Сюй Чжо изначально думал, что Чэн И придёт быстро, но в итоге до самого полудня ему так и не позвонили.
Лишь когда утренний приём пациентов подошёл к концу, он увидел Чэн И, ожидавшего у входа в кабинет, и невольно замер на мгновение.
Сегодня Чэн И был без школьной формы — на нём красовалась лишь простая чёрная джинсовая куртка в сочетании с лаконичной белой футболкой.
Казалось бы, проще некуда, но из-за его выдающегося роста и привлекательной внешности этот наряд всё равно излучал юношеский задор и крутость.
— Брат Сюй Чжо. — Чэн И поднялся с места и направился к нему. Когда он окликнул Сюй Чжо, на его лице играла кроткая улыбка, а на стоявшего за спиной врача Цэнь Цзячжэня он даже не взглянул.
Сюй Чжо моргнул:
— Когда ты пришёл? Почему не позвонил мне?
Чэн И принял послушный и понимающий вид:
— Я видел, что брат Сюй Чжо занят, и не стал звонить, чтобы не мешать.
Сюй Чжо посмотрел на уголок его губ:
— Что с твоим ртом?
Из-за того, что они стояли далеко друг от друга, Сюй Чжо сразу не заметил, но теперь, когда они приблизились, он разглядел на губе Чэн И сине-фиолетовый синяк.
Кое-где даже запеклась кровь.
Чэн И приподнял руку, пытаясь прикрыться, и замялся в ответ:
— Ничего, вчера в ванной случайно упал.
И тут же поспешно протянул пакет, который держал в руках:
— Точно, брат Сюй Чжо, ты ведь ещё не обедал? Я по дороге захватил еды для тебя.
Цэнь Цзячжэнь чуть слышно усмехнулся про себя.
Раньше ему всегда было любопытно, почему девушки с первого взгляда способны распознать манипуляторов.
Теперь он наконец-то понял.
Некоторым даже не нужно прикладывать усилий — стоит им только появиться, как от них разит за версту.
В такую холодную погоду этот паренёк заявился чёрт знает в чём, лишь бы порисоваться своей крутостью — про это и говорить нечего.
Он ведь ещё и намеренно ждал здесь.
Нарочно не стал надевать маску, чтобы все увидели его раны.
Специально прикрывался такими жалкими отговорками.
А под конец изобразил идеальную, выверенную покорность, чтобы вызвать у людей жалость.
Но что хуже всего — когда он разговаривал с учителем Сюем, его голос звучал до тошноты слащаво!
После стольких трюков подряд Цэнь Цзячжэню искренне захотелось захлопать в ладоши.
Это был мастер.
Настоящий мастер.
Цэнь Цзячжэнь вполне обоснованно подозревал, что ранения на лице тот вполне мог нанести себе сам.
Посторонним всё было видно как на ладони, и Сюй Чжо, находившийся в эпицентре событий, разумеется, тоже раскусил неуклюжие оправдания Чэн И.
Но в отличие от других, Сюй Чжо вовсе не считал, что Чэн И прибегает к дешёвым манипуляциям — он просто по-отечески жалел его за это понимание.
Этот ребёнок наверняка ничего не говорил лишь потому, что не хотел заставлять его волноваться.
Сюй Чжо тихо вздохнул и сказал Цэнь Цзячжэню:
— Иди поешь в столовой.
Цэнь Цзячжэнь хотел было что-то возразить, но поджал губы и промолчал.
Честно говоря, сейчас он был всего лишь наивным и глупым ординатором.
У него не было ни положения, ни права указывать Сюй Чжо, что делать.
Дождавшись, пока Цэнь Цзячжэнь уйдёт, Сюй Чжо обратился к Чэн И:
— Иди за мной.
Прижимая к груди пакет с едой, Чэн И шаг за шагом следовал по пятам за Сюй Чжо.
На его лице читалось довольство.
Глава 5
Сюй Чжо привёл Чэн И в свой кабинет.
В этот час здесь никого не было.
Остальные сотрудники либо ушли на обед, либо находились в операционной.
Сюй Чжо пододвинул стул и велел Чэн И садиться.
Послушно усевшись, Чэн И продолжал неотрывно смотреть на Сюй Чжо.
Сюй Чжо налил в одноразовый стаканчик горячей воды, поставил перед Чэн И и только после этого опустился на стул рядом с ним.
— Что всё-таки случилось с твоим лицом? — мягко спросил Сюй Чжо. — В школе кто-то тебя обижает?
Чэн И приоткрыл рот, но не успел изда ни звука, как Сюй Чжо снова заговорил:
— Сяо И, я хочу, чтобы ты был со мной честен.
Чэн И поджал губы, опустил взгляд и тихо произвёл:
— Вчера подрался с соседями по комнате.
Сюй Чжо нахмурился:
— Из-за чего?
Чэн И отвёл взгляд в сторону:
— Я им не нравлюсь.
Понизив голос, он добавил:
— Никому я не нравлюсь.
Эти две фразы трудно было назвать настоящей причиной драки.
Но Сюй Чжо всё же догадался, из-за чего именно Чэн И сцепился с кем-то.
Наверное, его снова начали шушукаться за спиной, называя сыном любовницы.
Семья Чэн обладала солидным состоянием.
Хотя до вершины списка им было далеко, активы компании котировались на бирже, что уже о многом говорило.
Стоило в таком семействе появиться внебрачному ребёнку, как он неминуемо превращался в предмет сплетен для высшего света.
К тому же глава семьи Чэн не предпринимал никаких попыток защитить Чэн И, из-за чего того постоянно обсуждали за спиной — и когда он сопровождал отца на различных банкетах, и в стенах школы.
Сюй Чжо помнил, что в день его помолвки с Чэн Лянем Чэн И из-за этого поцапался с каким-то мажором-ровесником.
Тогда разъярившийся отец едва не силой заставил Чэн И идти и приносить извинения.
К счастью, Сюй Чжо вовремя остановил его.
Он сказал, что Чэн И не сделал ничего дурного и извиняться ему не за что.
И хотя старший Чэн внутренне сожалел, что его старший сын женится на мужчине,
благодаря происхождению Сюй Чжо и его собственным выдающимся во всех отношениях качествам
глава семьи испытывал к нему определенную симпатию.
Ради Сюй Чжо он тогда не стал сводить счёты с Чэн И.
Но даже несмотря на это, пятнадцатилетний Чэн И тогда прятался за спиной Сюй Чжо и украдкой пролил немало слёз.
Сюй Чжо помнил, как долго утешал его в тот день.Прошло столько времени, что Чэн Лянь не выдержал и помрачнел, бросив:
— Зачем ты вообще обращаешь на него внимание? Разве не видишь, что он притворяется?
Сюй Чжо показалось, что у Чэн Ляня слишком сильные предубеждения против Чэн И. В конце концов, пятнадцатилетний подросток — что ему выигрывать, притворяясь перед посторонним? Поэтому он, естественно, пропустил мимо ушей явно недовольные слова Чэн Ляня.
И вот теперь, глядя на подавленное, полное боли лицо Чэн И, Сюй Чжо внезапно подумал, что этому мальчишке пришлось совсем нелегко, пока он рос.
— Сяо И, — мягко произвел Сюй Чжо. — Ты не выбирал, в какой семье родиться, и, конечно, это не твоя вина. Поэтому ты не должен отрицать свою ценность только из-за чужих оценок. К тому же симпатия других людей не так уж важна, просто оставайся самим собой, этого достаточно.
Чэн И опустил голову:
— Но я тоже хочу, чтобы меня любили.
Сюй Чжо потрепал его по затылку, машинально собираясь сказать: Я люблю тебя. Но, когда слова уже сорвались с языка, он вдруг что-то вспомнил и поправился:
— Всё ещё будет. Наш Сяо И высокий и статный, в будущем тебя полюбит множество девушек.
Чэн И поднял голову. Его медленно приподнявшиеся веки обнажили глаза с четким разделением на белки и зрачки, и в этих черных, словно бездонная бездна, глазах отразилась фигура Сюй Чжо. Казалось, он запер его в своем взгляде целиком.
— Я имел в виду… — медленно произнес Чэн И, — что хочу, чтобы меня любил брат Сюй Чжо.
Взгляд юноши, устремленный на него, был полон невыносимого, жгучего тепла. У Сюй Чжо дрогнули глаза, но он не отвел взор, продолжая мягко улыбаться:
— Твой брат Сюй Чжо всегда очень любил тебя, как своего младшего брата.
Он намеренно подчеркнул их отношения, пытаясь донести до Чэн И, что его симпатия — это симпатия старшего брата к младшему. Чэн И всё понял, но автоматически отфильтровал лишнее. В итоге из всей фразы до его слуха донеслось лишь: брат Сюй Чжо любит тебя.
В ту же секунду, как мозг принял этот сигнал, внутри поднялась волна неистового восторга. Чэн И не мог скрыть своего возбуждения и, глядя в упор, попросил:
— Тогда… брат Сюй Чжо, ты можешь меня обнять?
В глазах юноши пылал огонь ожидания. Сюй Чжо было трудно не заметить это. Он даже засомневался, не слишком ли неясно выразился минуту назад — иначе с чего бы у мальчишки было такое выражение лица? Чтобы Чэн И не напридумывал лишнего, Сюй Чжо постучал его по лбу и твердо отказал:
— Нельзя.
Чэн И состроил обиженную мину. Сюй Чжо сделал вид, что ничего не замечает, поднялся и пошел к шкафу за мазью от синяков и ватными палочками.Вернувшись к Чэн И, он открутил крышку баночки с мазью и сказал: Подними голову, я нанесу немного средства, так рана заживет быстрее.
Чэн И послушно поднял подбородок, без тени смущения подставляя Сюй Чжо лицо, на котором всё ещё читалась обида.
Сюй Чжо набрал на ватную палочку немного мази и, уже наклонившись, внезапно замер, встретившись взглядом с Чэн И.
Возможно, дело было в ракурсе, но когда Чэн И вот так задирал голову, его полуприкрытые глаза казались донельзя жалкими.
И предельно откровенными.
Сюй Чжо даже не нужно было вглядываться, чтобы увидеть в этой непроглядной тьме глаз ничем не прикрытое юношеское чувство.
И прямо в центре этого чувства отражался он сам.
Этот ребенок…
Сюй Чжо беззвучно вздохнул и отвел взгляд, продолжая обрабатывать рану.
Чэн И смотрел на него не отрываясь, жадно изучая каждую черту лица Сюй Чжо, а затем перевел взгляд на руку, что касалась его губ. Обиженно поджатые уголки рта медленно дрогнули, сменяясь довольной улыбкой.
Рука брата Сюй Чжо находилась как раз в том положении, где его можно было укусить, стоит лишь слегка повернуть голову.
Так близко.
И так приятно пахнет.
Разве брат Сюй Чжо сейчас просто наносит ему мазь? Он же явно его соблазняет.
Так, может, ему прямо сейчас взять и проглотить брата Сюй Чжо?
В голове у Чэн И творилось безумие, и он не сдержался — его рука сама потянулась к талии Сюй Чжо.
В тот самый момент, когда он ее обхватил, Чэн И отчетливо почувствовал, как тело под его ладонью слегка вздрогнуло.
Поэтому в следующую секунду он очень быстро отстранился.
А затем с самым невинным видом произнес: Брат Сюй Чжо, встаньте поближе, так ваша поясница не будет уставать.
Поскольку Чэн И сидел, сведя ноги, Сюй Чжо приходилось стоять прямо перед его коленями. Для обычного общения это была вполне безопасная дистанция. Но при нанесении мази такое расстояние оказывалось великовато: приходилось сильнее наклоняться, напрягая поясницу, что было утомительно.
Теперь же, когда Чэн И притянул его к своим коленям, сократив расстояние, Сюй Чжо больше не нужно было низко нагибаться — достаточно было лишь слегка опустить голову.
Услышав слова Чэн И, Сюй Чжо облегченно выдохнул.
Он-то ведь только что подумал…
Сюй Чжо устыдился собственных мыслей, заподозрив Чэн И в чем-то подобном.
Как он мог мерить этого чистого, искреннего старшеклассника мерками взрослого человека?
Это всего лишь мазь, я не настолько устаю, — Сюй Чжо привел мысли в порядок и добавил, обращаясь к Чэн И: — А вот ты, впредь не смей ввязываться в драки, понял?
http://bllate.org/book/36982/4600953
Готово:
