Готовый перевод Transmigrated into the Tyrant Villain's Ex-Lover / Бывший фаворит тирана: Как выжить в гареме злодея: Глава 3

Жун Шуи выглядела очень ухоженной, по крайней мере, со стороны ей казалось далеко не сорок, и лишь в уголках глаз едва проступали еле заметные тонкие морщинки.

Чжоу Хуань опустил голову на кончики собственных туфель и с досадой вздохнул. Сейчас его тело едва ли перешагнуло рубеж шестнадцати лет, и необходимость через силу прислуживать кому-либо казалась ему невыносимой как в физическом, так и в психологическом плане.

Жун Шуи бросила взгляд на Чжоу Хуань и долго изучала это юное лицо. Её брови постепенно расслабились, а на лице появилось выражение удовлетворения.

Чжоу Хуань помнил, что в романе этому его лицу пустого красавчика было посвящено целое длинное перечисление эпитетов. Ему не нужно было смотреться в зеркало, чтобы знать: личико это выдалось на славу и по сравнению с его собственным лицом из реального мира, пожалуй, ни в чём не уступало, а то и превосходило его.

Жун Шуи слегка подалась вперед, её взгляд наконец оторвался от лица Чжоу Хуань и перешёл на Князя Дуань — Сяо Нинъяня. Выражение её лица похолодело, а в голосе прозвучало нескрываемое раздражение:

— Ты зачем пришёл?

Сяо Нинъянь ответил:

— Сын пришел засвидетельствовать почтение матушке-императрице.

Жун Шуи не кивнула и не покачала головой. В её глазах мелькнуло презрение, и она вновь перевела всё внимание на лицо Чжоу Хуань.

Чжоу Хуань знал, что переселенка, захватившая тело Жун Шуи, страсть как любила смазливых юнцов с приятной внешностью. Сам же он как раз находился в том цветеющем возрасте шестнадцати лет, когда его черты, возможно, еще отдавали некоторой незрелостью, зато были полны редкой юношеской свежести.

Ох уж эта юношеская свежесть!

Чжоу Хуань опустился на колени и отдал должное поклону:

— Простолюдин приветствует Вдовствующую императрицу!

Жун Шуи кивнула:

— Встань и говори.

— Благодарю Вдовствующую императрицу!

Чжоу Хуань поднялся на ноги, попутно глубоко вздохнув пару раз. Напустив на себя благоговейное выражение человека, встретившего своего кумира, он произнёс с напускным воодушевлением:

— Возможность лицезреть Вдовствующую императрицу сегодня — поистине величайшая удача для этого простолюдина за три жизни! Каждое стихотворение, сочинённое Вдовствующей императрицей, простолюдин выучил наизусть и запечатлел в сердце своём. Перед несравненным, ослепительным талантом Вдовствующей императрицы простолюдин преклоняется всем сердцем!

Жун Шуи улыбнулась:

— Сколько тебе лет?

— Отвечая Вдовствующей императрице, этому простолюдину по лунному календарю семнадцать. С малых лет этот простолюдин рос на мелодии «Водной песни» Вдовствующей императрицы — и стихи, и мотив её не имели равных ни в прошлом, ни в настоящем! Простолюдин даже специально вывел эту «Водную песню» тушью у себя на спине.

Выпалив всё это на одном дыхании, Чжоу Хуань продолжал играть роль до конца, сохраняя на лице выражение благоговейного восторга.

Улыбка на лице Жун Шуи померкла:

— Это всего лишь пара строк, написанных бэньгун от нечего делать в свободное время, тебе вовсе не обязательно принимать их так близко к сердцу. Кто у тебя дома? Знают ли они, что ты вошёл во дворцы?

Чжоу Хуань мысленно припомнил развитие сюжета и с видом наипускной почтительности произнёс:

— Помимо отца, дома у простолюдина остались старший брат и младшая сестра. Узнав, что мне посчастливилось быть избранным во дворец, они были безумно рады! Они тоже безумно любят стихи Вдовствующей императрицы, говорят, что у них переменчивый и неповторимый стиль, до того свежий... Мой отец даже говорил...

Лицо Жун Шуи заметно скривилось от нетерпения, а голос стал куда холоднее:

— Ты по собственной воле вошёл во дворец?

Чжоу Хуань изобразил оголтелого фаната, закивал без остановки и, будто от избытка чувств, залился краской. Он бросил на Жун Шуи полный нежности взгляд и притворно застенчиво опустил голову:

— Конечно, по собственной воле. Ради того, чтобы узреть облик Вдовствующей императрицы, этот простолюдин готов на что угодно. Каждую ночь перед сном простолюдин мысленно повторяет стихи Вдовствующей императрицы, и каково же было моё удивление: чем больше вникаешь, тем слаще вкус! Вообще-то я тоже большой любитель поэзии, но, познакомившись со стихами Вдовствующей императрицы, простолюдин больше не смеет и думать о том, чтобы слагать стихи самому. Смысл в поэзии Вдовствующей императрицы нов и необычен, а стиль столь многообразен, что, не услышь я это своими ушами, воистину не поверил бы, что столь непохожие друг на друга стихи могли выйти из-под пера Вдовствующей императрицы.

Лицо Жун Шуи окончательно вытянулось, уголки глаз сурово опустились, и она холодно бросила:

— Похвалы этим стихам бэньгун наслушалась с избытком, можешь больше не продолжать.

Чжоу Хуань казался растерянным, но с ещё большей страстью в голосе продолжал:

— Стихи Вдовствующей императрицы таковы, что никакие похвалы не смогут описать...

— Довольно, бэньгун уже сказала — больше ни слова о стихах.

Жун Шуи разгневалась.

Сяо Нинъянь изначально стоял в стороне, дожидаясь слова Вдовствующей императрицы, но теперь насторожился. Он молча наблюдал за странным поведением Чжоу Хуань, испытывая легкое недоумение, и сам того не замечая, начал сверлить его полным скрытого расследования взглядом.

Чжоу Хуань послушно съёжился, словно не понимая, чем именно разгневал императрицу, и изобразил на лице нерешительность: сказать хотелось, но было боязно. Выглядел он при этом крайне застенчиво и жеманно.

Судя по текущей обстановке, только что он задал неплохой старт и по крайней мере в какой-то мере вызвал у Жун Шуи отторжение. Опасаясь, что если он продолжит молоть чепуху по простоте душевной, это начнет угрожать его собственной шкуре, ему пришлось благоразумно захлопнуть рот.

Лицо Жун Шуи слегка посветлело:

— Я немного устала. Подойди и разомни мне плечи.

Чжоу Хуань огляделся по сторонам и с опозданием сообразил, что Жун Шуи обращалась к нему. Мысленно тяжело вздохнув, он изо всех сил изобразил польщённое до глубины души выражение лица и семенящей походкой приблизился к ней.

Жун Шуи в романе была женщиной властной, с огромными амбициями и жёстким характером, а пуще всего на свете она терпеть не могла робких и трусливых мужчин.

При этой мыслей Чжоу Хуань дрожащими руками потянулся вперед, тут же одернул их назад и добрую полуминуту простоял без движения.

Жун Шуи скосила на него глаза:

— Чего ты ждёшь?

Чжоу Хуань снова принялся мяться и кривляться. Сложив пальцы «орхидеей», он едва коснулся плеча Жун Шуи и отдёрнул руку, словно его ударило током. Казалось, от чрезмерного волнения у него заплетался язык:

— Простолюдин боится… боится потревожить драгоценное тело Вдовствующей императрицы, мне как-то не решается прикасаться.

Жун Шуи нахмурилась, глядя на его сложенные пальцы. Омерзение в её глазах разгоралось всё сильнее, и даже то лицо, что изначально казалось ей поразительно прекрасным, теперь сделалось самым заурядным. Она холодно махнула рукой:

— Ступай вон.

Чжоу Хуань поспешно отступил назад и опустился на колени, а его руки и ноги заметно подрагивали.

Сяо Нинъянь сделал несколько шагов вперёд:

— Матушка, я помну вам плечи.

Только теперь Жун Шуи обратила внимание на Сяо Нинъяня, всё это время ожидавшего в углу, и её взгляд стал ещё холоднее:

— Не нужно.

Сяо Нинъянь на мгновение замолк, а затем спросил:

— Как матушка намерена поступить с этим человеком?

Чжоу Хуань мгновенно перестал дышать и насторожился, опасаясь, как бы Жун Шуи в каком-то умопомрачении не вздумала всё же зачислить его в гарем.

Жун Шуи произнесла:

— Личико у него и впрямь выдающееся, пока оставь его в покое, не трогай. А во всём остальном он здесь больше без надобности — отведите его в Палату евнухов, хоть какая-то польза будет.

http://bllate.org/book/36959/4597916