В ответ на это его младший брат поднял голову и согласно кивнул.
Как раз в тот момент, когда Черная Мамба раздумывал, не припарковаться ли ему у обочины, чтобы завести обстоятельный и глубокий разговор о проблемах собственной скорости, впереди, на склоне холма, медленно отворились черные железные ворота.
Створки разъехались в стороны, и едва между ними показался зазор шириной в метр с небольшим, как из ворот одна за другой вылетели мотоциклы, с резким ревом устремляясь в сторону Черной Мамбы и его спутника.
Сидевшие на задних сиденьях мотоциклов мужчины в шлемах одновременно наставили черные зевки дул пистолетов-пулеметов на машину Черной Мамбы.
Казалось, еще секунда — и они нажмут на спусковые крючки.
Черная Мамба думал, что берегов озера Гурон уже вполне достаточно, чтобы восхищаться красотой.
Однако он никак не ожидал, что внутри этого неприметного холма скрывается целый отдельный мир.
Заметив мелькнувшее в глазах Черной Мамбы удивление, мужчина с легкой гордостью улыбнулся:
— Я из тех людей, кто никогда и ни в чем не станет себя ущемлять.
— Вашей страстью к наслаждениям можно только восхищаться, но вот ваши манеры гостеприимства вызывают у меня лишь недоумение.
Мужчина холодно улыбнулся, но в этой улыбке не было и тени тепла:
— Вы сами сказали: гостеприимство. Гости, гости... Ключевое слово — гости. Вы двое пожаловали без приглашения, с какой стати вы гости?
— Что до «без приглашения» — согласен, но вот «пожаловали»? — Ао Пань протянул изящный палец и небрежно очертил в воздухе дугу в сторону сада. — Разве это звучит точно?
Мужчина покачал головой и вздохнул:
— Если бы мои люди не вышли вас встретить, неужели вы бы прошли мимо?
Черная Мамба говорил неторопливо, с такой непринужденностью, словно их не конвоировали сюда под прицелом нескольких автоматов, направленных прямо на жизненно важные точки:
— Изначально мы пришли лишь затем, чтобы расспросить о старых делах. Приходить или нет — решать нам, а вот отвечать, рассказывать или нет — решать вам. Но после такого вашего приема у меня невольно закрадывается подозрение, что вы пытаетесь оправдаться раньше времени.
Мужчина горько усмехнулся:
— Выходит, я только зря суетился?
— Ничего не поделаешь. Человек с нечистой совестью всегда норовит сделать хоть что-нибудь, чтобы скрыть свой страх.
— Хм, звучит вполне разумно.
Черная Мамба кивнул:
— Потому что это заложено самой человеческой природой, это впиталось в кости и кровь — слабость, от которой никуда не деться.
Мужчина склонил голову набок, размышляя:
— А если я просто перебью вас всех, разве тогда не исчезнет тот, кто знает о совершенной мной оплошности?
Черная Мамба не только не выказал ни малейшей тени паники, но даже одобрительно кивнул на слова мужчины:
— Верно, звучит и впрямь неплохо.
Мужчина ждал от Черной Мамбы неизбежного «но», однако, к его удивлению, Черная Мамба действительно закончил разговор и переключился на Ао Паня, мягко предлагая:
— Я попробовал это пирожное наполеон, на мой вкус оно весьма неплохое, возможно, оно придется тебе по душе.
Мужчина перевел взгляд на Ао Паня, надеясь уловить на его лице хоть малейший намек на несогласие или даже испуг.
Но его надежды снова рухнули.
Ао Пань послушно отломил крошечный кусочек вилкой и вынес серьезный вердикт:
— Действительно неплохо. Жаль только, что столь искусный кондитер вынужден творить для тех, кто совершенно не умеет ценить его труд.
Черная Мамба с нежностью посмотрел на него:
— Думаю, ради твоей похвалы сейчас он сочтет, что все его усилия и жертвы были не напрасны.
Мужчина заинтересовался:
— С чего это вы взяли, что здесь некому оценить его творения по достоинству? Если бы я не разбирался, стал бы я нанимать его за такие деньги?
Ао Пань слегка улыбнулся, и эта улыбка распустилась на его лице, подобно лепесткам розы:
— Чтобы угодить вашему вкусу, ему пришлось сделать детектед немного слаще. И лишь истинные ценители знают, что эта лишняя сладость заглушает первозданный аромат сливок. Ради баланса ему пришлось использовать альпийский сыр с самым насыщенным сливочным ароматом, однако из-за столь дорогого ингредиента себестоимость резко возросла. В глазах тех, кто ничего не понимает в еде, это бессмысленная трата денег, поэтому, чтобы урезать расходы, он приготовил лишь эти жалкие две порции. А остальная выпечка к послеобеденному чаю подобрана под стать — сплошная кричащая дешевка, обильно усыпанная сахарной пудрой. Словно на бал пригласили элегантную принцессу в сопровождении толпы продажных девок.
Мужчина бросил взгляд на стоявшего рядом дворецкого и по смущенному выражению лица того понял: этот невероятно красивый мужчина попал в самую точку.
Мужчина нарочито изобразил гнев:
— Раз уж у вас есть столько свободного времени, лучше подумайте, какой способ смерти выбрать, чтобы испытать поменьше мучений.
Ао Пань покачал головой и тяжело вздохнул, напоминая любующегося своим отражением Нарцисса:
— В жизни столько радостей, а вы упорно не желаете их замечать. Какая разница между вашей жизнью и смертью?
Эти слова глубоко ранили мужчину в самое сердце. Он замер на долгие мгновения, а затем лениво махнул рукой, отпуская дворецкого, и безжизненно произнес:
— Вы правы. Сейчас моя жизнь и вправду ничем не отличается от смерти.
Черная Мамба поднял чашку, сделал маленький глоток и лишь после этого перешел к сути дела:
— На прошлой неделе вас не было в поместье. Никто не знает, куда вы отлучились. В то же самое время в Темной Сети погибли три убийцы из первой сотни. И на следующий день после убийства третьего ассасина вы неожиданно появились в саду этого поместья.
Мужчина ответил с безмятежным выражением лица:
— И впрямь, от ищеек Темной Сети ничего не утаишь.
Черная Мамба медленно покачал головой:
— Если бы действительно было не утаить, мы бы до сих пор не смогли выяснить, где вы пропадали те дни.
Ао Пань вгляделся в лицо мужчины:
— Вы ведь знаете, почему мы пытаемся отследить ваше передвижение, верно?
Беззвучный вздох сорвался с груди мужчины:
— Хоть я и отошел от дел и уединился здесь почти десять лет назад, правила Темной Сети я помню наизусть.
— Вам совсем нечего сказать в свое оправдание?
— Оправдание? — горько усмехнулся мужчина. — Боюсь, даже если я скажу правду, мне никто не поверит. А раз не поверят, то к чему оправдываться?
Ао Пань пристально посмотрел ему в глаза:
— Я поверю. Я знаю, что у вас есть причины. Но если вы сами ничего не скажете, я не смогу выдумать для вас оправдание из воздуха.
В этот момент Черная Мамба больше всего на свете хотел спрятать Ао Паня — спрятать в таком месте, где его никто и никогда не увидит.
Да, он ревновал, безумно ревновал к тому, что Ао Пань может вот так смотреть на другого мужчину.
Все их эмоции и выражения лиц ускользнули от внимания хозяина дома.
Он опустил глаза, немного подумал, затем неожиданно поднялся с места и зашагал наверх.
http://bllate.org/book/36971/4599503
Готово:
