— Ой, ой-ой.
— Как сегодняшнее мясо?
Ши Чжэ, казалось, задал этот вопрос невзначай, и сидевший напротив Саэр поднял голову и бросил:
— Пойдет.
Стоявший напротив повар тут же замер на полуслове и глубоко поклонился.
В этот момент раздался глухой стук: Анцзю смущенно поднялся на ноги. Все тут же устремили на него взгляд, и парень виновато пробормотал:
— Не удержал столовый нож, упал на пол.
Ян Сюэни нахмурилась:
— Ну что ты за ребенок, такой неловкий.
Ань Цинъе наклонился, чтобы поднять прибор, но Ши Чжэ остановил его:
— Пусть официант подберет. Есть ли новый набор ножей и вилок, принесите Анцзю… — он не успел договорить, как Саэр уже достал из стоявшего за спиной запасного шкафчика чистые приборы и положил их перед Анцзю.
— Спасибо.
Лицо Анцзю еще сильнее покраснело, и он тихо поблагодарил.
Супруги Ань тут же выразили Саэру признательность, и семья из трех человек даже не заметила выражения изумления на лицах Ши Чжэ и Чай Цзядэ.
Снова усевшись на места, Ши Чжэ перевел взгляд на Анцзю и заметил, как тот неуверенно взял вилку с ножом, отрезал кусочек мяса, попробовал и тут же отложил приборы — было очевидно, что он совсем не привык есть таким образом.
Ши Чжэ с улыбкой произнес:
— Анцзю, если говядина не по вкусу, не хочешь попробовать здешнее мороженое? Его делают вручную, к выбору ингредиентов подходят очень трепетно.
Ян Сюэни с улыбкой подхватила:
— Ой, да он просто капризничает, как маленький, не обращайте внимания.
— В глазах родителей дети никогда не взрослеют. Но если взглянуть на нашего Анцзю, разве он не взрослый молодой человек? Ты, как и твой отец, создан для учебы. Уже решил, в какой вуз хочешь поступать?
Анцзю бросил взгляд на отца.
Ань Цинъе погладил сына по макушке и тяжело вздохнул:
— Если бы была возможность, я бы искренне не хотел, чтобы мой ребенок шёл штурмовать эту одинокую мостковую вступительных экзаменов. У него на самом деле невероятно тонкое художественное чутье…
Вторую половину фразы он оставил при себе: путь искусства всегда требует денежных вливаний, а при их нынешнем финансовом положении они совершенно не способны дать Анцзю необходимую поддержку.
— К счастью, его оценки всегда стабильны, с поступлением в провинциальный ключевой вуз проблем быть не должно, всё зависит от того, какую специальность он выберет в итоге, — добавил Ань Цинъе. В его голосе звучало облегчение, смешанное с легким привкусом сожаления.
Ши Чжэ предложил:
— Если у него есть интерес к искусству, можно присмотреться к сфере кино и телевидения. В этом деле я вполне смог бы оказать небольшую помощь.
Ань Цинъе польщенно слегка подался вперед:
— Давайте сперва дождемся результатов экзаменов, а там видно будет.
— Кстати о кино! Наш Анцзю — твой преданный фанат, — с улыбкой вмешалась Ян Сюэни. — Когда фильм «Обитель зла» показывали в полночном сеансе, он смотрел его с таким упорством, правда же? — она многозначительно подмигнула сыну.
— О? — Ши Чжэ отложил нож и вилку. — Неужели?
— В школе был предмет по киноведеню, — честно ответил Анцзю. — Тогда учитель задал домашнее задание — написать рецензию на фильм.
— И какими же оказались твои впечатления? Можешь вкратце изложить суть?
Ши Чжэ выпрямился и посмотрел на него взглядом профессионала, обменивающегося мнениями с равным по статусу коллегой.
Ань Цинъе смотрел на сына с надеждой и ободрением:
— Смелее, выскажи свое мнение.
— Я… мне показалось, что в фильме очень искусно выстроена режиссура. Убийца сам рассказывает о том, как совершал преступления, но зритель до самого конца уверен, что убийца — кто-то другой. Ты заставил людей поддаться первому впечатлению, благодаря чему весь фильм пропитан атмосферой саспенса…
Голос парня становился всё тише. То ли ему мерещилось, то ли сидевший рядом Саэр и впрямь подсел ближе. Анцзю невольно скосил глаза и тут же встретился взглядом с его темными, глубокими, бездонными глазами, казавшимися чернее обычных человеческих. В тот же миг ему показалось, что его собственную душу затянуло в черную дыру, и он какое-то время был не в силах даже сдвинуть с места зрачки.
— Я удивлен, — раздался голос Ши Чжэ. — Какой восприимчивый и чувственный ребенок. Для меня большая честь встретить зрителя, который так точно понял мой режиссерский замысел.
— Он искренне восхищается тобой, — с улыбкой произнесла Ян Сюэни. — Ведь так?
— На самом деле у меня есть несколько по-настоящему удачных работ, которые по разным причинам так и не вышли в широкий прокат. Давай поступим так: я приглашаю тебя к себе домой, у меня оборудован отличный частный кинозал, и я с нетерпением буду ждать твоих отзывов и критики.
— Боже мой! — Ян Сюэни в волнении хлопнула мужа по плечу, подталкивая сына дать положительный ответ.
Однако Анцзю покачал головой, и его тон прозвучал искренне и твердо:
— Спасибо дяде Ши за доброту. Я сдаю экзамены по естественным наукам, и сейчас самый критический период подготовки, у меня совершенно нет времени на просмотр фильмов.
В отдельной комнате воцарилась зловещая тишина.
Японский повар, сосредоточенно разделывавший говядину, даже не смел поднять головы, а на его лбу выступили мелкие капельки пота.
Эта заминка продлилась недолго. Дверь в кабинет тихо приоткрылась, и личный помощник Ши Чжэ, Хань Цзюнь, быстрым и уверенным шагом вошел внутрь. Наклонившись к самому уху Ши Чжэ, он тихо прошептал несколько слов и протянул компактный планшет. На лице помощника читалась тревога — судя по всему, возникло какое-то срочное и крайне сложное рабочее дело.
Ши Чжэ взял планшет, бегло просмотрел текст, слегка нахмурился, сделал несколько быстрых движений пальцем по экрану и отдал Хань Цзюню короткие распоряжения.
Тем временем Чай Цзядэ завел беседу с Ань Цинъе:
— Господин Ань — университетский сокурсник моей сестры и ее мужа. Интересно, где сейчас трудится господин Ань?
Ань Цинъе смутился, не зная, что и ответить: не признаваться же, что он подрабатывает во Дворце пионеров, а после сокращения часов едва сводит концы с концами.
Заметив это, Ян Сюэни поспешила сменить тему:
— Мы с Чай Тин в студенческие годы жили в одной комнате, но она никогда не упоминала, что у нее есть младший брат. Интересно, с каких пор господин Чай стал работать на Ши Чжэ? Вашей сестре посчастливилось выйти замуж за Ши Чжэ, так что вам тоже повезло — сразу после выпуска наверняка стали его правой рукой.
Чай Цзядэ улыбнулся:
— Что вы, что вы. Когда сестра выходила замуж, я еще учился, специализировался на финансах и управлении капиталом. После выпуска устроился в государственный банк, поднакопил опыта и капитала, и только потом начал помогать зятю с делами компании.
Ян Сюэни протянула:
— А, вот оно что. Неудивительно, я сразу заметила в господине Чае особую энергетику — прямо как у страхового агента. Вы случайно не кредитами занимаетесь?
При этих словах лицо Чай Цзядэ на секунду исказилось, в глубине глаз мелькнула вспышка гнева, но он тут же взял себя в руки, вернул на лицо улыбку и произнес:
— Ну надо же, какая вы шутливая, госпожа Ань… Давайте-ка я наполню ваш бокал.
После этого он сам ловко увел разговор в другую сторону, затянув о каких-то безобидных сплетнях из мира шоу-бизнеса.
Видя, что жена прекрасно справляется с беседой, Ань Цинъе сидел чуть в стороне и мысленно перевел дыхание. Подняв руку, он стер со лба выступивший пот, посмотрел на сидевшего рядом Анцзю и тихо сказал:
— Я отойду в уборную, пойдешь со мной?
— Пойду.
Анцзю кивнул и поднялся вслед за отцом, покидая отдельную комнату.
В туалете струйка холодной воды журчала из крана. Ань Цинъе зачерпнул полные ладони воды и плеснул себе на лицо, пытаясь унять охватившее его смущение. Повернувшись к Анцзю, который как раз мыл руки, он взвесил слова:
— Тебе не показалось, что этот Саэр ведет себя странновато?
Анцзю вытер руки, мысленно вспоминая поведение Саэр, и неуверенно ответил:
— Есть немного. Не могу толком объяснить, что именно не так, но ощущение, будто он со всеми держит дистанцию.
— Ты днем убегал гулять и не слышал этой истории, — Ань Цинъе прислонился к краю рамы умывальника, и его тон стал серьезнее. — Чтобы в будущем не возникало недопонимания, папа тебе всё объяснит.
— Угу, — Анцзю кивнул, внимательно слушая.
— Жена твоего дяди Ши, Чай Тин, погибла, — голос Ань Цинъе стал тише. — Это был несчастный случай, авиакатастрофа. Она летела на частном самолете, и воздушное судно потерпело крушение. Причем не только она — на борту также находились Саэр и его мать.
Анцзю резко поднял голову, в его глазах застыло изумление:
— Крушение самолета? Но ведь в таком случае выживаемость практически нулевая! Как же Саэр умудрился уцелеть?
— В отличие от крупных пассажирских лайнеров, частные самолеты укомплектованы парашютами, — пояснил Ань Цинъе, в голосе которого звучала смесь сочувствия и грусти. — На момент аварии парашюты надели все трое, но экстренный прыжок предъявляет колоссальные требования к координации и психологической устойчивости. Пилот изо всех сил пытался посадить машину на воду, но сам спастись не смог.
Всю эту историю Ань Цинъе узнал от самого Ши Чжэ.
Представляя себе тогдашнюю критическую ситуацию, он с восхищением произнес:
— Подумай сам, если бы мы с тобой, обычные люди без профессиональной подготовки, столкнулись с подобным, какова вероятность вовремя надеть парашют и успешно его раскрыть? На моем месте я бы, наверное, даже не набрался смелости сигануть вниз, а если бы и прыгнул, то в панике растерялся бы и, пожалуй, лишился чувств еще в полете.
Анцзю помолчал немного и тихо спросил:
— То есть его нынешнее состояние — из-за этого?
— Немсловность, эмоциональная оцепенелость… На языке западной медицины это называют посттравматическим синдромом, а кто-то именует стрессовым расстройством… Ши Чжэ привез его жить в город H ради восстановления, э-э… возможно, есть и какие-то другие причины, но в любом случае нам достаточно понимать, что он болен.
— Ох… А раньше он был другим?
— Как говорил Ши Чжэ, прежде Саэр был подобен ослепительному солнцу. У него была масса увлечений, особенно он любил экстремальные виды спорта, участвовал в международных соревнованиях — словом, был блестящим светским парнем с невероятными коммуникативными навыками.
Анцзю попытался представить Саэра, непринужденно общающегося в окружении светских львиц, и у него почему-то зачесалась кожа на голове:
— Скорее уж типичным мажором!
— Тц, — Ань Цинъе шутливо щелкнул сына по носу. — Проказник.
— Хе-хе.
— И всё же, хоть он и болен, папа надеется, что ты сможешь с ним общаться, а лучше… станете хорошими друзьями.
Произнося эти слова, Ань Цинъе чувствовал себя неуверенно и даже не смел заглянуть сыну в глаза.
Ситуация была предельно ясна: вся их семья пришла сюда в надежде прибиться к сильному покровителю.
Им повезло: отношение Ши Чжэ к Ань Цинъе превзошло все ожидания.
Но действительно ли эта связующая их нить достаточно прочна?
Очевидно, что нет.
Даже сам Ань Цинъе понимал, что во всем этом деле есть какой-то подвох, но сознательно гнал от себя эти мысли.
Он слишком сильно нуждался в помощи Ши Чжэ — хотя бы в том, чтобы тот помог ему устроиться на нормальную работу.
А вдруг не поможет?
http://bllate.org/book/36992/4602460
Готово:
