— В те далекие годы Бессмертный Почтенный Фахуа был еще юн. Узрев столь статного и исполненного величия мужа, он невольно вострепетал душой и стал украдкой разглядывать его изящный лик. Окружающие шептались: «Перед тобой — первый среди живущих поднебесных воителей, Владыка секты Цанъян». И вдруг глава Цанъян, будто ощутив на себе этот взор, замер, обернулся и одарил юношу нежной улыбкой. Смятение охватило сердце Бессмертного Почтенного Фахуа, и он невольно...
В главном Зале Сюаньцзи царило глубокое молчание. Длинный изящный палец Сюй Шуанцэ с тихим стуком опустился на страницу книги.
— Невольно что?
Утренний свет озарял покои. За резным письменным столом из темного фиолетового дерева друг напротив друга восседали учитель и ученик. Стопки свитков, кисти и нефриты лежали в образцовом порядке. Картина выходила поистине идиллическая — мудрый наставник и прилежный послушник, — если бы не лицо Гун Вэя, выражавшее скорбное смирение свежевырытой могилы.
—... Невольно, — Гун Вэй запнулся и выговорил совершенно деревянным голосом: —...залился густым румянцем.
В зале снова воцарилась тишина.
Сюй Шуанцэ неторопливо перевернул страницу:
— И что же дальше?
Со скрипом и грохотом отодвинулся стул. Гун Вэй стремительно поднялся и склонился в глубоком поклоне:
— Ученик виноват! Дальше я не запомнил!
— И отчего же?
— Не в силах был терпеть, как неотесанный сброд пачкает своей гнусной бранью имя моего почитаемого наставника! Гнев сжигал мои внутренности, сердце разрывалось от праведного негодования!
— Вот как? — Сюй Шуанцэ, казалось, вовсе не слушал его пылкую речь и спокойно перевернул еще один лист. — Однако ты дочитал этот свиток до конца, спрятал его под подушку и, похоже, выбрасывать вовсе не собирался.
Гун Вэй онемел.
— К тому же, раз это лишь лживые сплетни, к чему принимать их близко к сердцу и истощать себя гневом? — Сюй Шуанцэ закрыл книгу и с легким стуком уронил её прямо перед Гун Вэем. — Забери и продолжай учить. К полудню ты должен вызубрить первую главу — «Первая встреча». В противном случае зачитаешь ее вслух перед залом сто раз подряд. Иди.
Спустя мгновение тяжелые двери со скрипом приоткрылись.
Стоявший на ступенях Шэн Бо обернулся на звук и обомлел: Гун Вэй, смертельно бледный, с отрешенным взором, медленно перешагнул порог. Под мышкой он сжимал тот самый зловещий фолиант, от одного вида которого у любого бессмертного стыла кровь.
Шэн Бо честно пытался сдержаться, но всё же не выдержал:
— Ты... живой вообще?
Гун Вэй лишь качнул головой, не проронив ни слова, и замер на вершине лестницы.
Он приложил ладонь ко лбу, прищурившись на бескрайнее небо. Смоляные волосы и алые полы его халата взмывали на ветру, а фарфоровое лицо казалось удивительно безмятежным. Шэн Бо, хоть и знал наперечет всю глупость и вздорность этого юнца, вдруг смутился, отводя взгляд, и буркнул:
— Чего застыл? Беги зубрить книгу, пока ноги целы!
— Посмотри, какие резвые птицы, — кротко отозвался Гун Вэй.
— А? — Шэн Бо недоуменно проследил за его взглядом. На коньке крыла дальнего павильона скакали две забавные птахи.
— Наступят холода, и обе околеют, — добродушно заметил Гун Вэй.
Шэн Бо потерял дар речи:
— Чего?!
— А взгляни-ка на эти цветы перед крыльцом. Красота какая, — восхитился Гун Вэй.
Шэн Бо поневоле взглянул вниз: вдоль беломраморной тропы пестрели скромные мелкие бутоны.
— Даже до зимы не доживут — завянут и сгниют, — ласково пропел Гун Вэй.
— Да что с тобой такое...
— А плывущие по небу облака? До чего же они дивны.
В лазурной вышине лениво скользили легкие перья облаков.
— Налетит порыв ветра, и они...
— Рассеются и околеют! — взорвался Шэн Бо. — Ты задолбал! Если не сядешь за книгу прямо сейчас, гарантирую, первым околеешь ты!
Гун Вэй наконец опустил взор, некоторое время пристально всматриваясь в лицо собеседника. Затем уголки его губ искривились в странной, лукавой ухмылке. Он поднес палец к губам и покачал им:
— А мне и учить не надо, я и так помню, что там дальше. Залившись пунцовым румянцем, Бессмертный Почтенный Фахуа с первого взгляда воспылал страстью к главе Цанъян, а со второго — поклялся ему в вечной любви. И стали они жить в неге и отраде, презирая даже небесное бессмертие ради объятий друг друга. Однако судьба коварна! Ведь Почтенный Фахуа — муж порочный и таинственный, о чьих любовных подвигах со всеми великими мастерами Поднебесной ходят легенды! С одной стороны на него тоскливо взирает глава Союза бессмертных, с другой — точит зубы Святой музыки Лю Сюйчжи. И вот однажды сам Владыка меча Юйчи Чаншэн из Врат Привлечения Золота воспылал вожделением к этому неземному цветку. Стал он плести интриги да сеять раздор, пока доверчивый глава Цанъян от ревности не плюнул кровью на три чжана вверх...
— Заткнись! Заткнись, пощади! — заверещал Шэн Бо.
—... И тогда Бессмертный Почтенный Фахуа со слезами на глазах сжал длань главы Цанъян и прошептал с трепетом: «Шуанцэ, неужто ты и впрямь поверил, будто я способен на такую подлость?» А глава Цанъян, превозмогая боль в терзаемом сердце, откликнулся: «Чжэньюй...»
— Хватит! Замолчи! — Шэн Бо зажал уши обеими руками и завел дикий вопль: — Младший брат Сян! Ты мой родной младший брат! Нет, я буду звать тебя старшим братом, ладно?!
— И смотрели они друг другу в очи, залитые слезами, — беспощадно чеканил Гун Вэй, — и молвил Фахуа: «Шуанцэ, помни лишь одно: ты — единственная любовь всей моей жизни...»
— Я придушу тебя! — Последняя нить рассудка Шэн Бо с треском лопнула, и он с безумным ревом кинулся на обидчика.
Гун Вэй крутанулся на каблуках и дал деру. Но уже в следующее мгновение Шэн Бо взмыл в воздух — кто-то железной хваткой цапнул его за воротник. Из ниоткуда возник Вэнь Сюян. Сдвинув брови, он строго произнес:
— Что за орангутаньи вопли? Где твое почтение к обители?
— Старший брат! — взмолился Шэн Бо, едва не плача от счастья. — Спаси меня! Прогони этого психа прочь!
Вэнь Сюян окинул младшего ледяным взором:
— Что же ты сам не сходишь к Владыке и не выложишь ему всё это в лицо?
Шэн Бо мгновенно съежился и прикусил язык. Вэнь Сюян разжал пальцы, отпуская его, а затем перевел взгляд на Гун Вэя. В его глазах читалось нечто неопределенное.
— Старший брат? — спросил Шэн Бо, параллельно меча испепеляющие взгляды в сторону Гун Вэя. — А ты какими судьбами здесь? У тебя же сегодня не день дежурства?
— На входе возникла некоторая заминка, — отозвался Вэнь Сюян.
— Что за заминка?
Вэнь Сюян помедлил, будто колеблясь, а затем бросил:
— Возвращайся к себе.
Шэн Бо озадаченно почесал затылок, но авторитет Вэнь Сюяна был непререкаем. Прижав меч к боку, он понуро побрел прочь по беломраморной лестнице, не переставая оглядываться. Лишь когда фигура младшего ученика скрылась внизу, Вэнь Сюян повернулся к Гун Вэю и пристально осмотрел его с головы до ног.
Гун Вэй, не выдержав паузы, подал голос:
— Так что стряслось у ворот, старший брат Вэнь?
Вэнь Сюян не ответил. Он молча разглядывал юношу, а затем неожиданно спросил:
— Скажи, младший брат Сян... Каким человеком тебе кажется наш Глава?
«Вот уж нежданный поворот».
Прежде Гун Вэю сплошь и рядом приходилось слышать речи в духе: «Глава Сюй совсем не такой, как тебе кажется!» (впрочем, и фраза «Глава Института Гун совсем не такой!» в свое время прожужжала все уши Сюй Шуанцэ). Но чтобы кто-то первым задал подобный вопрос — такое с Гун Вэем случалось впервые.
— Наш Глава секты мудр, непревзойден в воинском искусстве и велик духом! Его ясный образ внушает благоговение всей Поднебесной! — Гун Вэй склонился в безупречном поклоне, чеканя каждое слово с предельным пафосом.
Вэнь Сюян ненадолго замолчал.
—... Я спросил не о том, что думает Поднебесная. А о том, что чувствуешь ты сам.
Гун Вэй, не разгибая спины, отозвался:
— Ученик искренне разделяет мнение всей Поднебесной!
— Неужели?
— Каждое слово от сердца, ни капли фальши!
Вэнь Сюян то ли изумился такой непоколебимой честности, то ли просто устал слушать этот спектакль:
— Выпрямись.
Гун Вэй чинно разогнулся и одернул рукава.
—... Как странно, — негромко пробормотал Вэнь Сюян, будто обращаясь к самому себе. — Ты ведь ни капли на него не похож. Совершенно иной... Но почему?
«Да уж, с этим всенародно любимым и обожаемым Бессмертным Почтенным Фахуа у меня действительно нет ничего общего».
— Что «почему», старший брат? — переспросил вслух Гун Вэй.
Вэнь Сюян опустил взор. Он смотрел на юношу, но мысли его явно витали где-то далеко — там, где похоронены давние, болезненные тайны.
— Шестнадцать лет назад, на Платформе Вознесения... Я искренне радовался тому исходу, — тихо произнес он. — Но в последние годы меня всё чаще терзает мысль: а ведь то событие было ужасной, чудовищной ошибкой.
Гун Вэй вздрогнул.
— Лучше бы ничего из того вообще не происходило.
«Что он имеет в виду?!»
Не успел Гун Вэй осмыслить эти слова, как Вэнь Сюян шагнул мимо него, поднялся по высоким ступеням к подножию закрытых дверей Главного зала Сюаньцзи и пал ниц:
— Докладываю Главе!
В этот миг Гун Вэй понял, почему Вэнь Сюян не прогнал его вместе с Шэн Бо.
— Молодой господин Юйчи Сяо из Врат Привлечения Золота прибыл к обители с мечом в руках! Он просит аудиенции с Главой секты! Ждем вашего решения!
На мгновение над вершиной горы воцарилась звонкая тишина, а затем створы дверей с шумом распахнулись.
Сюй Шуанцэ ступил через высокий порог. Его лицо оставалось непроницаемой маской. Он едва заметно повел рукой, подзывая Гун Вэя.
Ощущения Гун Вэя в эту секунду не поддавались описанию — нечто похожее он испытывал, лишь взобравшись шестнадцать лет назад на Платформу Вознесения. Сделав глубокий вдох, он поднялся по беломраморным ступеням и с наигранным пиететом пробормотал:
— Учитель...
Внезапно его плечо ощутимо потяжелело.
Ладонь Сюй Шуанцэ опустилась на его плечо. В этом жесте при желании можно было угадать тяжесть целой горы, однако внешне движение выглядело небрежным и властным. Сюй Шуанцэ без лишних слов притянул юношу ближе, заставив встать вровень с собой.
Они стояли плечом к плечу. Сюй Шуанцэ перевел холодный взор на Вэнь Сюяна и ровным тоном спросил:
— С чем он пришел?
Вэнь Сюян не поднимал головы, делая вид, будто не замечает этой странной сцены:
— Он утверждает, что принес вам дар.
http://bllate.org/book/37021/4845747
Готово:
