Усадьба государственного гуна Сяо. Дворик Внемлющих Волн
Сяо Минъюань, облачённый в просторный алый халат, расшитый золотыми нитями, лениво покачивался в бамбуковом кресле под навесом беседки у самой воды. Прикрыв удлинённые, с приподнятыми уголками глаза, он задумчиво перелистывал какую-то пёструю книгу с дорожными заметками. В каждом его жесте сквозила глубокая, сонная скука.
Спустя минуту он отшвырнул книгу в сторону и потянулся за другой — богато иллюстрированной.
— Старший молодой господин, вы ведь только-только пошли на поправку, — раздался тихий, заботливый голос. — Сейчас нужно поберечь себя, на ветру не засиживаться.
Матушка Чжао бережно набросила на плечи юноши тяжёлый плащ из меха серебристой лисы.
— Здесь красиво, — негромко отозвался Сяо Минъюань.
Он провёл тонкими пальцами по мягкому ворсу, лаская ладонью густой мех. Его взгляд потеплел, а на красивом лице отразилось редкое умиротворение.
Из павильона открывался лучший вид на усадьбу. Прозрачная гладь пруда зеркально отражала ясное небо, а пышные кусты и деревья дышали неудержимой весенней свежестью. Этот чистый, полный первозданной силы мир омывал его душу. Прикрыв веки, юноша уловил едва заметное движение воздуха и шумно вдохнул, впитывая тонкий, сладковатый аромат цветущего сада.
Почти десять лет он не видел вокруг себя ничего подобного.
Ещё три дня назад его реальностью были ядовитый туман, вечный пепел, удушливый запах тлена и нескончаемый бой с очередным Императором зомби. В том умирающем мире, где кровь мешалась с пороховой гарью, не оставалось места для покоя.
Разведка докладывала лишь об одном мутанте девятого ранга — истинном императоре зомби. Кто же знал, что в самый разгар схватки из засады вырежутся ещё двое Императоров зомби такого же уровня? Чтобы одолеть эту нечестивую троицу, ему пришлось выжать свои ментальные каналы до капли. Псионическая энергия взбунтовалась, и единственным выходом остался ментальный самовзрыв — сокрушительный удар, унёсший с собой жизни врагов ценой его собственной.
«Смешаться после смерти с гнилостным месивом этих чудовищ...» — Сяо Минъюаня передёрнуло от брезгливости.
Даже зная, что ярость вспышки девятого уровня должна была испепелить всё в радиусе ли, превратив и его самого, и тварей в космическую пыль, он испытывал глубокую неприязнь.
В той жизни он обладал редчайшей сверхспособностью ментального типа. Да и до того, как планету захлестнул хаос, он не был простым бродягой — рос в богатстве, изнеженным сыном влиятельного семейства. За исключением первых двух лет катастрофы, когда слабая ещё псионика приносила больше хлопот, чем пользы, он быстро приспособился и занял вершину пищевой цепочки. Никто не смел смотреть на него свысока.
Кто бы мог подумать, что судьба сделает столь причудливый вираж и швырнет его душу в прошлое — в древнюю эпоху с её незыблемой сословной иерархией.
В новом теле от его былого ментального могущества остались лишь крохи. И всё же его разум, прошедший через горнило эволюции, намного превосходил способности обычных людей, а воля была тверда, как закалённая сталь. Память прежнего хозяина этого тела распахнулась перед пришельцем без малейшего сопротивления, бережно и плавно переплетаясь с его собственным сознанием.
«Что ж, судя по всему, меня планомерно превращали в никчёмную пустышку...»
Теперь он стал двенадцатилетним старшим внуком великого государственного гуна Сяо из династии Дацзин. Вот только мальчишку планомерно и жестоко превращали в никчёмное ничтожество.
Стоило ему на мгновение погрузиться в раздумья, как тишину дворика бесцеремонно нарушили крики с улицы.
— Старший молодой господин! Старший молодой господин!
Румяный слуга в синем кафтане, завидев сурово поджавшую губы матушку Чжао, демонстративно отвёл глаза и с подобострастной ухмылкой поспешил к беседке. Заметив книгу в руках Сяо Минъюаня, парень на секунду запнулся. Но едва его взгляд упал на аляповатую картинку на обложке, он вспомнил: это же то самое пошлое чтиво, которое он сам недавно раздобыл для господина в городских лавках.
Слуга окончательно осмелел и согнулся в три погибели, сияя масляными глазками:
— Желаю здравия старшему молодому господину! У меня для вас радостная весть, господин, сплошное ликование!
Сяо Минъюань даже не взглянул на него, продолжая небрежно листать страницы. Топорные гравюры местных умельцев вызывали у него лишь лёгкую брезгливость. Наконец он захлопнул книжку и отбросил её на столик.
Удобнее устроившись среди мягких подушек, юноша лениво процедил:
— И что за радость? Растолкуй.
Слуга по имени Мошу, видя привычную праздность барина, так и расплылся в улыбке. Он подобострастно подобрал брошенную книгу, бережно сдул с неё невидимые пылинки и похлопал по обложке. Не обращая никакого внимания на испепеляющий взгляд матушки Чжао, он заискивающе зачастил:
— Что, не по душе пришлась забава? Не извольте гневаться, в следующий раз я найду для вас что-нибудь поизысканнее. Но сегодня, молодой господин, мне попалось настоящее сокровище! Настоящий бриллиант!
По его знаку двое младших слуг покорно внесли в беседку просторную бамбуковую клетку, укрытую плотной тёмной тканью. Мошу с театральным жестом сорвал покров — внутри сидел роскошный боевой петух с огромным багровым гребнем, хищным клювом и лоснящимися, переливающимися на солнце перьями.
Династия Дацзин провозгласила свою власть над Поднебесной меньше десяти лет назад. Столица кишмя кишела новой знатью — генералами и офицерами, которые по колено в крови прошли с императором весь путь до основания империи. Соответственно, и их избалованных отпрысков хватало с избытком. Праздная молодёжь только и знала, что спускать родительские деньги на азартные игры, попойки да петушиные бои.
Мать Сяо Минъюаня ушла из жизни рано. Его отец, наследник гуна Сяо Вэньин, не унаследовал ни воинской доблести, ни сурового ума старого воина. Зато прославился как неисправимый волокита, не пропускавший ни одной юбки. Едва прошёл год после его женитьбы на кроткой Пэй Юй, как этот негодяй во время семейного визита умудрился сойтись с её младшей единокровной сестрой. Тайный роман на стороне быстро принёс свои плоды — девица понесла.
Супруга наследника, урождённая принцесса Пэй Юй, была дочерью старшей принцессы Чаннин, родной сестры покойного императора-основателя. С детства болезненная и ранимая, она узнала о предательстве мужа перед самыми родами. От потрясения и горьких слёз у несчастной началось преждевременное кровотечение. С трудом приглашённым лекарям удалось спасти её жизнь, но здоровье женщины было подорвано окончательно. Она зачахла и умерла, когда её первенцу не исполнилось и года.
Но самое циничное было в том, что вдовец Сяо Вэньин тут же вознамерился сделать ту самую наложницу из клана Пэй своей законной супругой, прикрываясь заботой о крепости родственных уз. Старая госпожа Сяо, прикованная к постели недугом, не имела сил сдерживать беспутного сына и в отчаянии отправила гонца к супругу на фронт.
В то время империя только крепла. Государственный гун Сяо Чжэнь находился в дальнем походе, усмиряя северных варваров бок о бок с императором. Получив весточку из дома, старый воин пришел в ярость, выпросил у государя дозволение немедленно отбыть в столицу, а по прибытии велел связать мерзавца, выволок его в родовой храм и лично избил плетьми до полусмерти. После этого он отправил окровавленного сына в поместье старшей принцессы Чаннин — на её суд. Маленького же Минъюаня забрала к себе увядающая бабушка.
Старшая принцесса Чаннин, некогда со скандалом развязавшая брачные узы с маркизом Аньпин, при вести о подлости его семейства обезумела от горя. Схватив фамильный меч, она во главе личной гвардии ворвалась в резиденцию бывшего мужа и едва не изрубила того в капусту. Зятя же своего она трогать не стала, лишь лишила всех постов и заставила запереться в усадьбе, чтобы тот безвыездно нёс трёхлетний траур по покойной супруге.
Маркиз Аньпин всё ещё лелеял надежду использовать свою незаконнорождённую дочь, чтобы закрепиться при дворе за счёт могущественного клана Сяо. Однако этим планам не суждено было сбыться. И всё же девица Пэй оказалась на редкость хваткой. За три года траура она умудрилась родить двоих детей и в конце концов уговорами и слезами заставила Сяо Вэньина ввести её в дом в качестве официальной наложницы.
Со смертью старой госпожи Сяо последние преграды рухнули. Наложница Пэй де-факто прибрала к рукам всё хозяйство усадьбы, прослыв среди челяди милостивой хозяйкой. На людях она разыгрывала добродетель, а по ночам нашептывала мужу нужные речи. Главной её целью было уничтожить законного наследника — Сяо Минъюаня. Она планомерно потакала его капризам, подсылала слуг, которые завлекали мальчика в притоны, поощряла его лень и страсть к азартным играм. К своим двенадцати годам бедняга не мог без запинки прочесть простейший трактат, не умел держать в руках оружие и прослыл среди столичной знати безнадёжным, распущенным бездельником.
Едва Сяо Минъюань повернул голову и увидел этого грозного боевого петуха, как в его темных глазах вспыхнул голодный блеск. Он впился взглядом в птицу и требовательно спросил:
— Где ты его взял?
С тех пор как три дня назад его вытащили из ледяной воды, он мучился от лихорадки. Всё это время его пичкали горькими отварами да пресными рисовыми кашами с варёными овощами. В этом изнеженном теле он ещё не успел отведать ни единого кусочка сочного мяса! При виде упитанного петуха у закалённого бойца апокалипсиса едва слёзы из глаз не брызнули от предвкушения.
На исходе первого десятилетия конца света любое живое существо либо превращалось в ядовитого мутанта, либо сгнивало заживо. Люди глотки друг другу рвали за заплесневелый сухарь. Конечно, здешняя чистая каша казалась ему деликатесом, но при виде настоящей дичи инстинкты древнего хищника мгновенно взяли верх над разумом.
Мошу, заметив этот дикий блеск в глазах господина, мысленно ухмыльнулся, но вслух поспешил доложить с преданным видом:
— Этот красавец обошёлся мне в целых пятьсот лянов серебра! Я лично раздобыл его в переулке Платанов. Знакомьтесь, великий боец — Железный Генерал! Вы только посмотрите на этот клюв! Его прежний хозяин божился, что в прошлой схватке старый клюв раскололся о каменную плиту. Пришлось заказать у кузнеца новый — целиком из закалённой стали! Старший молодой господин Сюэ из рода Государственного гуна Нина зубами скрежетал, так хотел его перехватить! Хорошо, что ваш покорный слуга оказался расторопнее. Этот наглец наверняка попытается отыграться, но куда ему! Такую птицу во всей столице больше не сыскать.
Наследник Государственного гуна Нина, Сюэ Янь, происходил из столь же знатной семьи и был лишь ненамного старше Минъюаня. Будучи законченным лоботрясом, он давно соперничал с молодым Сяо во всех столичных забавах. Собственно, и в реку прежний Минъюань угодил именно благодаря Сюэ Яню. Они повздорили из-за смазливой певички на прогулочной барже, завязалась драка, и соперник столкнул хлипкого барчука за борт.
Будь на месте нынешнего Минъюаня прежний капризный малый, он бы уже топал ногами и требовал немедленно отомстить обидчику. Однако нынешний хозяин тела даже бровью не повёл. Он внимательно оглядел петуха с головы до ног и, шумно сглотнув, кивнул матушке Чжао:
— Отнеси его на кухню. Пусть сварят суп.
— Что?! — вытаращил глаза слуга.
— Я сказал: зарезать и сварить, — терпеливо повторил Минъюань.
— Но... молодой господин! — взмолился Мошу, бледнея на глазах. — Пятьсот лянов серебра! Я едва вырвал его из лап этого паршивца Сюэ! Помилуйте, разве можно пускать на похлёбку такого бойца?!
Мошу приставили к Сяо Минъюню ещё в раннем детстве. Покойная старая госпожа выбрала смышлёного мальчишку из потомственных слуг, надеясь, что тот станет верным помощником в учении. Однако парень оказался слишком пронырливым. Когда старая покровительница скончалась, а бразды правления перешли к наложнице Пэй, Мошу быстро сообразил, куда дует ветер.
Пользуясь тем, что малолетний барин доверял ему как родному, слуга принялся исподволь развращать его. Он потакал глупым прихотям Минъюаня, уводил его от книг и подталкивал к кутежам, прикрывая предательство маской безграничной преданности. Его родители тоже занимали не последние должности в усадьбе, так что простые слуги старались не связываться с наглым малым. Со временем Мошу настолько обнаглел, что начал покрикивать на самого господина, а перед посторонними держался так важно, словно сам был благородных кровей.
И сейчас, когда Сяо Минъюань отдал прямой приказ, никто из челяди во дворике даже не шелохнулся. Все застыли, выжидающе глядя на Мошу.
Матушка Чжао гневно прищурилась, собираясь прикрикнуть на негодяев, но тут раздался негромкий голос юного господина:
— Вот как?
Мошу недоумённо покосился на него. С сегодняшним Минъюанем явно было что-то не так, но слуга решил взять привычным напором:
— Что с вами сегодня, господин? Чем вам не угодил Железный Генерал? Если не мил, я мигом сплавлю его и подыщу зверя погрознее...
Договорить он не успел. Встретившись взглядом с Сяо Минъюанем, Мошу подавился собственным вздохом. На него смотрели абсолютно чужие глаза — бездонно-чёрные, ледяные и пугающе спокойные. От этого взгляда по спине слуги продрал мороз, словно его насквозь пронзила невидимая игла.
— Отчего же не угодил? — Сяо Минъюань перевёл тяжёлый взор обратно на нахохлившуюся птицу. — Петушиный бульон за пятьсот лянов серебра... Должно быть, вкус у него поистине божественный. Как думаешь?
Сердце Мошу пропустило удар, заколотившись о рёбра, словно боевой барабан. Под этим жутким прищуром вся его былая спесь мгновенно испарилась.
Разумеется, ни один петух не стоил пятисот лянов серебра. Мошу попросту привык бессовестно грабить глупого барчука, завышая цены в десятки раз. Жажда наживы давно лишила его всякого страха, а безнаказанность вскружила голову.
«Чёрт, неужели этот придурок что-то заподозрил? — лихорадочно соображал слуга. — Да нет, откуда ему знать цену? Сделку проворачивал я один, а этот дурак отродясь не смыслил в счетах. Даже если спросит, скажу, что торговец заломил такую цену за редкую породу».
Успокоив себя этими мыслями, он низко склонился, пряча промелькнувшее на лице презрение:
— Откуда вашему ничтожному слуге знать вкус господских яств?
Действительно, за годы службы при молодом господине Мошу устроился куда лучше иных обедневших дворян. Он ел досыта лучшие деликатесы, носил шелка с барского плеча, а за воротами усадьбы разъезжал в личной коляске. Дворовые псы кланялись ему в пояс, величая по имени-отчеству, а наложница Пэй регулярно осыпала его щедрыми дарами за нужные сведения. Его жизнь была слаще и вольготнее, чем у самого Минъюаня!
«Видно, барчуку просто приспичило отведать дорогой птицы после болезни, — цинично подумал Мошу. — Ну и пусть ест. Если втянется, я ему хоть каждый день буду притаскивать редких бойцов по тысяче лянов за штуку».
— Эта птица была куплена лишь ради вашего удовольствия, господин! — весело пропел он. — Коли угодно её величество пустить под нож — так тому и быть! Эй, бездельники! Чего встали? Живо тащите клетку на кухню и велите повару приготовить бульон для молодого барина!
Младшие слуги поспешно подхватили бамбуковый вольер и скрылись за воротами сада.
Сяо Минъюань тихо хмыкнул, и уголки его губ поползли вверх:
— Надо же, как резво они исполняют твои приказы.
Ведь когда приказывал он сам, усадебные олухи даже пальцем не пошевелили. Выходит, в этом дворике истинным господином был вовсе не законный наследник Сяо, а обыкновенный дворовый холоп.
Мошу, слишком привыкший распоряжаться в усадьбе, даже не уловил скрытой угрозы в словах господина. Он лишь небрежно отмахнулся:
— Да это же совсем юные недотёпы, господин, глупые ещё. Зато преданные! Держать их при себе для тяжёлой работы — самое то, а вот для тонких поручений они, конечно, не годятся.
— Ты и матушка Чжао всегда были моими самыми надёжными людьми, — негромко вздохнул Сяо Минъюань.
Его взгляд скользнул мимо слуги и устремился к колышущейся воде пруда. В его глазах застыла леденящая душу тишина.
Решив, что гроза миновала, Мошу приосанился и шагнул ближе, собираясь ввернуть очередную лесть, но Минъюань перебил его:
— Раз так, ступай на кухню вместе с матушкой Чжао. Будете лично следить за очагом. Бульон должен томиться ровно четыре часа, ни минутой меньше.
— Четыре... четыре часа?! — опешил Мошу, отступая на шаг. — Но, молодой господин... Я ведь собирался пойти в домашнюю школу, переговорить с учителем насчёт вашей болезни... Да и на кухне от меня толку мало, повара меня и слушать не станут...
Слуга давно разнежился, его белая кожа не знала тяжёлого труда. Он и помыслить не мог, что ему придётся торчать в душной, чадной поварне, пропахшей гарью и сажей, да ещё и следить за огнём несколько часов кряду! Будь он там один, ещё ладно — пристроился бы где-нибудь в уголке подремать. Но под неусыпным присмотром старой матушки Чжао схалявить точно не удастся!
«Неужели старая ведьма Чжао успела нашептать господину гадостей, пока тот валялся в лихорадке?» — Мошу бросил злобный, подозрительный взгляд на матушку Чжао.
— Что такое? — голос Сяо Минъюаня неуловимо похолодел. На его губах по-прежнему играла слабая полуулыбка, но когда он приподнял веки, Мошу показалось, будто ему в грудь вонзили ледяной кинжал. — Моё слово в этом доме больше ничего не значит?
Прежний Сяо Минъюань слыл непроходимым глупцом, которому учение давалось с огромным трудом. Он не смог бы одолеть и детской хрестоматии, а здешние учителя давно махнули на него рукой. О каком вообще разрешении на пропуск занятий могла идти речь? Это была лишь шитая белыми нитками ложь.
Матушка Чжао, мгновенно смекнув, куда клонит юный барин, расплылась в довольной улыбке и почтительно поклонилась:
— Раз молодой господин приказывает, старая рабыня сделает всё в лучшем виде.
Не давая опомниться слуге, она мёртвой хваткой вцепилась ему в локоть и потащила за собой:
— Здоровье хозяина — дело первой важности! Минъюань оказывает тебе великую милость, доверяя такое дело. Чего стоишь столбом? Благодари и пошли!
Мошу, чьи суставы жалобно хрустнули под крепкими пальцами старухи, послушно пролепетал слова благодарности и с позеленевшим лицом поплёлся к выходу из беседки.
К ужину на столе в покоях Минъюаня уже исходил паром изысканный фарфоровый горшочек с супом стоимостью в пятьсот лянов.
Матушка Чжао, гонявшая обманщика по всей кухне и заставившая его собственноручно таскать дрова, так и сияла от злорадства. Сам Мошу, насквозь прокопчённый дымом и покрытый сажей, уныло подпирал стену в углу комнаты, напоминая побитую собаку.
Она бережно налила прозрачный, янтарный бульон в пиалу и поставила перед юношей:
— И как я сама не догадалась? Никакие горькие микстуры не сравнятся с хорошим крепким бульоном. Кушайте на здоровье, молодой господин, вам сейчас силы нужны как никогда.
Но не успел Сяо Минъюань даже коснуться ложки, как со двора долетел оглушительный шум и крики челяди. Сын государственного гуна, Сяо Вэньин, ураганом ворвался во дворик Внемлющих Волн, расталкивая испуганных слуг.
— Где этот паршивец?! — гремел яростный мужской голос. — Совсем стыд потерял, щенок! Мало ему было позора у всех на виду с этим Сюэ Янем, так он за старое взялся! Знал бы, кем вырастет — задушил бы в колыбели собственными руками!
Следом за ним семенила женщина, чей приторно-сладкий голосок неустанно лился рекой: «Ах, супруг мой, умоляю, поберегите здоровье! Не стоит так гневаться из-за глупого дитя...» Её слова лишь сильнее раззадоривали разъярённого мужчину, а свита слуг послушно поддакивала, подливая масла в огонь.
Сяо Минъюань продолжал спокойно сидеть за столом, словно эти крики его нисколько не касались.
Дверь с грохотом распахнулась от сильного удара ноги. На пороге стоял багровый от ярости Сяо Вэньин с обнажённым клинком в руке. Но едва его взгляд упал на сидящего за столом сына, весь его воинственный пыл куда-то испарился, а грозные проклятия застряли в горле.
http://bllate.org/book/36973/4620188
Готово:
