Ми Лэ слегка улыбнулся: Мои родители совсем не хотят этим заниматься. Если бы в завещании дедушки не было написано всё предельно ясно, боюсь, мама с папой ещё тогда бы всё пожертвовали. В Яньцзине у мамы оставался дедушка, но после его смерти она и вовсе не хочет сюда возвращаться.
Цинь Чжэн вздохнул: Да, это место причиняет твоей маме боль. Ладно, не будем об этом. Где собираешься остановиться на эти дни? Может, ко мне? У нас дома есть свободное место. Пока они дошли до стоянки, Ми Лэ понял, что дядя Цинь тоже в курсе прошлых обид — возможно, дедушка сам ему рассказывал. Ми Лэ не стал расспрашивать дальше: что бы там ни случилось в прошлом, главное, что сейчас его мама счастлива.
А в дедушкином доме можно жить? Думаю, я лучше остановлюсь там.
Цинь Чжэн завёл машину: У старика Яна никто не жил несколько лет, но клининговая компания постоянно поддерживала там порядок. Жить вполне можно. Правда, нужно будет докупить постельное бельё.
Ми Лэ почувствовал облегчение: ему ужасно не хотелось жить в гостинице, да и беспокоить семью дяди Циня было неудобно.
Пока они ехали, Цинь Чжэн вводил его в курс дела: Твой дедушка жил в переулке Лаохуай. Ты ведь приезжал сюда один раз в детстве, верно?
Ми Лэ кивнул: Один раз, когда мне было пять лет, но я пробыл во дворе всего несколько дней и уехал. Когда дедушка скончался, я как раз сильно заболел и не смог приехать. Ми Лэ почувствовал укол сожаления. Дедушки не стало десять лет назад, а из-за свинки он не смог приехать, чтобы попрощаться — это стало его главной печалью на всю жизнь. Хотя мать редко бывала в Яньцзине, дедушка часто приезжал к ним в гости, и у них с Ми Лэ были очень тёплые отношения.
Цинь Чжэн перевёл тему: Пока дедушка был жив, он нанял человека по имени Линь Юн. Это отставной солдат, мастерство у него отличное, вот только во время войны ему перерезали горло. Он выжил, но теперь есть проблемы с голосовыми связками, поэтому он почти не говорит. Человек он хороший. Все эти годы только благодаря ему дом оставался в целости и сохранности — многие давно положили на него глаз. В первые годы находилось немало охотников прибрать всё к рукам, но Линь Юн всех их проучил. Последние пару лет, впрочем, всё тихо. У него есть жена, приехала из деревни, очень чистоплотная женщина. Если ты не против, пусть они остаются. С ним тебе тут будет спокойнее.
Ми Лэ был наслышан об этом человеке — родители иногда упоминали его в разговорах. Дедушка отлично разбирался в людях. Из-за проблем с речью Линь Юна никто не хотел брать на работу, да и выглядел он довольно сурово, но, как оказалось, характер у него был замечательный. Я не против, наоборот, я очень ему благодарен. Столько лет присматривать за домом — это непросто.
Разговаривая, они доехали до переулка Лаохуай. Машину там оставить было нельзя, поэтому Цинь Чжэн припарковался снаружи, и они пошли пешком. Покрытая синим кирпичом мостовая, по обеим сторонам — Сыхэюань. У поворота несколько стариков играли в шахматы. В это время дня старики и старушки обычно выходили на рынок или просто посидеть. То и дело мимо проезжали велосипедисты — Ми Лэ почувствовал настоящее дыхание Яньцзиня.
Дом семьдесят два стоял в середине переулка. Здесь было очень тихо: кроме жильцов, никто сюда почти не заходил. С восточной стороны виднелся ряд служебных построек. Сыхэюань старика Яна оказался довольно большим: шестьдесят с лишним метров в длину и чуть меньше ста в ширину. Такой дом площадью почти шесть тысяч квадратных метров — редкость для Яньцзина, особенно в такой превосходной сохранности. Сразу было видно, сколько сил вложил в него дедушка Ми Лэ.
Лакированные красные ворота занимали целый пролёт. Под карнизом красовались резные украшения и узоры из облаков, на колоннах висели декоративные панели. По обе стороны от входа примостились два маленьких каменных льва. В детстве дедушка рассказывал, что такие ворота называются гуанлян — ворота просвещения. Когда-то этот дом принадлежал чиновнику первого ранга династии Цин, здание было построено с большим размахом. Позже, после падения империи, семья чиновника разорилась, и дом выкупил дедушка Яна.
Даже снаружи было видно, что дом сохранился идеально: краска и роспись казались свежими, вокруг входа всё было чисто. Цинь Чжэн дважды постучал медным кольцом. Внутри тут же раздался собачий лай. Это собаки Линь Юна, очень бдительные, пояснил Цинь Чжэн.
Дверь открыл смуглый мужчина ростом чуть ниже метра восьмидесяти. Увидев Цинь Чжэна, он кивнул, а затем перевёл взгляд на Ми Лэ.
Ми Лэ показалось, что в этом взгляде было что-то спокойное и опасное — словно хищный сокол, который кажется неподвижным, но готов броситься на добычу в любую секунду.
Знакомьтесь. Это Ми Лэ, внук старика Яна. А это Линь Юн, о котором я говорил. Можешь звать его дядя Линь.
Дядя Линь, здравствуйте. Линь Юн кивнул, не произнеся ни слова. Ми Лэ заметил уродливый шрам, пересекающий его горло, и отвел взгляд, чувствуя невольное уважение — сколько же нужно силы духа, чтобы выжить с такой раной.
Линь Юн провёл их внутрь. Напротив входа стояла экранная стена с огромным иероглифом «Счастье», украшенным по углам изображениями птиц, цветов и рыб. Пройдя через внутренние ворота, они увидели женщину лет сорока, выходящую из пристройки. Это тетя Линь, Минхуэй. А это Ми Лэ, внук старика Яна.
Тетя Линь выглядела как обычная женщина, но сразу производила впечатление человека делового и расторопного. Увидев Ми Лэ, она расплылась в улыбке: Только с поезда? Голодный, небось? Я уже всё приготовила. Её характер разительно отличался от характера дяди Линя.
Ми Лэ кивнул ей с улыбкой: Спасибо большое, тетя Линь. Как только обустроюсь, сразу поем.
Тетя Линь рассмеялась: Договорились, я буду подогревать, — и повернувшись, скрылась в доме.
У вторых ворот лежали две собаки — чистокровные овчарки. Они настороженно смотрели на Цинь Чжэна и Ми Лэ, но, увидев хозяина, лаять не стали и с места не сдвинулись.
Ми Лэ они понравились: он всегда любил животных, а таких крупных собак — тем более.
Пройдя через вторые ворота, они оказались в классическом Сыхэюань. Крытые коридоры соединяли главный дом с боковыми флигелями. Двор казался немного пустым. Перед тремя комнатами главного дома росли две старые акации — дерево было уже в годах, ветви местами подсохли, листва поредела. Зато в маленьком дворике у западной пристройки рос пышный бамбук. Пройдя в задний двор через переход, Ми Лэ обнаружил небольшой дворик, где почти не было растений, зато стояла беседка, в центре которой был колодец. Это стало для него приятным сюрпризом: в Яньцзине из-за особенностей почвы колодцы со сладкой водой — большая редкость. Было любопытно, какого качества там вода.
http://bllate.org/book/37022/4606798
Готово:
