Линь Цзи озадаченно кивнул.
Убедившись, что Сун Цзэли больше нечего добавить, Линь Цзи встал, собираясь вернуться в спальню. Но едва он поднялся, как заметил, что Сун Цзэли смотрит на него так, будто хочет что-то сказать, но колеблется. Линь Цзи опустил голову, и на мгновение их взгляды встретились, но Сун Цзэли тут же отвел глаза, делая вид, что ничего не произошло.
Линь Цзи не понял, в чем дело. Пройдя пару шагов в сторону спальни, он вдруг о чем-то вспомнил, обернулся и спросил:
— Мы сегодня вечером… всё еще будем спать вместе?
Сун Цзэли посмотрел на него, но, как и в прошлый раз, стоило их глазам встретиться, он отвел взгляд. Только после этого он ответил:
— Я согласен на любой вариант.
Линь Цзи пожал плечами и ушел в спальню.
На следующее утро Линь Цзи и Сун Цзэли проснулись одновременно. Друг Сун Цзэли пришел ближе к полудню. Его звали Юй Цзинь, ему было двадцать восемь лет, и у него уже подрастал четырехлетний ребенок. Они познакомились во время учебы за границей, работая под началом одного научного руководителя. В той группе они были единственными китайцами, поэтому естественно сблизились. Жена Юй Цзиня, Вивиан, в те времена была его девушкой. Несколько лет назад, когда они поженились, Сун Цзэли присутствовал на свадьбе, но в этом году, когда женился сам Сун Цзэли, Юй Цзинь не смог приехать, поэтому всё это время искал повод встретиться и наверстать упущенное.
Поскольку ждали гостей, У Мэй весь день была дома. Линь Цзи совершенно не знал этих людей и не мог просто спрятаться в своей комнате, как делал обычно, поэтому был вынужден юркнуть на кухню, чтобы под предлогом помощи избежать неловкого общения.
Однако готовить он совершенно не умел, поэтому брался лишь за пустяковые дела, которые только мешали. Например, он выстраивал помидоры в ровный ряд или палочками для еды поправлял кусочки мяса, которые У Мэй уже нарезала и приготовила для жарки, приговаривая:
— Тётя У, кусочки мяса у вас разного размера.
Или же, прислонившись к холодильнику, тайком воровал фрукты. Он так настойчиво крутился под боком и без умолку болтал, что у У Мэй наконец лопнуло терпение. Она выставила его из кухни, сунула в руку пакетик с жидким лакомством для кошек и отчитала:
— Ты болтаешь даже больше, чем мой кот! Иди лучше съешь это лакомство!
— …Неужели я настолько надоедливый… — пробормотал Линь Цзи и сунул пакетик в карман.
Он видел кота У Мэй — рыжий, очень ласковый, вечно требующий внимания и мурлыкающий. Только это лакомство могло заставить его ненадолго замолчать.
В конце концов Линь Цзи пришлось выйти и встретиться с гостями в гостиной. Тот самый человек, который только что был разговорчивее кота, молча подошел к своему мужу и сел рядом. Он тихонько ткнул Сун Цзэли в руку, призывая протянуть ладонь. Сун Цзэли, не понимая, в чем дело, протянул руку ладонью вверх, и Линь Цзи положил в нее свою ладонь.
Секунду спустя он убрал руку, и в ладони Сун Цзэли оказались несколько ягод черники. Это была та самая черника, которую он только что достал из холодильника, но не успел доесть, когда его выгнали. Сун Цзэли, видимо, что-то пришло на ум, он не удержался, слегка улыбнулся, сжал пальцы в кулак, удерживая три-четыре ягоды, и продолжил беседу с Юй Цзинем.
Линь Цзи, сидевший рядом, был поражен. Хотя в день их первой встречи он видел улыбку Сун Цзэли, та была вежливой и совершенно пустой. А эта улыбка… неужели Сун Цзэли был искренне счастлив? Чему он радуется? Любит чернику?
***
Глава 11
Поскольку делать было совершенно нечего, Линь Цзи достал телефон и начал «бомбить» сообщениями Вэнь Юаня. Сейчас у Вэнь Юаня было около двух-трех часов ночи, а судя по тому, что знал о нем Линь Цзи, тот наверняка еще не спал.
Как и ожидалось, Вэнь Юань мгновенно прислал знак вопроса. Линь Цзи перестал слать стикеры и напечатал:
[К нам гости пришли, незнакомые, делать нечего, решил тебя потревожить.]
Вэнь Юань: […Вспомнил обо мне в такое время?]
Линь Цзи долго выбирал и отправил кокетливый стикер. Он уже собирался напечатать что-то еще, как вдруг со стороны обеденного стола донесся звон, а следом — звук разбивающегося стекла.
Линь Цзи обернулся и увидел, что сын Юй Цзиня случайно разбил стакан. В стакане еще оставался недопитый сок, и теперь ребенок, ростом едва доходивший до края стола, стоял посреди осколков, выглядя совершенно растерянным.
Все трое взрослых в гостиной тут же повскакивали и бросились к нему, даже У Мэй выглянула из кухни, услышав шум. Только Линь Цзи остался сидеть на диване. Поколебавшись, он тоже встал и, решив посмотреть, что происходит, направился вслед за Сун Цзэли.
Вивиан взяла сына на руки и начала утешать, а Юй Цзинь принялся извиняться:
— Простите, пожалуйста, он, наверное, не нарочно. Сколько стоит этот стакан?
— Ничего страшного, не нужно ничего возмещать, — ответил Сун Цзэли, присев на корточки, чтобы собрать крупные осколки.
— Будь осторожнее, — предупредил его Линь Цзи и направился к балкону за шваброй.
Едва кончик указательного пальца правой руки коснулся ручки швабры, как он почувствовал резкую боль. Линь Цзи нахмурился и отдернул руку, но не успел рассмотреть, что его укололо, как в комнате раздался голос Юй Цзиня:
— Давайте я, давайте я, вы лучше займитесь этим.
Линь Цзи повернулся и увидел, что Сун Цзэли встал, прижимая бумажную салфетку к указательному пальцу правой руки. Порезался?
Поскольку палец продолжал необъяснимо ныть, Линь Цзи взял швабру другой рукой. Как только он подошел, Сун Цзэли забрал швабру, вытер пролитый сок и только потом отправился в ванную промыть рану.
Линь Цзи последовал за ним. Его собственный палец тоже будто чем-то укололо, и хотя видимых повреждений не было, он решил, что промыть его лишним не будет. Но это не помогло. Он хмуро смотрел на свой палец, пытаясь понять, что могло его уколоть, не оставив следов. Перебрав все варианты, он решил, что это могла быть только стекловолокно. Но откуда в доме стекловолокно? И какая швабра может быть из него сделана?
Заметив, что Линь Цзи пристально разглядывает свой палец, Сун Цзэли спросил:
— Что случилось?
Линь Цзи поднял голову и посмотрел на него через зеркало, а затем протянул руку:
— Посмотри, пожалуйста, не занозил ли я что-то в палец, очень больно.
Сун Цзэли взял его руку, долго и внимательно разглядывал палец, на котором отчетливо виднелись отпечатки, но ничего не обнаружил.
— Нет, я ничего не вижу, — сказал он. — Указательный?
Линь Цзи хмыкнул, забрал руку и сам осмотрел её, озадаченно склонив голову. Затем он вдруг вспомнил, что именно Сун Цзэли по-настоящему порезался и у него текла кровь, и добавил:
— Иди лучше продезинфицируй рану, я сам еще поищу.
— Ничего страшного, через пару дней само пройдет, — Сун Цзэли снова перехватил его руку. — Давай еще посмотрю.
— …
Линь Цзи промолчал, позволяя ему держать свою руку и осматривать палец. В конце концов они так ничего и не нашли, и им пришлось выйти из ванной.
Линь Цзи открыл аптечку, достал пластырь и, сев рядом с Сун Цзэли, жестом показал, чтобы тот протянул руку. Сун Цзэли помолчал, но в итоге подчинился. На самом деле наклеивать пластырь было излишне — порез был совсем крошечным, и кровь уже остановилась. Однако почему-то он вспомнил слова Юй Чжи о том, что у Линь Цзи раны заживают медленно. Такой пустяковый для него самого порез в глазах Линь Цзи требовал пластыря — он просто проявлял заботу так, как хотел бы, чтобы заботились о нем.
Заклеив порез, Сун Цзэли не отпустил руку Линь Цзи, а снял кольцо с его безымянного пальца и сжал в ладони. Линь Цзи с удивлением поднял на него глаза. Они и так стояли очень близко, но Сун Цзэли подался вперед еще сильнее и прошептал ему на ухо:
— Подержу у себя.
Сказав это, он невозмутимо выпрямился.
— …
Линь Цзи поднял руку и потер покрасневшее ухо. Горячее дыхание Сун Цзэли, коснувшееся его ушной раковины, заставило Линь Цзи вспыхнуть от ушей до самых щек. Его голос и без того был приятным, а так близко, да еще и шепотом… Линь Цзи внезапно пришло на ум слово «сексуально». Может быть… в моменты близости он звучит именно так…
Осознав, о чем он подумал, Линь Цзи еще сильнее покраснел. Он тут же встал и направился на кухню, заикаясь на ходу:
— Я… я пойду… помогу на кухне.
Сун Цзэли повернул голову и увидел его покрасневшие уши и щеки.
В итоге Линь Цзи пришлось буквально вцепиться в холодильник, чтобы У Мэй не выгнала его окончательно. Это был первый раз, когда Линь Цзи хотел назвать обед «успешным». Хотя обошлось без разбитых тарелок и других неприятностей, его указательный палец продолжал ныть всякий раз, когда он брался за палочки. Но на коже действительно ничего не было, и это казалось Линь Цзи совершенно невероятным.
Прошло еще немного времени, и семья Юй Цзиня собралась уходить. Перед самым уходом сын Юй Цзиня остановился перед Сун Цзэли и поднял ручки.
— …
Они некоторое время смотрели друг на друга — взрослый сверху вниз, ребенок снизу вверх. Юй Цзинь улыбнулся:
— Цици хочет, чтобы ты взял его на руки.
Сун Цзэли взглянул на отца, затем перевел взгляд на Цици. Через несколько секунд он наклонился, подхватил мальчика под мышки и поднял. Цици прижался к его уху и прошептал извинение:
— Дядя, извини.
Сун Цзэли посмотрел на него и символически улыбнулся уголком губ:
— Ничего страшного.
Он тут же опустил Цици на пол. Когда мальчик спрыгивал, он случайно наступил Сун Цзэли на ногу. Хоть четырехлетний ребенок и не мог причинить сильную боль, Линь Цзи, к своему удивлению, почему-то почувствовал, будто наступили на него самого.
Цици замер и снова извинился:
— Дядя, извини.
Сун Цзэли пришлось повторить:
— Ничего страшного.
Когда семья Юй Цзиня ушла, Сун Цзэли закрыл дверь и обернулся. Линь Цзи смотрел на свой палец с выражением крайнего недоверия на лице. Сун Цзэли подумал, что у него снова заболел палец, и только собрался подойти, чтобы проверить, как Линь Цзи внезапно поднял голову и спросил:
— Тот мальчик ведь наступил тебе на ногу?
Сун Цзэли не понял, к чему этот вопрос, но кивнул.
— …
Линь Цзи, не говоря ни слова, снова схватил Сун Цзэли за руку и осторожно, с опаской надавил на подушечку его указательного пальца. И, как он и ожидал, его собственный палец без всякого предупреждения пронзила боль.
http://bllate.org/book/36936/4595782
Готово:
