понял: возобладал Янь Сюнь.
Не теряя ни секунды, юноша нашел в себе силы обвить ладонью затылок мужчины и притянулся к нему, накрыв его сухие, ледяные губы своими.
Одновременно с этим вторая рука Ли Чэня юркнула под пиджак Янь Сюня, накрыв его пальцы. В ту же секунду, когда он нащупал матовую сталь огнестрельного оружия, его хватка судорожно сжалась.
Он действительно пришел убивать. И даже прихватил с собой ствол. В этой стране подобное — прямой билет на пожизненное или под высшую меру.
Ли Чэн глубже вовлек его в поцелуй, мягко и настойчиво отдавая остатки тепла. Он чувствовал, как яростный пожар внутри Янь Сюня бьется о выстроенные им барьеры, пытаясь вырваться наружу. Нежно поглаживая его щеку, Ли Чэн с щемящей нежностью подумал: обе эти личности любят меня. По-своему, до безумия, но любят.
— Сюнь… — выдохнул Ли Чэн прямо ему в губы.
Уловив во взгляде мужчины дикую, терзающую боль, юноша повторил, с трудом подбирая слова через подступающий туман:
— Янь Сюнь…
Сжав его руку на рукояти пистолета еще сильнее, Ли Чэн посмотрел ему прямо в душу:
— Будь умницей… Не надо.
Янь Сюнь импульсивен и упрям. Если не затушить этот вспыхнувший пожар прямо сейчас, случится непоправимое. Это мир смертных, и по местным законам расплата за убийство будет страшной. Слишком высокая цена за ничтожную жизнь вроде Чэнь Цю.
Взгляд Янь Сюня хаотично заметался. В нем закипела лютая борьба: две личности схлестнулись внутри одного тела, сменяя друг друга в бешеном калейдоскопе. Но Ли Чэн сумел разглядеть сквозь этот хаос главное.
Практически касаясь его губ, Ли Чэн ласково гладил его по щеке, словно успокаивал взбунтовавшегося ребенка:
— Сюнь-эр… Не надо греха на душу… Пожалуйста. Послушай меня…
Есть и другие пути. А-Кэн уже вызвал полицию. Если Янь Сюнь переступит эту черту и замарает руки в крови, то лучше уж Ли Чэн сам бы разорвал этих тварей на куски. Раз он решил остаться с ним в этом мире, он не дозволит ему переступить за кровавую черту.
Он чувствовал, как натянулись жилы на руке мужчины, сжимающей пистолет. Бешенство все еще клокотало в нем, требуя выхода.
— Я в порядке… — шептал Ли Чэн, превозмогая накатывающую слабость. — Он не успел ко мне прикоснуться… Нам ведь еще столько лет жить вместе… Не губи наше будущее, слышишь?
Переведя взгляд на его глаза, Ли Чэн с облегчением заметил, что его слова достигли цели. Багровый мрак, поглотивший зрачки, начал рассеиваться. Жестокий блеск сменился глубокой, полной боли нежностью и сдержанной властностью.
Янь Цзинь вернулся.
Ли Чэн окончательно перевел дух. Янь Цзинь отличался от импульсивного Сюня. Пусть его ярость была ничуть не меньше, он умел держать себя в руках. Он решит эту проблему куда изощреннее — так, чтобы виновные расплатились за содеянное в стократном размере, но сам он остался чист перед законом.
А-Кэн в ментальном пространстве прямо-таки потерял дар речи:
[Вот это да, Владыка! Ну вы даёте! Поцелуем загонять Янь Сюня обратно — это высший пилотаж!]
Но тут же системный помощник замялся и выдал новую тревожную мысль:
[Погодите… на вас же афродизиак действует. Так кто из них двоих в итоге будет согревать вашу постель?!]
http://bllate.org/book/37118/5181348
Готово:
