Они дружили уже много лет, и подкалывать друг друга давно вошло у них в привычку. Шэнь Хун принял пакет, поставил его в сторону и с легкостью в голосе улыбнулся:
– Сегодня вечером я намерен побыть развратником. А кто же еще лучший друг, как не ты?
Сюй Инбай оставил его слова без внимания.
– Ладно, кто просил тебя угодить как раз в вечерний час пик, – пояснил Шэнь Хун. – Я только выехал, как меня тут же затерли в пробке: ни вперед, ни назад. Вот я и заказал еду заранее. Старик, угощайся, не церемонись, я плачу.
Пока они разговаривали, официант расставил на столе все блюда. Сюй Инбай всегда отличался немногословием на людях, а Шэнь Хун, хотя обычно и был болтлив, за едой неизменно придерживался хорошего правила: во время трапезы не разговаривают. Проявив молчаливое взаимопонимание, они быстро покончили с ужином.
После еды Сюй Инбай отодвинул тарелку и, едва открыв телефон, увидел в WeChat непрочитанное сообщение. Владелец аккаунта с пламенеющей аватарой не написал ни слова, а просто перевел двести юаней.
Приложение для вызова такси уже автоматически списало оплату, так что Сюй Инбай открыл карту. Пункт назначения Се Чэнфэна оказался как раз по пути, и высаживать его должны были в том же районе.
Посмотрев на аватар отправителя, Сюй Инбай вернул деньги обратно.
– Ну что, пойдем? – Шэнь Хун опустил рукава и поторопил его на выход.
Время было не слишком поздно, и на улице по-прежнему ярко горели огни. Забронировав ресторан, Шэнь Хун приехал не вовремя: свободных мест поблизости не оказалось, и ему пришлось оставить машину далеко от входа.
Они зашагали рядом. Шэнь Хун на ходу разминал руки и, пользуясь случаем, с видом полного спокойствия украдкой бросил на Сюй Инбая несколько взглядов.
Сюй Инбай рассосал во рту мятную леденцовую конфету и, глядя прямо перед собой, произнес:
– Что? Запал на меня?
Шэнь Хун замер и выругался:
– Совсем сдурел?
Не мудрено, что Шэнь Хун выругался: при всей своей ориентации Сюй Инбай во всем человеке прямым был только язык. Выражался он без всяких обиняков, с другими еще куда ни шло, но по отношению к нему вел себя просто беспардонно.
– Чего ты так кипятишься? – усмехнулся Сюй Инбай и снова спросил: – У тебя такой мертвенный вид, будто хочешь что-то сказать, но не решаешься, мне аж смотреть тошно. Есть что сказать – говори.
– Объелся, давай пройдемся в ту сторону, – Шэнь Хун небрежно махнул рукой. – Давно не виделись, поговорим на ходу.
Они жили в одном городе, но один на юге, а другой на севере – в противоположных концах мегаполиса, между которыми лежали добрые несколько десятков километров. Из-за вечной загруженности на работе видеться удавалось нечасто.
Шэнь Хун держал собственную художественную галерею и недавно устроил совместную выставку на юге города, как раз там, где жил Сюй Инбай. Он рассчитывал, что теперь они смогут видеться чаще, но Сюй Инбай снова уехал по делам на целый месяц и лишь сегодня выдалась возможность наконец встретиться.
Пройдя немного вперед, они оказались на улице едкой уличной еды, напротив которой тянулось несколько баров. У входа в каждый заведение толпился народ: одни ждали своей очереди, другие расходились после закрытия.
Шэнь Хун по-прежнему молчал, и Сюй Инбай закурил, зажав сигарету между пальцами:
– Рейс сегодня задержали, я почти весь день провел в аэропорту,утром еще ничего, а сейчасутсталости накопилось.
Шэнь Хун хмыкнул:
– Решил со мной языком почесать?
Сюй Инбай вздохнул:
– Ты слишком мнителен. Я просто слово сказал, а ты уже напридумывал себе бог весть что. Ладно, давай проще: я хочу спать и собираюсь домой, подбросишь?
– Обязательно отвезу! – Шэнь Хун приобнял его за плечо, на секунду замолк, затем прочистил горло и тихим голосом снова спросил: – На самом деле я хотел спросить... как у вас дела с Фан И?
Глава 2
Шэнь Хун остро почувствовал, как при этих словах напряглись пальцы Сюй Инбая, а его плечи и шея вмиг окаменели.
Они были университетскими товарищами и соседями по комнате, одними из немногих близких друзей Сюй Инбая. Их отношения сохранились до сих пор и были неизменно крепкими, а Шэнь Хун в свое время от начала и до конца был свидетелем многих событий и людских судеб.
Фан И был младше их на курс. В то время Сюй Инбай учился на втором курсе и слыл в Цинчэнская академия изящных искусств крайне заметной фигурой: невероятно привлекательный, с выдающимся художественным талантом. Стоило Фан И только переступить порог университета, как он выказал к Сюй Инбаю сильнейшую симпатию.
Честно говоря, желающих добиться внимания Сюй Инбая тогда хватало – среди них были и парни, и девушки. Однако все эти знаки внимания Сюй Инбай пресекал на корню, жестко и без долгих церемоний. В том числе он легко и решительно отражал тайные и несмелые попытки Фан И прощупать почву.
Студентам-художникам свойственна определенная доля высокомерия – не то чтобы они намеренно на кого-то смотрели свысока, просто им искренне было лень возиться с тем, что не вызывает симпатии. Свой пыл он не собирался растрачивать на вещи, которые его не интересуют, и точка.
Столкнувшись с отпором, люди неизменно падали духом, особенно после столь прямолинейного отказа Сюй Инбая. В конце концов многие предпочитали держаться на расстоянии и больше не питали никаких иллюзий, и лишь Фан И продолжал упорно добиваться своего.
Возможно, в конце концов упорство Фан И растопило ледяное сердце Сюй Инбая: во втором семестре второго курса по Цинчэнская академия изящных искусств разнеслась весть, что эту неприступную крепость по имени Сюй Инбай наконец-то взял Фан И.
Неустанные старания Фан И увенчались успехом, и какое-то время за ним повсюду следовала репутация верного и преданного возлюбленного.
Однако сказка длилась недолго. Едва начав встречаться, Сюй Инбай на редкость резко переменился: забыв о прежней разборчивости в связях, он начал мелькать на всевозможных светских раутах, ведя себя донельзя двусмысленно со всеми подряд – вылитый искусный и пресыщенный повеса.
Их расставание не стало неожиданностью: не прошло и много времени после того, как Сюй Инбай проявил свой легкомысленный нрав, как поползли слухи об их разрыве с Фан И.
Те, у кого раньше случались конфликты с Сюй Инбаем, тут же ухватились за шанс пнуть лежачего и заполнили студенческий форум кучей грязных и нелепых сплетен. И хотя слухи оставались слухами, многие умели отличать зерна от плевел, но клеймо бессовестного сердцееда смыть было уже невозможно.
Все видели картину предельно ясно: Сюй Инбай действительно вел себя подло. Мало того, что он бросил преданного и глубоко любящего парня, так еще и продолжал путаться налево и направо.
Фан И же, напротив, выглядел чистым и безупречным мучеником. Он ничего не объяснял и не чернил бывшего возлюбленного, став воплощением идеального экс-бойфренда. Спустя столько лет после выпуска этот образ оставался незыблемым, а сам он все ждал не дождется, когда же Сюй Инбай одумается.
– Инбай, ты же знаешь, у меня нет злых умыслов, – Шэнь Хун хлопнул его по плечу. – Спросил к слову. Столько лет прошло, а мне больно смотреть, как ты себя изводишь.
Сюй Инбай, разумеется, не собирался сердиться на Шэнь Хун. Он опустил голову, стряхнул пепел с сигареты и холодно бросил:
– Он – это он, я – это я.
Стоило завести об этом речь, как Сюй Инбай неизменно принимал такой вот непроницаемый вид. Шэнь Хун вздохнул:
– Твое поведение ставит меня в тупик. Скажешь, что тебе плевать – но при одном упоминании Фан И тебя буквально воротит от отвращения. Скажешь, что тебе не всё равно – но ты из года в год ездишь к нему. А вот со стороны Фан И все предельно ясно: он разве что на коленях перед тобой не ползает, умоляя сойтись. И неужели у тебя на этот счет совсем никаких мыслей?
http://bllate.org/book/37029/4607773
Готово:
