Сяо Цинь: Не пользуйся тем, что ты хорошо устроился, и не притесняй меня. У нас равные романтические отношения, я не твоя содержанка, ты не можешь мне что-то указывать, а вот я тебе могу — потому что ты содержал других, и меня это ужасно задевает! Теперь у меня в душе остался осадок, стоит только вспомнить, сколько раз вы сожрались с этим мужиком, мне становится так паршиво. Жалею, что сошёлся с тобой, но расставаться не хочется. Переведи-ка мне пять тысяч, завтра пойду к психотерапевту. Если не вылечу эту душевную рану, меня от одной мысли, что ты меня обнимешь, воротить будет, и во всём виноват ты!
Густая стена текста заняла бо́льшую часть экрана. Чи Янь перечитал сообщение туда и обратно несколько раз. Усталость после тяжёлого дня ещё не рассеялась, а глубокой ночью снова приходится лично разгребать эти беспочвенные сплетни. Он отстучал три знака:
— Никого не содержал.
Однако полминуты спустя:
Сяо Цинь: Не ври мне! Если тебе действительно есть до меня дело, дай мне сходить к психотерапевту. Эта моя душевная рана — твоих рук дело, и ты должен ответить за это.
Чи Янь ничего не ответил и, поддавшись подсказке помощника, встал и взял багаж.
Понимая, что телефон с огромной вероятностью продолжат бомбардировать, перед тем как войти в лифт, он ещё раз бегло просмотрел то полотно текста, задержав взгляд на фразе равные романтические отношения. Пальцы, зависшие над экраном, на мгновение замерли, и в конце концов он отправил в ответ три символа:
— Ничего не было.
Но ещё полминуты спустя:
Сяо Цинь: Я же просил не врать. Ты же не женщина, у тебя нет этой самой плевы, мало ли что ты там мелешь.
Чи Янь уставился на текст сообщения, межбровье слегка сдвинулось, подбородок напрягся, а пальцы крепче сжали края телефона.
Стоило ему сесть в машину, как всплыло новое сообщение.
Сяо Цинь: Значит, не пускаешь меня к психотерапевту? Ладно, тогда пока у меня в душе не пройдет этот осадок, мы не будем сближаться дальше. Это ты перед виноват передо мной, мне сейчас правда очень плохо, сердце кровью обливается, понимаешь нет? Ты должен меня утешить.
Обелили его или очернили — Чи Янь больше не стал спорить, откинувшись на сиденье, чтобы передохнуть.
Сегодняшний вечер выдался особым, поэтому он ответил одним словом: «Хорошо».
Сяо Цинь: То-то же. Закажи-ка мне ночной перекус, доставь, утешь меня. Я буду стейк. Сначала пойду в душ, потом мы с тобой еще разберемся.
Чи Янь не удивился. Перед тем как заказать ночной перекус для этого молодого господина, он отправил сообщение в WeChat своему партнёру по бизнесу.
Ли Ван, только что добравшийся до дома, сперва усмехнулся, увидев сообщение: его братец сегодня на редкость вёл себя как нормальный человек, у него проявились хоть какие-то живые эмоции.
Он перекинул голосовое:
— Я вообще-то языком не трепал. Он сам спросил, ну я и назвал твою фамилию, рассказал о твоей работе. К тому же ты сам не предупредил меня заранее. Даже если эта фамилия тебе не по душе, не обязательно же было прятать всё и утаивать?
Чи Янь:
— Ничего подобного.
— Я тут по делам в Наньчэне, больше не говори ему о моей работе.
Ли Ван сразу уловил подтекст и отправил ещё одно голосовое:
— С чего это ты вдруг сорвался в Наньчэн? Я-то думал, ты до утра будешь кризис-менеджментом заниматься. Раньше надо было болтать. Я же за тебя всё объяснил, сказал, что ты вырваться не можешь — ну, знаешь, испугался, что этот молодой охранник на тебя глаз положит.
Чи Янь:
— Голова раскалывается, сделай для меня кое-что.
Ли Ван поддразнил его:
— Ого, разругались? Смотри-ка, сам же специально просил меня разрешить ему пользоваться твоим компом. А если он и правда воспользуется и нароет какие-нибудь пикантные новости, ты же опять будешь недоволен, сам себе проблемы создаёшь. И что мне завтра ему сказать? По-моему, пусть бросает он эту работу, сколько он там зарабатывает, только и терпит, что сальные лапы старых извращенцев.
Чи Янь:
— Еду в аэропорт.
Ли Ван сильно удивился. По его оценкам, Чи Янь ещё тогда, когда звонил ему, уже поручил Лин Мо заказать билет на последний рейс. На словах говорит, что они не так уж близки, а сам, похоже, давным-давно улетел обратно в Бэйчэн.
Он только собрался спросить, какое именно дело нужно уладить, как Чи Янь сам сбросил вызов и позвонил напрямую.
…
В ванной комнате клубился туман.
Гель для душа и шампунь на полке оказались сплошь заграничными брендами, названий которых Ши Цинь отродясь не слыхал. Зато запах шампуня был до боли знаком — ещё вчера он чувствовал его от чьей-то макушки. Не церемонясь, он щедро выдавил огромную лужу на голову и принялся втирать, пока каждая волосинка не пропиталась ароматом. Геля для душа он тоже жалеть не стал: намазался с ног до головы, от шеи до пят, не пропустив ни единого сгиба, и вымылся так, что от него самого исходил сплошной аромат.
До чего же ахеренно было принимать этот душ! Как же давно он так не кайфовал, оставалось только найти кого-нибудь, чтобы плечи размял да ноги помассировал.
Закутавшись в банный халат, Ши Цинь обнаружил, что тот ему катастрофически велик: ворот то и дело норовил съехать набок, висел мешком, но приходилось кое-как терпеть. Когда волосы высохли наполовину, он наугад открыл зеркальный шкафчик и порылся в нём: кроме туалетных принадлежностей, там нашлись лишь мужская электробритва, лосьон после бритья и всё в таком духе.
Этот тугодум всё-таки умел разделять личное и работу — не стал пихать сюда презервативы.
Закрыв шкафчик, он повертелся перед зеркалом, трогая подбородок — кожа была гладкой, без единой щетинки. Раньше он даже переживал, что у него растет мало волос на теле, мол, недостаточно настоящий мужик, а теперь вот радовался. Хорошо хоть от природы растительности мало, а то со всеми этими скитаниями по свету на одно бритье бы разорился.
Прикинув, что стейк привезут ещё нескоро, Ши Цинь вернулся в комнату. Бросив взгляд на сваленную на диване мятую форму охранника, он почувствовал к ней лишь растущее отвращение. Распахнув платяной шкаф, он обнаружил, что там висят сплошь одинаковые рубашки и костюмы, не было даже пижамы, зато нашлись новые трусы. Правда, когда он прикинул их размер, оказалось, что они слишком огромные и надеть их просто невозможно.
Блин, да почему у этого тугодума всё такое гигантское?! Вечно выпендривается!
Выругавшись, Ши Цинь решительно сбросил халат и рухнул прямо на кровать. Кожа тут же ощутила прохладу простыней, он натянул одеяло, закутавшись с головой — кайф.
Прикрыв глаза, он наслаждался этим блаженством. Было настолько удобно, что не прошло и пары минут, как его сморил сон. Он уже почти погружался в сновидения, когда телефон резко завибрировал, мгновенно выдернув его из дремоты.
Тугодум: Ночной перекус прибыл.
В конце концов аппетит победил сонливость. Ши Цинь вылез из кровати, выудил из шкафа первую попавшуюся рубашку, шлёпая шлёпанцами, выбрался из комнаты отдыха и увидел на письменном столе большой утепленный пакет для еды. Упаковка совершенно не походила на доставку из обычного сервиса — никаких чеков с заказом, а ему ведь так хотелось узнать, во сколько это обошлось.
Усевшись за стол, он поспешно разорвал пакет. Внутри обнаружился целый сет: стейк снаружи поджаристый, а внутри нежный; вяленая говядина с дыней; толстые ломтики говяжьего языка; спаржа и черри, обжаренные в масле до золотистого цвета; даже суп был налит в термокружку, а сквозь упаковку пробивался обжигающий жар, вызывая дикий аппетит.
Когда с опустошением тарелок было покончено, Ши Цинь сыто отрыгнул, вразвалочку вернулся в комнату отдыха, почистил зубы, умылся, скинул рубашку и снова рухнул на широкую кровать. Схватив телефон, он тут же строчил сообщение этому гаду.
Сяо Цинь: Я наелся, но ты меня не утешил. Знаешь почему?
В зале ожидания аэропорта Чи Янь, только что прикрывший глаза, понятия не имел, когда же этот молодой господин наконец угомонится. Проявив терпение, он подыграл:
— Почему?
Сяо Цинь: Да потому что этот заказ явно кто-то специально отвозил. Ты что, вечно используешь этот приём, чтобы утешать того певца? Эх, как подумаю, мне становится тошно. Скажи честно, вы с ним кувыркались на той постели, на которой я сейчас лежу? Только не ври.
Чи Янь прочитал сообщение, но отвечать не стал, перевёл телефон в беззвучный режим и медленно прикрыл глаза, чтобы немного отдохнуть.
Лишь перед самой посадкой он открыл несколько новых непрочитанных сообщений.
Сяо Цинь: Молчание — знак согласия.
Сяо Цинь: Чего не отвечаешь? Тоже понял, что тебе совестно, да? Меня сегодня этот старый пердун за жопу лапал, а ты мне ещё настроение портить берёшься, к тому же к психотерапевту не пускаешь. Ты вообще меня ни во что не ставишь, тебе плевать, как мне хреново!
Сяо Цинь: Хотя... раз уж ты ради меня его бросил, я даже обрадовался. Сначала думал — ладно, не буду с тобой спорить, в конце концов, это твоё прошлое, сам виноват, вляпался. Но раз ты со мной так холоден, что это вообще значит? Можешь хоть слово сказать?
Тугодум что, уснул уже?..
Ши Цинь строил грандиозные планы, надеясь вызвать у Чи Яня чувство вины, но все его выпады ушли в никуда, словно кулаком в вату — ни малейшего отклика. Его аж трясло от злости! Да кто вообще станет терпеть такую долбаную любовь, если этот ублюдок палец о палец не ударит? Ни за что он больше с таким не возится.
— Бр-р-р…
Увидев уведомление о новом сообщении, он молниеносно ткнул в экран и замер.
Тугодум: Спи.
— Да спал я твоего деда! — выругался Ши Цинь в экран телефона, правда, смелости у него хватало лишь на то, чтобы трусливо выплеснуть злость на словах.
Сегодня у него уже не было настроения нянчиться с этим тугодумом. Скупой чёрт, даже пары перьев не вырвешь, жмот до мозга костей — и это называется любовью? Пожалуй, вести дела со старшим сменщиком Лю Цзяньго было куда надежнее.
Главное — избегать этого громкоголосого типа, и тогда удастся благополучно дотянуть до конца месяца.
Но Ши Цинь снова помрачнел: и чего хватит этой тысячи с полтиной? Вообще-то работа охранника и впрямь неплоха, куда комфортнее всей той чёрной работы, что он тащил раньше, да и платят больше. К тому же он понимал: Лю Цзяньго сжалился над ним и протянул руку помощи исключительно из жалости, увольнять Ван Гуанцяна ради него никто бы не стал.
С этой тоской на сердце он постепенно провалился в сон.
…
Измотанный ударами судьбы, он давно привык вставать рано, но на этот раз Ши Цинь от души выспался в комфортной обстановке. В комнате отдыха горел прикроватный светильник, свет которого сопровождал его всю ночь — куда спокойнее, чем у Чжао Пинь, и даже ни единого кошмара не приснилось. Уставившись разомкнутыми глазами в незнакомый потолок, он почувствовал подступающую лень: ему отчаянно захотелось залечь здесь на всю жизнь, изо дня в день пожирая роскошную еду.
— Проснулся?
— … — Ши Цинь резко вздрогнул и, скосив глаза, увидел человека, сидевшего в кресле у противоположного края кровати.
Он настороженно приподнялся, собираясь соскочить, но, опустив взгляд и столкнувшись глазами со своим голым телом, с ужасом осознал: кровать оказалась настолько удобной, что заснул он абсолютно без одежды. Черт! Этот проклятый педик решил воспользоваться ситуацией?! В панике он принялся карабкаться на другой край маτpaca, лихорадочно нашаривая одежду, и впопыхах неудачно подвернул левую лодыжку.
— А-ай, мать твою!
Перед глазами Чи Яня Ши Цинь исчез, уступив место лишь паре тощих ступней на самом краю кровати, которые в испуге дёрнулись, а пальцы сжались в комок.
Тот по-прежнему сидел на своём месте, не собираясь сдвинуться с места и даже не думая протянуть руку помощи.
— Черт, до чего же больно! — Ши Цинь кое-как, барахтаясь, уперся руками в край кровати и уселся. Лодыжка полыхала от боли, да ещё и задницей приложился обо что-то. Подняв голову, он уставился на диван и, заметив это бесстрастное каменное лицо, мгновенно взорвался, ощетинившись всем существом: — Ты вообще нормальный?! Сидишь тут молча, как привидение, пугаешь! Между прочим, у меня больное сердце! Доведёшь до инфаркта — платить будешь!
Взгляд Чи Яня скользнул по растревоженной постели, опустился на валявшиеся на полу халат и рубашку и в конце концов вернулся к этому лицу, раскрасневшемуся от гнева.
Он произнес:
— Вставай, отвезу тебя к психотерапевту.
Ши Цинь: «……»
Глава 12. Ты мне должен
Ши Цинь яростно сдернул с дивана мятую форму охранника, натягивая её на себя. Затягивая ремень, он так сильно дёргал его, что в каждом движении кипела злость, а про себя он уже раз восемьсот проклял этого ублюдка.
Этот тугодум что, с дуба рухнул?! С утра пораньше пугает людей, как нечисть, прокрался без звука — наверняка ведь хотел воспользоваться моментом, пока он спал! А в итоге, увидев, что он грохнулся, не только не помог подняться, но ещё и с притворным видом принялся подгонять одеваться, бросив напоследок: «На кого ты похож голышом», — и свалил! Это вообще что за хрень такая?!
http://bllate.org/book/36943/4596278
Готово:
