Небо было черным и мрачным, тусклые фонари светили так, будто их заволокло слоем пыли.
Ши Цинь сидел верхом на своем разваливающемся электроскутере, выудил из кармана мягкие сигареты Байша, роскошно зажгтя уже вторую за сегодня, и жадно затянулся. Резкий удар никотина заставил его яростно закашляться, но царивший в душе кавардак от этого ничуть не уменьшился.
В ту же ночь Ши Цинь потерял сон.
Свернувшись калачиком на узкой односпальной кровати, он слушал, как старый вентилятор со свистом крутится, раскачивая накопившуюся на лопастях за долгие годы грязь и время от времени издавая глухое гудение. Комары тоже решили присоединиться к веселью: они вились над самым ухом и оставляли на его руках и ногах мелкие красные укусы.
Промучившись до тех пор, пока небо за окном не посветлело, он резко сел, обведя взглядом тусклую и полуразрушенную комнатку. Каждая небрежная деталь напоминала ему о том, насколько скверно складывается его нынешняя жизнь и что в будущем у него нет ни единого шанса выбиться в люди.
Он наконец прозрел: гордость не намажешь на хлеб.
Будь на месте другого человека, он бы еще поломался, но Чжоу Янь — совсем другое дело.
Прошло уже семь лет, а тот все не оставляет к нему нездорового интереса...
Разве не значит это, что Чжоу Янь не станет чинить неприятности? Он ведь сможет буквально запрыгнуть Чжоу Яню на голову — стоит лишь бросить самую малость мнимой сладости, и крутись как хочешь.
Вот же скрытный тип, до чего же скрытный.
Утро, шесть часов.
Летняя духота смешалась с сыростью. Согнувшись пополам, Ши Цинь чистил зубы у покрытой ржавчиной чугунной крышки ливневки. Пена во рту еще не успела сойти, как сзади послышался скрип трехколесного велосипеда.
Он быстро прополоскал рот, сунул зубную щетку в стакан, отнес все в комнату, а вернувшись, жестами показал что-то пожилой женщине, которая изо всех сил толкала трехколесник.
Дорога перед домом была разбитой, усеянной мелким мусором, в углу валялись две связанные стопки картона и несколько полипропиленовых мешков с бутылками и банками, так что трехколесному велосипеду было трудно развернуться.
Напрягая правую ногу и стараясь не переносить вес на левую, он сквозь зубы вытолкал велосипед на дорогу, перевел дух и только после этого вернулся, чтобы помочь с кардоном, бутылками и банками.
Пожилая женщина с улыбкой сначала замахала на него руками, затем стала показывать что-то на пальцах и, повернувшись, указала на комнату, давая понять, что в горшке остался завтрак и Ши Цинь может поесть перед тем, как идти на работу.
— Понял, — кивнул Ши Цинь, прослеживая взглядом направление, куда указывала Чжао Пинь.
В ветхом доме с открытой дверью стояли старые, затертые до глянца столы и стулья. Цементный пол был подметен довольно чисто, однако углы и проходы оказались завалены всяким хламом, принесенным с помойки, так что даже у порога приходилось протискиваться боком, отчего все вокруг казалось тесным и захламленным.
Он прожил здесь уже ровно три месяца. Женщину, приютившую его, звали Чжао Пинь. Она была вдовой, глухонемой, без детей и зарабатывала на жизнь ежедневным сбором макулатуры и бутылок.
Вспомнив что-то, Чжао Пинь схватила Ши Циня за руку и потащила в комнату.Прообщавшись три месяца, Ши Цинь всё ещё не до конца понимал её язык жестов, но догадался, что она хочет ему что-то показать. Он подумал, что Чжао Пинь снова подобрала какую-то диковинную вещицу и хочет попросить его оценить её, но в развернутой старой простыне оказался большой сверток из ткани.
Заглянув внутрь, он увидел мужскую одежду на осень и зиму — брюки и кофты с длинным рукавом были сложены аккуратно стопка к стопке. Чжао Пинь взяла покрытую катышками красную толстовку с капюшоном и приложила к его груди, оценивающе кивая и показывая большой палец, а затем указала на небо за дверью.
Ши Цинь вмиг всё понял. Чжао Пинь говорила, что эта одежда будет отлично на нем смотреться и как раз подойдет, когда похолодает.
Когда Чжао Пинь уселась на трехколесный велосипед, он посмотрел на ее тощую согбенную фигурку и мысленно прикинул: нужно срубить куш покрупнее и купить этой несчастной женщине дом, всё-таки она вызывает жалость.
Солнце в половине седьмого вечера уже не так сильно палило.В пригороде машин было мало. Ши Цинь ехал на своем электроскутере, и вся его голова была занята лишь одним вопросом: сможет ли он побороть свой страх перед гомосексуализмом. Чтобы сорвать большой куш, неизбежно придется на что-то пойти.
Держаться за руки — это, пожалуй, не проблема, с этим можно справиться.
Внезапно он вспомнил, как в десятом классе на уроках физкультуры у него несколько раз был физический контакт с Чжоу Янем. Самый нелепый случай произошел, когда он по неосторожности буквально ввалился Чжоу Яню в объятия, а тот еще и подхватил его. Впрочем, особого отвращения это не вызвало. Просто его приятель Шэнь Вэй, когда Ши Цинь не проявлял никакой реакции на просматриваемые ими фильмы для взрослых, любил подкалывать его этим случаем, спрашивая, каково это — быть в объятиях парня, приятно ли было.
Теперь, оглядываясь назад, понимаешь, какая же это была глупость.В тот год Чжоу Янь еще не написала ему любовное письмо, да и он сам давно забыл про те объятия в спортивной кладовой. Это Шэнь Вэй вел себя как последняя сволочь: когда письмо всплыло, он раскопал этот древний пустяковый эпизод и стал насмехаться над ним, мол, тот заразится гомосексуализмом. Ему самому было неприятно, поэтому он со злости привязался к Чжоу Яню, а в порыве гнева даже порвал чужие тетради.
Может, дать побольше сладкого в качестве компенсации?
Вдруг Чжоу Янь обрадуется и тут же отвалит ему пять миллионов!
А поцелуй... Стоило только мысленно представить эту картину, как брови Ши Циня мгновенно сошлись на переносице, скулы напрягли чуть ли не до тошноты. Он торопливо вцепился в тормоза, прижался к обочине, уперся руками в колени и сделал пару глубоких вдохов, прежде чем ему стало легче.
Он поднял взгляд на красный свет светофора неподалеку, затем снова опустил голову и пнул носком ботинка камешек под ногами. Невозможно представить поцелуй с Чжоу Янем — слишком уж жутко.
Ладно, проехали. Сколько удастся урвать — столько урвал, некоторые вещи действительно нельзя заставить себя делать через силу.
Однако прозревший Ши Цинь никак не ожидал, что в следующие несколько дней, не говоря уже о самом Чжоу Яне, даже тени того черного Мерседеса не появится.
И это после того, как он морально подготовился! Приветственная речь крутилась у него в голове и настаивалась несколько ночей подряд, он даже занимался самовнушением изо дня в день. Да дошло до того, что он уже с грехом пополам готов был смириться с объятиями и поцелуями в щеку, которые шли дальше обычного держания за руки.
Вот только мать твою, где же сам Чжоу Янь?!В день Чуфу выпала очередь Ши Циня впервые заступить на подмену в патруль, да вот не задача — напарником оказался Тао Хуэй. Они отвечали каждый за свой корпус, а после обхода должны были вернуться в дежурку для отметки.
— Чжао Вэй, разве ты не хотел освоиться? Оба корпуса теперь на тебе, — Тао Хуэй не стал церемониться. — Как закончишь, звякни мне, я пойду посижу в будке вместо тебя.
Во время подмены будка временно закрывалась, транспорт пускали через восточные ворота, так что дежурный там был не нужен.
Ши Цинь давным-давно раскусил желание Тао Хуэя побездельничать, но как раз собирался попытать счастья в той технологической компании. И всё же оставалось при себе прежнее мнение: не стоило опускаться до споров с долбоёбом.
Понаблюдав с неделю, он также уяснил себе инсайдерскую информацию, известную Цянь Ляну и Чжан Яну: стоило выпасть ночной смене Тао Хуэя, как Ван Гуанцян непременно оказывался на месте.
Не считая Чжоу Яня, Ши Цинь испытывал отвращение к геям и предполагал, что у Тао Хуэя с Ван Гуанцяном шашни, поэтому в последнее время всячески избегал обоих, страшно боясь подцепить какую-нибудь мерзкую заразу.
Как только Тао Хуэй испарился, Ши Цинь прямиком направился в офисное здание.
Он одержимо стремился отыскать Чжоу Яня, чтобы поскорее вырваться из нынешнего положения и вместе с тем порвать отношения с Чжао Пинь, пока та всерьёз не возомнила его своим сынком и не стала доставлять хлопоты.
Чжао Пинь была слишком властной женщиной, чья тяжёлая судьба — сплошь её собственных рук дело. Пару дней назад она подвернула ногу, и крутить педали трицикла ей давалось с трудом, однако она упрямо перлась собирать мусор, отчего у него самого на душе скребли кошки.
На беду, Чжоу Яня в корпусе А не оказалось.
Ши Цинь приметил ту самую интернет-компанию. По меркам парка она считалась крупной, занимая целых два этажа, и специализировалась главным образом на сфере медицинской искусственной среды.
Будучи новичком-охранником, он всё же не смел подняться напрямую: сначала доехал на лифте до девятнадцатого этажа, затем через пожарную лестницу пробрался на двадцатый, а у дверей решился лишь вытянуть шею и украдком заглянуть внутрь. Там сновали туда-сюда занятые солидные офисные работники, но среди них не было ни единого человека, которого он жаждал увидеть. По правилам патрульным вообще-то возбранялось просто так заглядывать в чужие компании, а в те, что арендовали этаж целиком, соваться и вовсе не стоило.
Закончив обход корпуса А, Ши Цинь почувствовал лёгкий дискомфорт в левой стопе, а стоило войти в корпус Б, как у него окончательно пропал всякий энтузиазм, и он принялся еле волочить ноги, отбывая номер. Если в этом обходе и была какая-то польза, так это несколько картонных коробок, выброшенных другими компаниями, которые он подобрал.
Хмурясь, он прижал к груди сложенный картон. Под палящим солнцем разморило, и шаги сами собой замедлились.
Проходя мимо мусорного бака, он вдруг подумал, что и сам похож на мусор. Вся скопившаяся в душе брезгливость выплернулась наружу: взмахнув рукой, он швырнул картон на землю. Какого чёрта подбирать его, если от него ни малейшего толку, а места занимает уйму? Что делать, если вот так и придётся подбирать объедки всю жизнь?
Но, сделав пару шагов, он снова замер. С той больной ногой сколько ещё сможет насобирать Чжао Пинь? Разве сможет эта тщедушная фигурка тягаться с пожилыми мужчинами? К тому же она глухонемая, и в случае реальной ссоры из неё не вырвется ни звука, останется лишь терпеть издевательства.
— Черт, и впрямь превратился в тряпичника, — Ши Цинь с неохотой повернул назад, с трудом нагнулся, чтобы заново аккуратно сложить картон, неудобно зажал его подмышкой, а свободной рукой вытащил телефон, чтобы набрать Тао Хуэя.
Вернувшись в будку, он не обнаружил следов того, что кто-то копался внутри. Было очевидно, что Тао Хуэй, опираясь на покровительство Глотки Вана, ленится с удвоенной силой.
Пропитавшаяся по́том форма липла к телу. Бросив картон в угол, Ши Цинь схватил со стола пустую пластиковую бутылку, наполнил её водой у стоявшего рядом кулера и жадно припал к горлышку:
— Буль-буль, буль-буль…
Вода стекала по уголкам рта прямо на шею, но вытирать её было некогда. Осушив бутылку, он плюхнулся на стул и откинулся на спинку, чувствуя себя совершенно обессиленным.
Теперь он уже не ругал идущее вразрез с его желаниями небо, а при любой неприятности вымещал злость на Чжоу Яне. Ругаясь и так и эдак, он неизменно возвращался к одной и той же пластинке:
Ну ты и скрытный хрен, давай я теперь заставлю тебя влюбиться в меня, скажи уже прямо, согласен или нет!
Чжоу Янь, чтоб тебя… — мысленно изрыгал проклятия Ши Цинь. Кондиционер только что включили, прохладный ветер ещё не подул, так что ему оставалось лишь оттягивать воротник и обмахиваться им. Стоило тронуть лоб — пальцы тут же скользили по липкому по́ту, а щеки пылали жаром.
Не успел этот жар спасть, как он краем глаза заметил выруливающий на монитор компьютера чёрный «Мерседес». Судя по линиям кузова, это определённо был S-класс.
Машина направлялась к выезду, и на экране камеры точной модели рассмотреть было нельзя. Сейчас Ши Цинь обладал особой чувствительностью к автомобилям этой марки, поэтому он тут же распахнул левое окно. Не успел он толком высунуть голову, как машина как раз остановилась перед шлагбаумом прямо перед его носом. Следом опустилось стекло водительской двери, и то самое лицо, о котором он грезил денно и нощно и которое бесчисленное количество раз мысленно склонял на все лады, вот так запросто врезалось ему в глаза.
Он уставился на знакомое и в то же время чужое лицо, совершенно отупев от неожиданности, пока тот человек не прервал его оцепенение вопросом:
— Разве парковка не платная?
— А? — Ши Цинь на мгновение завис, а затем запоздало сообразил: Чжоу Янь сменил машину на незарегистрированную, и за превышение времени стоянки полагалась оплата.
Он вытянул палец, указывая на QR-код, наклеенный в правом нижнем углу оконного стекла, и торопливо произнес:
— Отсканируйте код напрямую, там высветится сумма.
— Спасибо, я заплачу наличными.
— … — Ши Цинь снова растерянно моргнул. Он увидел, как Чжоу Янь достал из центральной консоли бумажник, открыл его, вытащил новенькую десятирублёвую купюру и протянул ему.
И как раз в тот миг, когда Чжоу Янь поднял руку, передавая деньги, Ши Цинь заметил выглядывающие из-под манжеты его рубашки часы A. Lange & Söhne. С виду скромные, но баснословно дорогие.
Он позабыл наставление бригадира Лю Цзяньго по возможности не брать наличные, позабыл про пот, заливающий лицо, про растрёпанные от жары волосы и про то, что его щеки всё еще горели ярким румянцем, выдавая его жалкий вид.
http://bllate.org/book/36943/4596269
Готово:
