У Линь Гуюаня от услышанного кровь стыла в жилах.
Во-первых, поражала звериная жестокость наставника У. Во-вторых, как Поместье Ветров и Дождей, всегда кичившееся своей безупречной репутацией и праведностью, могло втайне якшаться с Демонической сектой? Случись такое предать огласке — никто ведь не поверит! И в-третьих, это Собрание Безграничной Милости... Мысли юноши неслись бурным потоком. Поместье крало пригласительные письма других орденов, чтобы сговориться с обладателями Небесного зловещего указа. Неужели они задумали проникнуть в Монастырь Шаолинь и устроить там резню?
Не смея пошевелиться, Гуюань затаил дыхание и продолжил слушать.
— Верой и правдой? — наставник У брезгливо ухватил полу халата Фань Цяньсю и принялся вытирать со своего клинка дымящуюся кровь. На его губах зазмеилась холодная усмешка. — Старик Ши ведь думал обеспечить тебе сытую, спокойную старость. Но ты, жадный старый хрен, всё никак не нажрёшься! Старший и Второй господа столько сил положили, чтобы добыть хотя бы половину Книги Кровавого завета, а ты, падаль, решил прийти на всё готовенькое и откусить кусок пожирнее? Хрен тебе, а не Зал Кармического Пламени. Отправляйся-ка лучше прямиком в преисподнюю — там у дохлого Владыки Демонов и выпытаешь секреты Магии Кровавой Клятвы!
При звуках этих слов — «Магия Кровавой Клятвы» — Линь Гуюань почувствовал, как чья-то тяжёлая рука легла ему на плечо. Се Ачоу весь подобрался, взгляд его налился яростью, а дыхание сделалось прерывистым и тяжёлым. Гуюань хотел было осадить его, да не успел: Ачоу в порыве чувств потерял контроль над собой и нечаянно толкнул лежавшего перед ними без сознания пленника, который служил им живым щитом. Тот завалился набок и с глухим стуком растянулся на каменном полу.
«Пропали!» — мысленно ахнул Линь Гуюань.
— Кто здесь?! — рявкнул наставник У.
Оба замерли, боясь даже вздохнуть. Однако человек, привыкший зарабатывать на жизнь душегубством, обладал звериным чутьём. Наставник У подозрительно оглядел кучу бесчувственных тел в углу и, резко развернувшись, заорал во всё горло:
— Сюда, живей!
Но прежде чем он успел сделать хоть шаг, Се Ачоу тенью взмыл в воздух. В мгновение ока он очутился прямо перед наставником У.
— Чего застыл?! — крикнул он Гуюаню.
Двигался он стремительно, точно призрак. Наставник У попытался выставить блок, но раздался сухой, мерзкий хруст — бедолага даже пикнуть не успел, как Се Ачоу начисто вывернул и сломал ему кисть правой руки. Линь Гуюань застыл от шока. Школа Куньлунь славилась своей скоростью, лёгкостью и изяществом движений, и сам юноша гордился своей молниеносной реакцией, но сейчас он даже не успел разглядеть, как именно атаковал этот горбун.
Раздумывать было некогда. Гуюань рванулся вперёд. Меча при себе не было, так что он, собрав всю внутреннюю энергию в кулаках, обрушил серию ударов прямо в лицо противника. Наставник У, исказившись в гримасе боли, попытался уклониться.
В мире боевых искусств чтили кодекс чести и бились один на один. Гуюань ожидал, что напарник уступит ему дорогу, но у Се Ачоу на этот счёт были свои соображения. Улучив момент, он когтями вцепился наставнику У прямо в горло. Пальцы с силой вонзились в беззащитную плоть. Наставник захрипел, выронив саблю. С сухим треском Ачоу раздробил ему хрящи, а затем, подхватив упавшее оружие, резким взмахом полоснул врага по шее.
Сталь глубоко вошла в плоть, с хрустом перерубив позвонки. Из раны хлынул багровый фонтан, мгновенно залив половину стены сырого подвала. Се Ачоу брезгливо швырнул труп на пол и, даже не поморщившись, бросил окровавленную саблю Линь Гуюаню:
— Оружием владеть умеешь?
Тяжело дыша, Линь Гуюань кивнул и ловким движением забросил саблю за спину. Он переводил взгляд с Се Ачоу на тело, у которого голова держалась буквально на лоскуте кожи, и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Наставник У был мёртв, но этот залитый чужой кровью калека рядом пугал юношу до дрожи. Слишком уж жутко, неестественно он выглядел.
— Чего застыл? Бежим! — крикнул Ачоу и бросился к выходу.
Линь Гуюань сделал несколько шагов следом, но тут же осёкся и вернулся. Подавив отвращение, он выудил из лужи крови то самое письмо, наспех спрятал его за пазуху и подумал: «В делах Поместья Ветров и Дождей скрыта какая-то грязная тайна. Письмо послужит неопровержимым доказательством».
Ачоу одобрительно хмыкнул:
— Разумно. Уходим.
Один за другим они взлетели по каменным ступеням и побежали по длинному сырому коридору. В этот подземный лабиринт никогда не проникал солнечный свет. Лишь редкие светильники в руках каменных изваяний отбрасывали тусклые, дрожащие блики на покрытые склизким мхом плиты пола. Используя техники лёгкости, они едва касались подошвами земли, устремляясь к выходу, где брезжил ночной воздух. Но стоило им приблизиться к концу тайного прохода, как до них донеслись яростные крики и неровный отсвет факелов.
Они выскочили наружу, но было поздно: выход из тайного прохода уже взяли в плотное кольцо два десятка стражников.
Старший слуга в чёрном одеянии, держа в руке чадящий сосновый факел, ещё не понимал, что произошло. Но завидев двух незнакомцев с оружием в руках, чья одежда была насквозь пропитана кровью, он мгновенно сообразил, что с наставником У случилось непоправимое.
— Сюда! Быстрее! Здесь убийцы! — истошно завопил он.
Се Ачоу церемониться не стал. Сделав резкий выпад, он нанёс два сокрушительных удара ладонями по ближайшим стражникам. Его приёмы были пропитаны тёмной, зловещей силой: стоило его рукам едва коснуться их груди, как раздался жуткий хруст ломающихся рёбер. Несчастных отбросило на несколько чжанов в стороны. Они рухнули замертво, из ушей и носа хлынула кровь.
Линь Гуюань, непривычный к чужой сабле, на мгновение замешкался, но быстро взял себя в руки. Обычные слуги не представляли для него угрозы: взмыв в воздух, он быстрыми точными ударами обуха отправил нескольких противников в глубокий нокаут.
Заметив это, Се Ачоу яростно зыркнул на него:
— Ты что, милосердная Бодхисаттва Гуаньинь?!
Лицо Ачоу и без того было уродливым, а теперь, залитое чужой кровью и искажённое жаждой убийства, оно походило на маску свирепого демона-яши. Гуюань прикусил губу. Ему действительно претило бессмысленное кровопролитие. В Школе Куньлунь все поединки велись до первого касания, а наставник с малых лет внушал ему: боевые искусства нужны ради защиты слабых и сохранения мира. Отнимать человеческую жизнь дозволено лишь в самом крайнем случае.
Поместье гудело, как растревоженный улей. Со всех сторон сбегались слуги в чёрном. Двор заполнило бушующее море факельных огней. Те, кто стоял позади, напирали, не понимая сути происходящего, но шедшие в первых рядах пятились, страшась яростного отпора беглецов. Гуюань и Ачоу ворвались в толпу. Смертоносные удары ладоней Ачоу и свистящий клинок Гуюаня прорубали им путь наружу, но врагов прибывало всё больше. Становилось ясно, что в затяжном бою им не выстоять. Заметив краем глаза раскидистый зизифус возле стены, Гуюань хлопнул напарника по спине:
— Наверх!
В тот же миг перед ним вырос очередной противник с занесённым клинком. Наполнив саблю мощной внутренней силой Ци, Гуюань с лёгкостью отразил три стремительных выпада, а затем резким круговым движением выбил чужое оружие из рук врага.
— Хвалёное Поместье Ветров и Дождей, а на деле — сброд ничтожеств, — презрительно усмехнулся юноша. — Тоже мне, Куанфэн Даофа и Меч Проливного Дождя... Полная чушь!
С этими словами он оттолкнулся от земли и лёгкой ласточкой взмыл на ветку дерева. Едва коснувшись её подошвами, он поймал упругое колебание ствола и перемахнул на черепичный карниз галереи. Не задерживаясь ни на секунду, юноша побежал по крыше второго яруса, ловко перепрыгивая с уступа на уступ, пока не взобрался на самый верх.
Се Ачоу прикончил ещё двоих и взлетел следом. Встретившись на коньке крыши трёхэтажного терема, они припустили во весь дух прямо по мокрой черепице под начавшим накрапывать дождём. Внизу беспрестанно раздавались крики преследователей. Линь Гуюань оглянулся и заливисто расхохотался:
— Ну и недотёпы!
На бегу он окинул взором окрестности. Ночь стояла непроглядная, затянутая тяжёлыми свинцовыми тучами. Поместье казалось бесконечным лабиринтом: куда ни глянь, громоздились бесконечные пристройки, павильоны и изогнутые крыши, чья черепица зловеще поблёскивала от влаги. В лицо бил холодный сырой ветер. Путь впереди преграждала бездна, позади наступали на пятки враги — бежать было решительно некуда.
Пока они колебались, за их спинами оглушительно забили тревожные барабаны. Звук эхом разнёсся по всем дворам и галереям. Стража тут же бросилась наперерез. Поместье погрузилось в неописуемый хаос: яростный лай псов, крики погони и непрекращающийся рокот барабанов слились в единый гул. Факельные огни заплясали повсюду, превращая ночной мрак в багровое бушующее море. Свободных проходов не осталось.
— Куда теперь?! — крикнул Гуюань, оборачиваясь к Се Ачоу.
Се Ачоу нахмурился. Поместье перешло на осадное положение, оставаться здесь было равносильно самоубийству, но и выбраться наружу казалось задачей почти невыполнимой. По всему периметру высились глухие красные стены высотой в несколько чжанов. Строили их на совесть — гладкие, неприступные, без малейшего выступа или росшего вблизи дерева, за которое можно было бы зацепиться. Даже мастеру с выдающейся техникой лёгкости не перемахнуть через такую преграду без опоры.
Ачоу вгляделся в темноту северо-западной стороны. Там ровные очертания усадьбы ломались, уходя далеко вверх по склону горы уединённым садом и редкими постройками. В отличие от полыхающего факелами и кричащего восточного крыла, этот уединённый уголок оставался погружённым в первозданную тишину. Густые заросли деревьев и очертания холмов тонули во мраке — ни звука, ни единого проблеска света.
В глазах горбуна вспыхнул лукавый огонёк.
— Я слышал, Второй господин Ши Кэчжуй — редкий похотливец. В его покоях томятся сотни наложниц, но на каждое полнолуние этот старый боров непременно тащит в постель новую девку. А сегодня как раз пятнадцатый день луны... Бежим в Западный двор, там охраны быть не должно!
Линь Гуюань мгновенно всё понял. Слегка оттолкнувшись носком от мокрой черепицы, он круто изменил направление:
— Самое время поближе познакомиться с местными забавами.
— А ты не из трусливых, — ухмыльнулся Ачоу.
На северо-западном склоне холма тускло тлели несколько красных бумажных фонарей, создавая причудливые алые отсветы на мокрой листве. Скользнув бесшумными тенями, беглецы устремились туда.
Они неслись по крышам, обгоняя друг друга. Одежда давно промокла до нитки, холодные капли стекали по лицам. Оставив позади заслоны стражи и расправившись с несколькими дозорами, устроившими засаду на черепице, беглецы наконец достигли границы между восточной и западной частями поместья.
Преградой им встало обширное чёрное озеро. Вода казалась застывшим тёмным стеклом. Единственным способом перебраться на тот берег была сиротливо покачивавшаяся у причала узкая деревянная лодка.
Не теряя ни секунды, оба перевели дыхание, собрали остатки Ци и скользнули прямо по водной глади. Едва касаясь носками натянутых верёвок и ветвей плакучих ив, они одним стремительным броском преодолели водную преграду и ступили на землю Западного двора.
Тем временем в восточной части слуги окончательно потеряли след. Они растерянно задирали головы, вглядываясь в пустые крыши. Раздался резкий свист, и стройные ряды преследователей рассыпались — разбившись на мелкие отряды, стражники с факелами двинулись прочёсывать каждый закоулок усадьбы.
Притаившись на невысоком каменном заборе, беглецы потратили добрых десять минут на то, чтобы восстановить сбившееся дыхание и успокоить бешеный бег крови. Наконец, спрыгнув на груду стоявших у стены плетёных корзин, они бесшумно коснулись земли.
Линь Гуюань осмотрелся. Они оказались в узком, заваленном всяким хламом проходе. За поворотом виднелась неприметная дощатая дверь без замка — судя по всему, чёрный ход.
— Мы где? — шёпотом спросил Гуюань.
— На кухне, — Ачоу втянул носом воздух и довольно цыкнул языком: — Ого, пышные маньтоу парят. Ну и аромат!
Гуюань наградил его уничтожающим взглядом, но сердце его тревожно сжалось. Судя по запахам пищи, близился рассвет. Если они не поторопятся, скоро проснётся прислуга, и тогда им точно не сдобровать.
Словно в подтверждение его опасений, дверь со скрипом отворилась. На пороге показались двое кухонных работников с тяжёлыми деревянными ушатами. Они сладко зевали, протирая заспанные глаза.
Гуюань мгновенно отпрянул в тень. Ачоу быстро подмигнул ему, бесшумно взлетел на забор и, бесшумно ступая по узкому гребню стены, зашёл слугам за спину. Секунда — и он камнем рухнул вниз, точными и хлёсткими ударами рёбер ладоней вырубив обоих.
Бедолаги мешками повалились на землю. Ачоу молниеносно перекрыл им акупунктурные точки, лишая возможности издать хоть звук, после чего быстро стянул с них верхнее платье. Связав парней спина к спине, он завалил их пустыми бочками и вонючими корзинами из-под помоев так искусно, что посторонний взгляд ничего бы не заметил. Закончив с этим, он поманил напарника пальцем:
— Иди сюда, сменим одёжку.
Линь Гуюань с сомнением посмотрел сначала на него, а затем на засаленные куртки слуг. В голове шевельнулось странное чувство дежавю.
— Думаешь, наша нынешняя одёжка нам от святого духа досталась? — фыркнул Ачоу.
— Прохиндей, — буркнул Гуюань.
http://bllate.org/book/36942/4724757
Готово:
