Сяо Нинъюань зашагал прямо на стрельбище.
— Нинъянь-гэге, перестань стрелять из лука, у Гу есть к тебе вопрос. Можно тебе сегодняшней ночью не спать с Чжоу Хуанем, а лечь со мной? Гу в последнее время каждую ночь видит кошмары, очень страшные кошмары.
Сяо Нинъюань постепенно покраснел вокруг глаз и тяжело шмыгнул носом:
— Гу так боится каждую ночь.
У Сюй Чана шевельнулись уши:
— Какие же кошмары снятся императору каждую ночь? Раб пошлёт людей в Великий судебный приказ возжечь благовония и помолиться о благополучии императора.
Взгляд Сяо Нинъяня похолодел, он прервал движение лука:
— Сны всегда противоположны реальности, императору не о чем бояться, кошмары могут означать, что случится что-то хорошее.
— Правда? И что же хорошего случится?
Сяо Нинъянь наклонился к самому уху Маленького императора и тихо произнёс несколько слов, от которых тот немедленно принялся радостно хлопать в ладоши и хвалить его.
Стоявшие вокруг евнухи и служанки дружно навострили уши. Чжоу Хуань преследовал иные цели, но из любопытства тоже попытался расслышать хоть слово, однако не уловил ни звука.
Сяо Нинъянь опустил голову, играя с луком и стрелами в руке, затем снова поднял взгляд на Чжоу Хуаня и, наконец, устремил его на лицо Сюй Чана:
— Чжоу Хуань, Сюй Чан, вы двое составите мне компанию в стрельбе из лука.
Чжоу Хуань на мгновение замер, не понимая, что тот затеял.
Лицо же Сюй Чана резко переменилось:
— Рабу вскоре нужно сопровождать императора в Гоцзыцзянь.
Маленький император захлопал в ладоши:
— Гу не будет учиться, Гу хочет смотреть, как стреляет Нинъянь-гэге!
— Импера...
— Я велю другим людям сопроводить императора в Гоцзыцзянь. Сюй Чан, мои любимчики еще не сказали ни единого слова против, а ты так отпираешься — неужели презираешь моё искусство стрельбы из лука?
— Князь Дуань говорит слишком серьезно, как раб смеет?
— Вот и отлично, если не презираешь. Моему искусству стрельбы нет равных в Поднебесной, и я уверен, что никоим образом не раню тебя.
Мастер стрельбы из лука бросил косой взгляд на беспорядочно торчавшие деревянные стрелы у мишени, поспешно втянул голову в плечи и затаил дыхание, словно боясь, что малейший шум привлечет внимание никчемного и жестокого Князя Дуаня.
Сюй Чан побледнел и застыл на месте, не смея пошевелиться.
Чжоу Хуань смутно понял замысел Сяо Нинъяня и, подыгрывая, изобразил на лице испуг: закрыв глаза и втянув голову в плечи, он тоже замер на месте.
Сяо Нинъянь первым делом натянул тетиву и пустил стрелу в сторону Чжоу Хуаня. Острая стрела пролетела в опасной близости от его макушки, сбив несколько прядей черных волос. Довольно рассмеявшись, Сяо Нинъянь перевел лук на Сюй Чана. Промазав пять раз подряд, он постепенно выказал непреклонную решимость не успокаиваться до тех пор, пока стрела не вонзится в чужой венец для волос. Когда со свистом сорвалась последняя стрела, сопровождаемая испуганным воплем, Сюй Чан, зажав руками кровоточащее ухо, покатился по земле.
— Странно, я ведь целился в твой венец, почему эта стрела пробила тебе ухо? — с показным недоумением произнес Сяо Нинъянь, а затем внезапно пришел в ярость. — Сюй Чан, я никак не мог промахнуться, это ты сам пошевелился. Вставай быстрее, я не успокоюсь, пока не попаду в твой венец.
— […] — Чжоу Хуань чуть не рассмеялся, но, к счастью, никто не обратил на него внимания, и он с трудом подавил рвущуюся наружу улыбку, напустив на себя строгий вид.
Сюй Чан рухнул на колени и принялся отчаянно кланяться Сяо Нинъяню. Сорвав собственный венец, он дрожащими руками протянул его перед собой и, падая ниц перед Князем Дуанем, побледнев, пролепетал:
— Князь Дуань стреляет без промаха, это ничтожный раб неуклюже сместился с места. Вот венец, который желал князь, умоляю князя Дуаня проявить милосердие и пощадить раба на этот раз.
Этот пройдоха Сяо Нинъянь, оказывается, затеял всё это, чтобы проучить Сюй Чана, ни в грош не ставящего Маленького императора, заодно втянув в эту игру с луком и самого Чжоу Хуаня. Он выставил дело так, будто Чжоу Хуань и Сюй Чан разделили участь несчастных товарищей по несчастью в его сумасбродной забаве, что было равносильно косвенному сигналу для шпионов Вдовствующей императрицы: мол, этот Чжоу Хуань — всего лишь пустая игрушка в руках Сяо Нинъяня, которую можно поманить или прогнать в любой момент, не имеющая никакого веса.
Благодаря этому хотя бы та сторона перестанет придавать ему значение.
Чжоу Хуань бросил взгляд на Сяо Нинъяня, чувствуя в душе странное легкое волнение.
Воспользовавшись тем, что всеобщее внимание было приковано к Князю Дуаню Сяо Нинъяню и Сюй Чану, Чжоу Хуань украдкой сжал ладонь в кулак, и вместе с ощущением боли перед ним вновь возникла черная пространственная дверь.
Сегодня утром он уже успешно попытался поцеловать Сяо Нинъяня, и Чжоу Хуань ни на секунду не забывал о том странном пространстве в своей голове.
Чжоу Хуань нажал на красную кнопку активации пространства, и в ушах снова прозвучал механический голос NPC:
— Активация не удалась! Попыток исправления ошибок: 2, осталось попыток активации: 1; осталось времени на активацию: 2 часа 58 минут 55 секунд. Причина неудачи сгенерирована, пожалуйста, закройте глаза для ознакомления.
Чжоу Хуань едва не подумал, что у него галлюцинации.
Ошеломленный Чжоу Хуань поспешно закрыл глаза, чтобы проверить причину неудачи, и уже спустя мгновение его лицо потемнело с невероятной, видимой глазу быстротой. Чжоу Хуань выругался сквозь зубы, больше не в силах сдерживаться.
Причина неудачи была выделена жирным шрифтом прямо перед его глазами: Уважаемый целевой пользователь пространственной системы, с сожалением сообщаем вам, что вы не получили добровольного поцелуя от указанного человека (Сяо Нинъяня), в связи с чем активация не удалась. Вы уже использовали две попытки исправления, у вас осталась лишь одна возможность активации, ограничение по времени — 3 часа. Если вы не завершите активацию личного карманного пространства в течение 3 часов, это пространство навсегда исчезнет из вашей памяти. Пожалуйста, постарайтесь изо всех сил, желаем вам успеха.
Чжоу Хуань: «…………»
Какого чёрта, как такое возможно?!
Активация действительно провалилась? К тому же осталась всего одна попытка, да еще и обязательно нужно добиться добровольного поцелуя от Сяо Нинъяня, и всё это ограничено тремя часами времени?!!
Лицо Чжоу Хуаня то бледнело, то зеленело — это же превратилось в чистейший режим ада!
Глава 9
У Чжоу Хуаня не было точных приборов для измерения времени, он лишь приблизительно знал, что два часа равняются одному традиционному китайскому часу, поэтому ему приходилось то и дело поднимать голову и следить за положением солнца, чтобы определять примерное время.
Существование пространства было равнозначно жирному золотому пальцу, и Чжоу Хуань прекрасно это понимал — он должен был ухватиться за эту возможность изо всех сил.
Раз уж даже такая мистическая вещь, как попадание в книгу, уже произошла, возможно, в том странном пространстве скрывается источник живой воды, способный воскрешать мертвых, или какой-нибудь артефакт, спасающий жизнь. А если там и вовсе ничего нет, оно всё равно может случиться ключевым проходом для возвращения в реальный мир.
Короче говоря, нельзя допустить, чтобы оно исчезло даром.
Чжоу Хуань то и дело поглядывал на солнце в небе, то шумно вздыхал, опуская голову.
Сяо Нинъянь уже давно наблюдал за Чжоу Хуанем и отчетливо видел нерешительность на его лице, отчего его собственное любопытство разгоралось всё сильнее:
— Чего это ты вздыхаешь?
http://bllate.org/book/36959/4597928
Готово:
