Охранник с мечом по праву считается самой почётной воинской должностью, а охранник с мечом Наследного принца и вовсе сулит поистине безграничные перспективы. Отец Тань Сюаня в своё время служил охранником с мечом при императоре, а ныне являлся одним из самых доверенных сановников правителя.
Тань Сюань тоже рос вместе с Фань Сунъюнем, и их славе не было равных.
Бай Цинчжи внимательно наблюдал за выражением лица Фань Сунъюня, пытаясь уловить истинный смысл его слов. Однако лицо Фань Сунъюня оставалось безмятежным, во взгляде не было ни насмешки, ни прощупывания почвы — он задал вопрос просто и непринуждённо, словно и впрямь ждал ответа.
Бай Цинчжи сухо выдавил:
— Для меня это честь.
Он ожидал, что Фань Сунъюнь продолжит разговор, но тот сменил тему:
— У тебя рубашка промокла.
Лишь теперь Бай Цинчжи с запозданием ощутил прохладу в районе груди. Он опустил взгляд, беспечно усмехнувшись:
— Пустяки. Зато фигуру подчёркивает.
— И правда, — Фань Сунъюнь не сводил с него глаз.
Бай Цинчжи почувствовал, как кожа под пристальным взглядом Фань Сунъюня странно занемогла, наливаясь жаром. Ему показалось, будто в воздухе повеяло едва уловимым ароматом.
— Кажется, я немного захмелел, — виновато улыбнулся Бай Цинчжи и потянулся к пуговицам на рубашке. — Мне почему-то стало жарко, прошу прощения.
Он расстегнул воротник, помедлил и расстегнул вторую пуговицу, приоткрывая изящные, плавно очерченные ключицы.
— Не стоит извинений, — Фань Сунъюнь чуть покачал головой. — Почему ты прогнал того омегу?
Бай Цинчжи замер, в душе его кольнула тревога, но на лице заиграла натянутая улыбка:
— Не люблю таких омег, которые лезут ко мне так близко.
Фань Сунъюню это показалось забавным:
— А до меня доходили слухи о бурной личной жизни второго молодого господина из клана Бай. Разве этот омега не в твоем вкусе?
Улыбка Бай Цинчжи едва не сползла с лица:
— Простите, что показал себя с такой стороны. Это моя оплошность, не судите строго.
Фань Сунъюнь посмотрел на него, внезапно протянул руку и снял с головы фуражку. На плечи рассыпались мягкие, шелковистые золотистые пряди. Коснувшись пальцами лица Бай Цинчжи, он произнес:
— Я и не думал тебя винить. Давай будем друзьями, я просто хочу немного поболтать.
Ощутив прохладу чужих пальцев, Бай Цинчжи с опозданием понял, что алкоголь дал о себе знать. Непонятно почему, но внутри разлилось странное расслабление:
— Да ни к чему всё это... Просто он разыгрывал спектакль, и мне вдруг стало скучно.
Взгляд Фань Сунъюня потемнел:
— А ты разве не разыгрывал спектакль?
Бай Цинчжи рассмеялся:
— Тоже мне новость. Я — точно так же.
Фань Сунъюнь пристально смотрел на него. Какое-то время оба молчали, и лишь слабый, не поддающийся контролю аромат мяты источало тело Бай Цинчжи.
Фань Сунъюнь слегка повёл ноздрями и внезапно спросил:
— Будешь ещё?
— Выпить? — Бай Цинчжи опешил, секунду поколебался и ответил: — Будет обидно не выпить. Пожалуй, накачу ещё пару рюмок.
— Ладно, — Фань Сунъюнь легко улыбнулся, поднялся с места, подошел к диванчику, где сидел Бай Цинчжи, взял бокал и осушил его до дна. Выпив так три бокала подряд, он повернулся к Бай Цинчжи.
Тот едва верил своим глазам. Держа в руке бокал, в котором оставалось ещё полпорции, он с трудом выдавил:
— Не стоит, давай уйдем, я больше не буду пить.
Фань Сунъюню это, казалось, показалось забавным:
— Чего уж там? Допий, а потом пойдём. К чему тебе... держаться так холодно и отстраненно?
Разве мы так близко знакомы?
Пять крупных иероглифов вспыхнули в голове Бай Цинчжи. Он никак не мог взять в толк, какова цель Фань Сунъюня.
Заставлять членов королевской семьи ждать — верх неприличия, с холодным рассудком подумал Бай Цинчжи. Если бы его старик узнал, что здесь, поджидая его с выпивкой, стоял сам Наследный принц, он бы наверняка отвесил сыну пару затрещин.
Но алкоголь ему и вправду был необходим.
С усилием опрокинув в себя остатки, Бай Цинчжи почувствовал, как взбунтовался надорванный желудок, подступая к горлу тошнотой.
— Ладно, пошли.
— Ничего, подожду, пока допьешь последний бокал.
Бай Цинчжи скривился в вымученной улыбке. Переборов себя, он схватил со стола бокал, зажмурился, опрокинул его в рот и тут же зашлся в кашле.
Капли алкоголя брызнули из уголка рта, скатились по подбородку и упали на обнаженную ключицу.
Горло обожгло так, что в носу защипало, а из глаз невольно брызнули слезы.
— Ты как? — услышал он голос Фань Сунъюня.
— Нормально, всё в порядке, — с трудом поднимая голову, улыбнулся Бай Цинчжи.
Взгляд Фань Сунъюня скользнул по влажным глазам и раскрасневшемуся лицу красавицы... то есть красавца. Дыхание принца вдруг стало тяжелее, а от него самого пахнуло на редкость скупым, сухим и холодным древесным ароматом, напоминающим хвойный лес, что цепляется за корни в промерзлой сибирской тундре.
К сожалению, Бай Цинчжи ничего не учуял.
— Ты устал, — тон Фань Сунъюня не терпел возражений. — Пойдем со мной, снимем номер, хорошенько отдохнешь.
Наконец справившись с кашлем, Бай Цинчжи кивнул и послушно поплелся следом.
У входа в бар уже дежурил швейцар, который при их приближении почтительно согнулся в поклоне. Фань Сунъюнь наклонился, шаря по карманам в поисках карточки, и бросил:
— Оплати наш счет вместе.
— Не нужно, я сам заплачу, — поспешно вытаскивая карту, выпалил Бай Цинчжи.
Швейцар посмотрел на две протянутые карты, помедлил и перевел взгляд на Фань Сунъюня.
Голос Фань Сунъюня слегка понизился:
— Сказано же: я плачу, значит, я.
Замявшись на мгновение, Бай Цинчжи убрал карту обратно. Швейцар больше не спорил — принял чужую карту, провел терминалом, вытянул чек и с почтением верну обеими руками:
— Взгляните, пожалуйста, общая сумма составила пятьдесят восемь тысяч шестьсот семьдесят четыре, округляем до пятидесяти девяти тысяч.
— Пятьдесят девять тысяч? — приподнял бровь Фань Сунъюнь. — Помнится, мы на столько не выпили, тут же тысяч сорок с небольшим.
— Этот господин изволил добровольно оплатить счет одного омеги, его траты тоже включены сюда.
— Вот как, оплатить счет? — Фань Сунъюнь повернулся к нему с полуулыбкой. — Что ж, пускай и это запишут на мой счет.
Заметив, как Бай Цинчжи неловко замер на месте, принц двинулся вперед:
— Чего застыл? Пошли.
Ещё никогда в жизни Бай Цинчжи не чувствовал себя столь униженно. Ему всерьез начало казаться, что бросить учебу — не такая уж плохая идея.
А этот Наследный принц... Шагая позади Фань Сунъюня, Бай Цинчжи мысленно закатил глаза: почему никто не предупреждал его, что у Его Высочества такой странный характер?
Они молча ехали в лифте, а затем пересели в черный автомобиль, ожидавленный у обочины. Атмосфера между ними царила тихая и жутковатая.
Бай Цинчжи чувствовал, что любое сказанное им слово прозвучит неловко, но, к счастью, Фань Сунъюнь тоже не рвался к беседе. Ощутив накатывающее головокружение, Бай Цинчжи закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья.
В полусне он почувствовал, как машина остановилась, после чего услышал голос Фань Сунъюня:
— Бай Цинчжи, хватит спать. Доберемся до отеля — там доспишь.
Морщась, Бай Цинчжи приоткрыл глаза. Рубашка измялась донельзя, ключицы бесстыдно обнажились, волосы спутались, а от него самого разило смесью алкоголя и мяты.
Фань Сунъюнь неподвижно сидел и смотрел на него.
Бай Цинчжи сперва растерялся, а сообразив, что принц ждет, пока он выйдет, толкнул дверь со своей стороны, но тут же заметил, что Фань Сунъюнь открывает дверцу с противоположной.
— Сам же меня гнал, а теперь пялишься? — опешил Бай Цинчжи, но тут же решил не ломать голову над этим.
Сонливость навалилась с новой силой, и уголки его глаз уже влажно блестели.
— Идем, — Фань Сунъюнь направился к вестибюлю гостиницы. Бай Цинчжи поплелся следом, на ходу вытаскивая карточку:
— Ваше Высочество, на этот раз позвольте мне...
Он осекся на полуслове, поскольку Фань Сунъюнь даже не взглянул на портье в вестибюле, а сразу направился к отдельному лифту.
Шагнув в кабину, Бай Цинчжи почувствовал себя еще неловко, чем в баре.
И тут Фань Сунъюнь с легким смешком спросил:
— Что? Думал, я сниму обычный номер? Весь этот этаж — мои личные апартаменты, платить не придется.
— Как скажете, Ваше Высочество, — проглотив обиду, отозвался Бай Цинчжи.
Повернувшись к нему вполоборота, Фань Сунъюнь пытливо заглянул в лицо:
— Не знал, что ты такой любитель оплачивать чужие счета.
Поняв, к чему клонит принц, Бай Цинчжи поспешил объяснить:
— Я просто плеснул вином на того омегу, иначе бы не стал вмешиваться.
— Не стал бы? — Фань Сунъюнь отвернулся, наблюдая за бегущими вверх цифрами на табло. — Почему? Не любишь тратить деньги на омег?
— Ни за что, — отрезал Бай Цинчжи. — Всегда и во все времена омеги вешались на меня сами. Альф нынче меньше, чем омег, так что платить должна дефицитная сторона.
— Платить дефицитной стороне? — Фань Сунъюнь, казалось, услышал презабавную вещь. Он развернулся к нему всем корпусом. — А если найдется пол, который дефицитнее альф? Тогда платить должны альфы?
Подумав над этим пару секунд, Бай Цинчжи кивнул:
— Разумеется.
— Ха, — легко усмехнулся Фань Сунъюнь. — Надо было всё-таки заставить тебя платить.
Он говорил быстро и тихо, так что последнюю фразу Бай Цинчжи толком не расслышал. Только он собрался переспросить, как лифт издал мелодичный звонок.
— Ладно, ложись спать.
Фань Сунъюнь вышел из кабины.
Проснувшись, Бай Цинчжи с минуту тупо пялился на люстру под потолком, пока не вспомнил, что прошлую ночь провел в апартаментах с Фань Сунъюнем. Он торопливо приподнялся на локтях — и с удивлением обнаружил, что до пояса совершенно голый.
Нахмурившись, Бай Цинчжи попытался вспомнить, засыпал ли он в одежде, и куда делась его рубашка. В этот момент дверь приоткрылась, и в комнату вошел Фань Сунъюнь, державший его вещи в руках.
Заметив, что парень уже сидит на постели, Фань Сунъюнь чуть приподнял брови и улыбнулся:
— Очнулся? Смотрю, ты заснул в мокрой рубашке, я велел ее снять и постирать.
Не зная, какого тона придерживаться, Бай Цинчжи помедлил, а затем виновато произнес:
— Вчера вышло слишком много выпивки, простил доставил столько хлопот, Ваше Высочество.
Фань Сунъюнь посмотрел на него без тени улыбки, холодно и ровно:
— Я же просил звать меня Фань Сунъюнем. Тебе так нравится выводить принца из себя?
Тело Бай Цинчжи мгновенно оцепенело, спину покрыл испарина, но на губах уже расцвела льстивая улыбка:
— Всегда восхищался вами, но не выпадало шанса пообщаться. А тут за день столько встреч, для меня это величайшая честь — вот от избытка чувств и вырвалось «Ваше Высочество».
http://bllate.org/book/36988/4601928
Готово:
