Дверь отдельного кабинета отворилась. Внутри всё оставалось точно таким же, каким было, когда ушёл Хэ Найюй: Сяо Чжэнь по-прежнему величественно восседал в самом центре с холодным выражением лица, разве что между его пальцами прибавился бокал с вином.
В тот самый момент, когда Хэ Найюй переступал порог, он изо всех сил ущипнул себя за тело — как раз угодил в свежую рану. Боль мгновенно заставила его скорчиться от боли, глаза вмиг покраснели до самого донышка, а на ресницах заблестели слёзы.
Именно такую картину и увидел поднявший голову Сяо Чжэнь: Хэ Найюй смотрел на него покрасневшими глазами с невероятно обиженным видом, его глаза были полны влажной дымки, а кончик носа даже покраснел, в то время как позади него послушно стоял незнакомый худощавый парень.
Компания в кабинете замерла, уставившись на дверь, и почти в один миг все дружно устремили взгляды на Сяо Чжэня.
— Малыш красавчик, а чего ты не заходишь? Это твой кабинет?
Парня заслоняли оба спутника, так что разглядеть то, что творится внутри, он не мог, а потому нетерпеливо протянул руку, чтобы облапить Хэ Найюя по спине.
Хэ Найюй съёжился, уворачиваясь, сделал несколько шагов вперед и оказался подле Сяо Чжэня. Когда тот посмотрел в его сторону, Хэ Найюй моргнул, и слёзы ручьем покатились по щекам.
— В чём дело? — Сяо Чжэнь нахмурился и опустил бокал.
— Сяо-гэ… я б-бил… бил людей… — всхлипывая, произнес Хэ Найюй и дрожащим пальцем указал на выход.
В этот момент тучный мужчина окинул взглядом присутствующих в кабинете и слегка опешил, а его загребущая рука так и осталась висеть в воздухе.
— Он… он только что в уборной пытался до меня дотронуться, вот я его и ударил. А он стал угрожать, что устроит мне весёлую жизнь, и еще сказал… сказал…
На этом месте Хэ Найюй всхлипнул, лицо его покраснело от напряжения, а оставшаяся половина фразы застряла в горле — ни выплюнуть, ни проглотить.
— Что сказал? — лицо Сяо Чжэня помрачнело, а взгляд обратился к дверям.
— Еще сказал, что даже если за меня сам император с небес заступится, это не поможет, и что он сегодня же… — Хэ Найюй говорил так, будто слёзы для него ничего не стоили, и они каппля за каплей непрерывно падали вниз.
Гу Ехуа со стороны с величайшим интересом наблюдал за этим представлением и, слушая слова Хэ Найюя, чуть не рассмеялся в голос.
Хотя он не слишком хорошо знал Хэ Найюя, но, судя по тому, что тот посмел безрассудно испортить день рождения Сяо Чжэня, он ни за что бы не поверил, что Хэ Найюй — мягкотелая хрупкая вещица.
Раз уж тот явился сегодня с извинениями, Гу Ехуа догадывался: скорее всего, семья Хэ оказалась прижата Сяо Чжэнем настолько сильно, что они не могли даже вздохнуть, поэтому Хэ Найюю пришлось склонить голову. Но развернувшаяся драма стала для него поистине неожиданным подарком.
— Раз так, пусть останется. Посмотрю я, насколько он крут.
Гу Ехуа всегда любил шумные зрелища, поэтому тут же поднялся с места, подошёл к дверям кабинета, ухватил тучного мужчину за воротник и втащил внутрь, после чего с грохотом захлопнул дверь.
Тот толстяк тоже почуял неладное, выражение его лица мгновенно переменилось, а правый глаз задергался сам собой. Хотя он и не знал собравшихся здесь людей, но прекрасно понимал: те, кто бывает в подобных местах, обладают далеко не простым происхождением.
Он просто принял парня в форменной одежде за сотрудника заведения, а раз тот оказался хорошеньким, в нём и взыграло желание. Что же до Хэ Найюя, тот и вовсе был писаным красавцем, так что мужчина на мгновение потерял рассудок.
— Недоразумение, сплошное недоразумение, уважаемые, это всё ошибка, я только что… — заметив, что дело пахнет керосином, толстяк торопливо забормотал оправдания.
Какая уж там вовремя сказанная правда
Разве мог Хэ Найюй упустить такую возможность? Едва толстяк раскрыл рот, Хэ Найюй ухватил Сяо Чжэня за рукав и запричитал:
— Сяо-гэ, забудь, отпусти его. Я виноват, я… мне не следовало его бить…
Говоря это, Хэ Найюй опустил голову, пряча покрасневшие глаза, и изображал из себя жертву, готовую стерпеть любые унижения.
Сяо Чжэнь бросил мимолётный взгляд на пальцы, сжимающие его рукав, но на лице его не дрогнул ни один мускул.
А вот Гу Ехуа не удержался и фыркнул, но под суровым взглядом Сяо Чжэня поспешно отмахнулся, сдерживая смех, и произнёс:
— Генеральный директор Сяо, и что мы теперь с этим делаем?
Как только Гу Ехуа задал этот вопрос, Хэ Найюй в упор уставился на Сяо Чжэня своими заплаканными глазами, даже уши насторожил. На самом деле он жутко нервничал, ведь нрав Сяо Чжэня был ему знаком плохо.
Но, насколько он успел понять, Сяо Чжэнь отличался махровым макизмом, а раз он весь день вёл себя сносно и вечером приехал вместе с ним, оставлять его в беде в случае неприятностей тот явно не собирался.
— В твоём заведении спрашиваешь меня? — тон Сяо Чжэня был далёк от дружелюбия, а взгляд, брошенный на тучного мужчину, напоминал взгляд на ходячего мертвеца.
И хотя этот страшный взгляд предназначался толстяку, Хэ Найюй от холодной ауры Сяо Чжэня невольно сжался внутри, чувствуя, как у него стынут подошвы ног.
Гу Ехуа никак не ожидал, что Сяо Чжэнь переведт стрелки на него, издал цокающий звук и невольно перевёл взгляд на другого аккуратного парня, стоявшего у дверей в форме персонала клуба.
— Ты здешний работник? — обратился к нему Гу Ехуа.
— М-м… — человек у двери бросил боязливый взгляд на Хэ Найюя и нерешительно кивнул.
Увидев это, Гу Ехуа приподнял бровь, подошёл к парню и слегка наклонился, нос к носу столкнувшись с парой покрасневших глаз.
— Как звать? — спросил Гу Ехуа.
— Р-Жуань Тан…
— Мягкая конфета? — переспросил Гу Ехуа, изогнув брови.
— Н-нет, Жуань Тан. — Жуань Тан всё еще не мог прийти в себя, его лицо по-прежнему жгло от боли, а голос при ответе мелко дрожал.
Хэ Найюй краем глаза следил за реакцией Сяо Чжэня, одновременно прислушиваясь к тому, что происходило у входа. Этот Жуань Тан был одной с ним породы, но совершенно не умел прятаться. К представителям своего вида его всегда тянуло защитить — ведь встретить сородича в человеческом мире было невероятно редкой удачей.
— Ладно, расходимся.
Внезапно Сяо Чжэнь поднялся на ноги и бросил собравшимся.
Гу Ехуа услышал это, искоса глянул на него, кивнул, а затем кивком указал на толстяка, которого уже успели скрутить телохранители Гу Ехуа:
— Директор Сяо, а с этим что?
— Мой человек. Даже если он мне надоест, я не позволю чужим к нему прикасаться.
Голос Сяо Чжэня звучал холодно, а во взгляде читалось абсолютное равнодушие.
http://bllate.org/book/37056/4611532
Готово:
