— Вот именно! — Ши Ци громко хлопнул в ладоши и издевательски расхохотался. — Всем известно, что Демоническая секта коварна и жестока. Кто знает, какую смуту вы затеяли, клевеща на наше поместье и заявляясь в Монастырь Шаолинь? Здесь собрался весь цвет Поднебесной, и герои сами разберутся, кто прав, а кто виноват. Никто не позволит вам нагло лгать!
Эти слова заставили собравшихся заколебаться. В зале поднялся гул, воины принялись перешептываться, и вскоре то тут, то там зазвучали согласные голоса.
Глава школы Юйсюй больше не мог молчать. Его голос прозвучал леденящим, полным непреклонного величия громом:
— Юноша, понимаешь ли ты, кого обвиняешь в пособничестве Демонической секте? Это мой старший ученик! Все твои речи — лишь домыслы. Если у тебя нет неопровержимых улик, то будь ты хоть трижды знатного рода, хоть самим принцем крови — школа Куньлунь не позволит тебе бесчинствовать в этих стенах.
В его словах клокотал едва сдерживаемый гнев, однако Ши Ци даже не дрогнул. Он гордо вскинул голову и выкрикнул:
— Доказательства есть!
Одним махом сорвав с себя верхние одежды, он с силой швырнул их на пол и повернулся к толпе спиной.
— Мой дядя пальцем их не тронул! Зато я, защищая поместье, получил от них удар ладонью. Если бы не фамильные снадобья, спасшие мне жизнь, я бы давно предстал перед предками! След от удара виден до сих пор. Наше поместье никогда не сталкивалось с подобной зловещей техникой. Вы, почтенные старейшины, исходили Цзянху вдоль и поперек. Прошу вас, рассудите нас!
На обнаженной, бледной до синевы спине Ши Ци, прямо под лопаткой, отчетливо багровело зловещее клеймо — след ладони с почерневшими краями. На блеклой коже отметина выглядела пугающе и противоестественно.
Почувствовав, что завладел вниманием толпы, юноша заговорил еще увереннее:
— Отпечаток пяти пальцев не сошел. Стоит приложить руку виновника — и все станет ясно.
Сун Буюй из школы Дяньцан, стоявший ближе всех, потрясенно выдохнул. Чжэн Сяннянь держалась поодаль — как незамужней деве, ей не подобало разглядывать полуголого мужчину, поэтому она выкрикнула из толпы:
— Что это за техника?
Сун Буюй подошел ближе, вглядываясь в отметину, перевел взгляд на Линь Гуюаня и Се Ли, а затем в замешательстве пробормотал:
— Виден лишь след, саму технику в действии я не застал, так что судить сложно... Однако... Однако...
Чжэн Сяннянь, отличавшаяся крутым нравом, раздраженно оборвала его:
— Да говори ты уже толком! Чего тямлишь, только душу бередишь!
— Мне подобные приемы неведомы, — признался Сун Буюй. — Это точно не Длань Праджни и не Великая Длань Ваджры, которыми славится Монастырь Шаолинь. На Длань Возвращающегося Ветра школы Удан тоже не похоже, да и на Длань Укрощения Дракона банды Нищих не тянет...
Не успел он договорить, как молодые монахи Шаолиня, ученики Удана и оборванцы из банды Нищих наперебой закричали:
— А нас-то ты зачем приплел?!
В Цзянху существовал негласный, нерушимый завет: всякий, кто свяжется с Демонической сектой, объявляется врагом праведного пути, и все школы обязаны сплотиться, чтобы истребить предателя. Едва разнесся слух, что наследник Куньлуня якшается с нечистью, умы благочестивых мужей охватила тревога. А уж когда Сун Буюй принялся сравнивать этот зловещий черный отпечаток с наследием великих школ, у всех и вовсе похолодело внутри. Каждому хотелось тут же доказать свою непричастность и откреститься от обвинений.
Сюй Даю видел, как чаша весов склоняется на сторону Ши Ци. Однако он все еще помнил, как Линь Гуюань и Се Ли, рискуя собой, заслонили его от отравленных дротиков. Нутром чуя подвох, он прикрикнул на расшумевшихся побирушек из банды Нищих:
— Рты позакрывайте! Кто вам вообще слово давал?
— И вправду... — медленно проговорил Сун Бутин. — Пятно больно напоминает последствия Мягкой Длани Разрушения Костей или Длани Таинственного Мрака... Те еще зловещие техники.
Собравшиеся заволновались, на лицах проступила настороженность. Многие невольно положили ладони на эфесы мечей и отступили на шаг.
Настоятель Хуйнянь сочувственно кивнул Линь Гуюаню:
— Так, значит, ты и есть тот самый молодой герой Линь из школы Куньлунь, которого в народе зовут «Сяо Дунхуа».
В его мягком голосе звучало бесконечное милосердие; настоятель не спешил верить обвинениям Ши Ци:
— Юный благодетель Ши высказал свои подозрения, и вопросов действительно немало. Но если у тебя, племянник, есть чем возразить, говори без утайки. Старый монах обещает рассудить вас по совести.
В груди Линь Гуюаня затеплилась благодарность. Достав из-за пазухи небольшой сверток, он твердо произнес:
— У меня есть письмо, написанное рукой самого Ши Буцзяня, хозяина Поместья Ветров и Дождей. Оно адресовано Хунляню, одному из предводителей Демонической секты. В нем Ши Буцзянь подробно описывает, как использовал Фань Цяньсю для истребления праведных воинов, и просит для него щедрую награду.
— Это письмо омыто кровью павших героев. Я хранил его у самого сердца, не выпуская ни на миг. Прошу вас, настоятель, взгляните сами.
Линь Гуюань принялся разворачивать сверток. Зная, сколько опасностей подстерегает его на пути, он замотал драгоценную бумагу в несколько слоев промасленной ткани, словно плотный узел. Каждая развернутая полоса давалась с трудом, и с каждым снятым слоем лицо Ши Ци становилось все мрачнее. Когда же настоятель наконец разгладил письмо перед собой, лоб юноши покрылся мелкими каплями пота.
Линь Гуюань надеялся, что теперь-то правда восторжествует. Однако настоятель Хуйнянь, вчитываясь в неровные строки, лишь хмурился все сильнее. На его лице отразилось крайнее недоумение. Наконец он молча передал бумагу стоящим рядом монахам Хуйцзэ и Хуйцзину.
Ши Ци вытянул шею, силясь разглядеть написанное:
— Ну-ка, покажите и мне!
Сюй Даю, до сих пор кипевший от злости из-за подлых отравленных дротиков, оборвал его:
— Закрой пасть, щенок! Пикнешь еще раз — башку срублю и сделаю из нее сосуд для вина!
Монахи долго изучали текст, но в итоге лишь растерянно переглянулись и покачали головами, возвращая лист настоятелю. Тот прикрыл глаза, прошептал буддийское славословие и тихо вздохнул:
— Старый монах повидал на своем веку немало, однако ума не приложит: кто же такой этот Мочэнь-цзюнь, о котором говорится в письме?
Сердце Линь Гуюаня ушло в пятки. Вот она, роковая загвоздка! Каждому бродяге в Цзянху известно имя Хунляня — Красного Лотоса. Но «Мочэнь-цзюнь» — это тайное прозвище, которое тот носил еще в юности. После того как четверть века назад Демоническая секта потерпела сокрушительное поражение и укрылась в дебрях Южных земель, этот человек почти не являл себя миру. О его юношеском имени знали лишь единицы из числа старейшин культа, произносившие его с величайшим трепетом. Откуда праведным монахам знать такие тонкости?
Юноша оказался в ловушке. Объясни он настоятелю, кто такой этот загадочный господин, у собравшихся героев мигом возникнет вопрос: откуда у простого ученика Куньлуня столь глубокие познания о внутренних делах Демонической секты? А если промолчать — письмо превратится в бесполезный клочок бумаги.
Торопясь на встречу, он не смыкал глаз и почти не ел в пути, так и не выкроив времени, чтобы досконально изучить содержание. Он и помыслить не мог, что Ши Ци настигнет их прямо в Монастыре Шаолинь. Удар застал его врасплох, лишив возможности защищаться.
Ши Ци злорадно расхохотался:
— То есть вы надеялись погубить репутацию нашей семьи с помощью этой бессмысленной записки? Вся Поднебесная знает: любое важное послание нашего поместья запечатывается сургучом, смешанным с золотой пылью, и скрепляется личной печатью хозяина. Такое письмо сияет благородным блеском. А теперь посмотрите на эту дешевку в ваших руках! Где печать? Где золото?
— Много ты смыслишь! — сплюнул Сюй Даю. — Тайный сговор на то и тайный, чтобы его не скреплять золотыми печатями для всеобщего обозрения!
— Написав это письмо, Ши Буцзянь вероломно прикончил своего прихвостня Фань Цяньсю, чтобы замести следы, — твердо произнес Линь Гуюань. — Посмотрите на бумагу — она насквозь пропитана кровью! Клянусь честью школы Куньлунь, каждое мое слово — истина. Молю вас, внемлите разуму!
Он украдкой скользнул взглядом по лицу Се Ли, но тот оставался безучастным, словно происходящее его не касалось. Поняв, что помощи ждать не откуда, Линь Гуюань глубоко вздохнул, стараясь унять дрожь, и выкрикнул:
— Среди вас наверняка есть те, кто вел дела с Ши Буцзянем или обменивался с ним посланиями. Взгляните на почерк! Его невозможно подделать!
— Почерк? — пренебрежительно фыркнул Ши Ци. — Да любой умелый писец скопирует его за пару минут. Разве подлоги и обман — не излюбленное оружие Демонической секты, которой вы служите?
Он повернулся к толпе, обличающим жестом указав на Линь Гуюаня:
— Эти двое явились сюда с заранее состряпанной ложью! Без подлинной печати Поместья Ветров и Дождей все эти бредни ничего не стоят. Наша семья не позволит мешать свое имя с грязью!
Они буравили друг друга яростными взглядами, бросая обвинение за обвинением. Толпа окончательно запуталась. С одной стороны, Линь Гуюань — любимый ученик Куньлуня, чье имя всегда ассоциировалось с доблестью. С другой — благородный и учтивый Ши Ци, за спиной которого стояло могущественное поместье, дорожащее своей репутацией. Зал наполнился нестройным гулом: воины спорили, перекрикивали друг друга, строя догадки.
Настоятель и его сподвижники пребывали в растерянности. И тут среди общего шума вновь громом грянул голос Ши Ци:
— У меня есть еще одно доказательство!
— Говори! — в один голос выкрикнули Сюй Даю, даос Тяньку и Чжэн Сяннянь.
В глазах Ши Ци блеснул безумный триумф.
— Когда эти двое тайком пробрались в наше поместье и были схвачены моим дядей, я собственными глазами видел... — Он осекся и гадко, торжествующе оскалился, намеренно затягивая паузу.
Чжэн Сяннянь не выдержала:
— Ну! Что у него на левой руке?!
— Метка Черного Питона! — Ши Ци брезгливо плюнул в сторону Се Ли и с тихой угрозой добавил: — На его левом предплечье красуется священный тотем демонов. Пусть я еще молод, но прекрасно помню рассказы старших о клейме Черного Питона. Здесь собрались величайшие мастера Цзянху, и никому из вас не нужно объяснять, что означает это змеиное отродье!
Раздался резкий фарфоровый звон. Молодая глава школы Эмэй, Цзян Жуюэ, смертельно побледнела. Ее ладонь так сильно вцепилась в край деревянного столика, что пальцы побелели. Дрожащая рука задела чашку — та опрокинулась, и горячий чай ручьем потек по столешнице, капая на пол.
При упоминании Черного Питона лица Сюй Даю, даоса Тяньку, настоятеля Хуйняня и других старейшин, когда-то сражавшихся с прихвостнями культа, исказились от ужаса и гнева. Десятки тяжелых, испытующих взглядов скрестились на Линь Гуюане и его безмолвном спутнике. Ши Ци так упивался своей победой, что окончательно растерял всякое подобие благородного мужа.
Ши Ци повернулся к Юйсюй-цзы:
— Школа Куньлунь испокон веков славилась своей безупречной добродетелью, и наша семья всегда относилась к вашим братьям с глубочайшим почтением. Мне самому не верится, что куньлуньский преемник мог предать праведный путь. Но позвольте спросить: если он не переметнулся к демонам, то почему дремлет и бодрствует в компании одного из их цепных псов?
Он резко указал пальцем на Се Ли:
— Лгу я или нет — легко проверить. Пусть скинет одежды и покажет руку!
В ушах Линь Гуюаня зашумело, кровь бешено застучала в висках, земля уходила из-под ног. Теряя самообладание, он отчаянно выкрикнул:
— Не смей!
Чжэн Сяннянь нахмурилась:
— Это еще почему?
— Этот человек — мой близкий друг и гость школы Куньлунь! — в ярости крикнул Линь Гуюань. — Все, что происходит сегодня в Зале Бодхидхармы, завтра же разнесется по всему свету. Если Цзянху узнает, что нашего гостя силой заставили раздеться, чтобы доказать свою невиновность, с каким лицом наши ученики будут смотреть в глаза честным людям? Как школа Куньлунь сможет и дальше вершить справедливость в Поднебесной?
Лицо Ши Ци исказилось в злобной усмешке:
— Раз не хочет раздеваться — значит, есть что скрывать!
В душе Линь Гуюаня вскипело упрямство. Шагнув вперед, он решительно заслонил Се Ли своим телом.
Гуанчжун Шаньжэнь из школы Истинного Единства плавно взмахнул своей белоснежной мухогонкой-фучэнем и мягко проговорил:
— Юный племянник, ты преувеличиваешь. Дело касается безопасности всех присутствующих здесь героев, а вовсе не престижа твоей школы. Куньлунь ничуть не уронит своего достоинства. Если твой спутник чист пред небом, пусть просто покажет руку. Но вот если на его предплечье действительно окажется Черный Питон...
Линь Гуюань смертельно побледнел, его губы мелко дрожали. Заметив его смятение, Гуанчжун Шаньжэнь перебросил фучэнь через локоть и неторопливо продолжил:
— Мы все знаем, сколь изощрена Демоническая секта в своем коварстве. Ты еще слишком молод и неопытен, нет ничего постыдного в том, что тебя обвели вокруг пальца. Вспомни времена, когда Патриарх Чаншэн держал в страхе всю Поднебесную — разве мало достойных мужей из праведных сект тогда поддались его чарам?
Даос прищурился, и его холодный, проницательный взор скользнул по лицам Синь Чжимоу из школы Вечной Радости, Чжоу Юйцина из школы Тайшань и других старейшин. Этот тихий, прозрачный как родниковая вода взгляд заставил многих поежиться от внезапного озноба.
Настоятель Хуйнянь вздохнул, тихо творя молитву, и обратился к Линь Гуюаню:
— Дитя мое, Гуанчжун Шаньжэнь прав. На кону стоит слишком многое, здесь не место юношескому упрямству. Твой спутник навлек на себя тяжелые подозрения. Пусть он обнажит левую руку и развеет сомнения, дабы воцарился мир.
Но Линь Гуюань стоял неподвижно, как скала, всем своим видом показывая, что не отступит ни на пядь. Видя его непреклонность, Чжэн Сяннянь, даос Тяньку и еще несколько мастеров потянулись к оружию. Раздался угрожающий скрежет вынимаемых из ножен клинков:
— Чего время тратить? Скрутить обоих, а там разберемся!
http://bllate.org/book/36942/4993679
Готово:
