Прошло уже больше получаса, а он кроме как пялиться на него, больше ничего не делал.
Будто стоило только посмотреть на Мори, как тот сразу отдаст ему карту.
Скучно.
На чайной вечеринке какой-то инсектоид с зелёной шевлюрой бросил на Мори взгляд, и в его высокомерном тоне, в каждом слове сквозило презрение к такой низкосортной шпане, как Мори:
— Ашер, почему ты сегодня такой тихий?
— Неужели боишься сболтнуть лишнего, и мы начнём над тобой смеяться? — слова Зеленой Гусеницы вызвали дружный гогот.
Это были привычные издевательства над прежним хозяином тела; в памяти они сохранились, но выглядели смутными и размытыми.
Пожалуй, первоначальный владелец и сам не желал этого вспоминать.
Мори лениво пересел поудобнее, прищурился и произнёс:
— Я больше полумесяца просидел в изоляторе. Давно уже отстал от того, что модно, а что нет.
— К тому же, господин Морфий, твой уровень примерно равен моему, а нам, низкородным трутням, как ни рядись, S-класс всё равно не умиротворить.
Хотя численность военных инсектоидов S-класса значительно превышала количество трутней того же или даже А-класса, из-за нехватки феромонов те не могли их успокоить. Поэтому даже если воины S-класса соглашались стать супругами-наложниками для трутней А-класса, до таких низкоуровневых отбросов, как они, очередь всё равно не доходила.
Трутни любили меряться друг с другом, особенно те, что происходили из примерно равных семей и изначально имели одинаковое положение. Неизменным оставалось лишь одно — вопрос с самками.
Всего одна фраза била в самую болевую точку, опуская Морфия до уровня Мори. Хотя самому Мори это особой выгоды не приносило, но репутацию Морфия подпортило знатно.
— Черт, черт, черт!
Мори с улыбкой наблюдал, как зеленоволосый трутень бесится.
Остальные инсектоиды замерли, лихорадочно пытаясь сообразить: тот ли самый это Мори, которого они сегодня позвали?
Куда подевалась прежняя забитая деревенщина, позволявшая вытирать о себя ноги?
С чего он вдруг стал таким дерзким?
Конечно, хорошо, что задирают не тебя...
Морфий с ожесточением уставился на Мори, а тот преспокойно уплетал пирожные, наслаждаясь моментом.
Морфий разозлился ещё сильнее. Все знали, что его семья — потомственные медики, главенствуют в ней полусамочки, а трутней мало, и уровень у них низкий.
Но сам он мнил себя высшим трутнем и ни за что не опустился бы до того, чтобы тыкать в другую особь пальцем и поливать грязью на чём свет стоит. Поэтому, как и всегда, его осенила блестящая мысль, и он вполне законно перевёл всю свою злость на одну из самок.
— Во всем виновата та самка из семьи Хилло! Носит длинные волосы, чтобы соблазнять мужиков, а сама не явилась ни на одно свидание вслепую. Неужели она и вправду ждет, пока принудительное распределение выдаст её за какого-нибудь низкородного мерзкого трутня?
Мори даже слушать не стал, прикидывая про себя: если Монли и сегодня не попытается загнать его в ловушку, он сию же минуту уходит.
Впрочем, в одном он не мог не согласиться:
— Длинные волосы у него и правда чертовски притягательные.
— Парни... у меня есть идея, — заговорил инсектоид с ярко-рыжими волосами. Мори, правда, казалось, что шевелюра у того крашеная, а родной цвет — смесь рыжего с коричневым, вроде бы он был низкоранговым отпрыском какого-то знатного рода. — Когда самку из семьи Хилло принудительно распределят, давайте выкупим её. И тогда мы сможем...
— Я обязательно растреплю его волосы и изорву их в клочья, — хохотал этот тип так, словно самка уже оказалась у него в руках и целиком зависела от его прихотей.
— Я притащу его сюда, и мы все вместе! А еще заставим на суде — когда заседание будет идти — чтобы он явился по всей форме, лишим его должности, а потом прямо в зале суда на глазах у всех его сослуживцев засунем этот молоточек ему в...
— Господа, — неожиданно подал голос Мори, обрывая фантазии трутней. Несколько пар недовольных глаз уставились на него. — Приношу свои извинения за тридцать минут, впустую потраченные моей жизнью, и спешу со всеми вами попрощаться.
Мори выразился витиевато, и остальные соучастники не сразу уловили суть. Они тупо уставились на него, не понимая, за что он вообще извиняется?
Закончив говорить, Мори развернулся и зашагал прочь. Монли, заметив это, мысленно выругался и тут же окликнул его:
— Не смей уходить!
Мори обернулся, вопросительно глядя на него:
— Что-то нужно?
Монли не нашелся, что ответить.
Сообразительнее всех оказался управляющий из поместья Джед: он мгновенно преградил Мори дорогу, почтительно склонил голову перед Монли, и в его словах явно сквозило подсказывающее намеки подтекст:
— Господин, вы ведь собирались в комнату отдыха?
Ого, значит, всё уже готово. Знай он заранее, мог бы и сам прямо спросить, где тут комната отдыха.
Мори недобро улыбнулся, выглядя так, будто это он сам расставляет ловушки:
— Ты прав, я устал.
Монли тут же отдал приказ управляющему:
— Верно, живо проводи господина Ашера отдохнуть.
Остальные инсектоиды ошеломленно переглянулись, ломая головы над тем, с чего это господин Монли сегодня так носится с этим низкоранговым Ашером.
В комнате отдыха управляющий сбросил с лица притворную улыбку:
— Прошу вас, господин.
Мори окинул взглядом роскошную двуспальную кровать в комнате отдыха, прислонился спиной к двери и разочарованно протянул:
— Вы что, совсем не умеете делать сюрпризы?
Управляющий на мгновение растерялся:
— Внутри комнаты есть сюрприз, господину он обязательно понравится.
Управляющий испытывал смутную тревогу, ему всё казалось, что господин трутень уже что-то раскусил:
— Это же особняк семьи Джед, неужели господин всё еще опасаетесь...
Бах! Тяжелая дверь перед его носом захлопнулась, заглушив слова управляющего на полуслове:
— ...
Управляющий активировал ИскИн: на экране высветилось изображение связанной по рукам и ногам самки. Он нажал на кнопку разблокировки и запер дверь комнаты отдыха извне.
Внутри комнаты отдыха Мори уселся прямо на диван, подцепив ногой стоявший под журнальным столиком ящик, выкатил его наружу и поставил на него ногу:
— Открывай.
Спустя мгновение из-за портьеры показался инсектоид. Его тело пересекали переплетения красных нитей, из-под фуражки выбивались золотистые пряди, а надетый на нем белый парадный мундир то тут, то там топорщился прорезями, так что при ходьбе соблазнительно обнажались бедра.
Он подошел к Мори, опустился на колени, сведя ноги вместе, и, наклонившись, откинул крышку ящика.
Мори с усмешкой наступил сапогом на колени самки, но голос его звучал холодно:
— Встань на одно колено.
Самка замерла на долгие секунды, молча сменила позу и медленно приподняла одну ногу.
Мори тихо усмехнулся.
Уши самки мгновенно покраснели.
Щелк — замок ящика поддался.
Самка положила ящик плашмя на пол и чинно опустилась на колени:
— Прошу господина сделать выбор.
Мори расслабленно опустил руку, растопырив пальцы:
— Выбирай ты. Подашь мне сам.
Кончики пальцев самки едва заметно дрожали. Скользнув по разнообразным приспособлениям, он в конце концов ухватился за плеть с похожим на цветок набалдашником и протянул её Мори:
— Прошу господина воспользоваться этим.
Мори легонько хлопнул себя хлыстом по левой ладони:
— А ты умеешь выбирать. От такого хлыста и следов много, и звук громкий, а совсем не больно.
— Не смею, — тут же отозвалась самка.
— Что такое? Разве я что-то не то сказал? — в свою очередь поинтересовался Мори, в его серо-черных глазах невозможно было прочесть ни единой эмоции.
Самка опустила голову еще ниже. Ходили слухи, что низкоранговые трутни из-за нехватки феромонов не способны открыть репродуктивную полость самки, а потому изощряются в своих утехах куда безумнее остальных.
Мори внезапно уперся кончиком хлыста в подбородок самки и резко задрал его вверх. Длина свисающего ремня оказалась идеальной: он легко скользнул по телу самки, вызывая щекотку, и та непроизвольно плотно сжала бедра.
Его тошнило. Тошнило от самого себя за то, что он вынужден ублажать какого-то трутня D-класса и заманивать его в ловушку, чтобы оставить на себе улики. Но феромоны низкоранговых трутней были настолько слабы, что не могли оставить следа в духовном море военного инсектоида А-класса. У него оставался лишь один выход — самый омерзительный из всех.
В тот же миг самка, казалось, приняла окончательное решение. Она вытащила из ящика самую толстую и длинную плетку и вскинула руки над головой:
— Прошу господина воспользоваться этим.
Этот хлыст пришелся Мори по душе. Швырнув прежнюю плетку в сторону, он перехватил ту, что держала самка — тяжёлую, внушительную.
— Не боишься боли? — спросил Мори.
В этот момент самка должна была ответить, что милость господина — это величайшая честь, о которой можно только молить.
Но в нем взбунтовалась гордость военного инсектоида А-класса, и он засомневался.
— Похоже, боишься.
Не успело затихнуть эхо слов, как Мори взмахнул хлыстом высоко над головой и рявкнул:
— Боишься — уворачивайся!
Хлёст! Хлыст еще рассекал воздух, а над ухом самки уже пронесся резкий свист рассекаемого пространства. Интуиция подсказывала: удар такой силы способен запросто переломить ему позвоночник!
Самка срезала мгновенно: сжавшись в комок, она стремглав кувыркнулась по полу, уходя из-под удара.
Хлёст! — и от пола взметнулось облачко пыли.
Опираясь одной рукой о землю, самка впервые подняла взгляд на трутня. Тот уже встал с дивана; в его бездонных темных глазах самка неожиданно прочитала одобрение.
— Неплохо. И всё-таки как же я люблю физическую форму военных инсектоидов, — бросил Мори, подходя к двери. Прислонившись к ней спиной, он вытащил из ладони миниатюрную глушилку и прилепил её к стене.
— Господин, вы... вам нельзя уходить, — самка проползла несколько шагов и рухнула на колени у ног Мори, умоляя о пощаде. Однако её золотистые глаза пристально следили за крошечным чипом на сканере, выжидая момент для броска.
Мори усмехнулся:
— Эта глушилка, которую я купил, стоит недорого, ей нужно пять минут. Как раз за эти пять минут я и заставлю тебя со всем согласиться.
С этими словами Мори придавил ногой поясницу самки и произнес:
— Ты же знаешь мою репутацию. Тебе противно притворяться, а мне смотреть на это тоже тошно.
Пользуясь тем, что самка не видит, Мори выпустил из-за спины длинный чёрный хвост, который бесшумно обвился вокруг и кончиком коснулся поясницы самки, словно лапка стрекозы.
— Не бойся, это средство я купил дорогое. Оно действует очень быстро.
Самка испуганно затрепетала. В голове пронеслись бесчисленные варианты странных препаратов, которые трутни обычно используют на самках. В тот момент мысли рассыпались по звёздному скоплению, подобно обломкам разрушенного звездолёта; разум отступил на задний план, и она уже не понимала собственных желаний.
— Всего лишь препарат, лишающий тебя возможности сопротивляться — думаю, ты можешь судить по мне, я говорю правду. Но я толком не знаю, каков предел выносливости у вас, самок, а потому позволь мне подстраховаться еще раз, — с напускным огорчением произнес Мори. Кончиком сапога он подтолкнул самку в бедро, переворачивая на спину, и свободной рукой расстегнул собственный ремень.
Зрачки самки затрепетали.
Вспыхнув, за спиной распахнулась пара золотистых крыльев, заливая комнату ярким сиянием. Только вот в отличие от той грозной мощи, о которой слыхал Мори, эти крылья безвольно обвисли, прижавшись к полу, и в них не оставалось сил даже на то, чтобы взмахнуть.
Мори одобрительно кивнул:
— Красиво.
— Господин... — весь расчет в глазах самки исчез, сменившись подлинной, выстраданной мольбой. — Умоляю, покончите со мной побыстрее.
Мори счел, что и так проявил немало милосердия. Или она что, рассчитывала, что он нашпигует её зельем едва они переступят порог?
http://bllate.org/book/36956/4597575
Готово:
