Войдя в покои Гу Цаня, Юань Цзи увидел, что тот задумчиво смотрит на предмет в руке. Не желая нарушать его сосредоточенность, слуга лишь тихо поставил на низенький столик старую глиняную миску с похлёбкой из дикорастущих трав и бесшумно вышел.
Гу Цань, казалось, даже не заметил его появления — и когда Юань Цзи уже покинул комнату, он так и не поднял глаз.
В его ладони лежала сломанная нефритовая расчёска с прорезным узором. Орнамент был не пышным, но изысканным: слива и ива под снегом.
Эта расчёска принадлежала Линь Вань.
И была единственной её реликвией, оставшейся у Гу Цаня.
В Лояне давно вышли из моды высокие причёски с украшениями-расчёсками, но Линь Вань всё равно часто носила эту нефритовую расчёску. Она однажды сказала Гу Цаню, что это любимое украшение её матери.
Глядя на расчёску, Гу Цаню почудился нежный голос Линь Вань. Ему даже показалось, будто её мягкие чёрные волосы медленно скользнули сквозь его холодную ладонь.
Он знал: всё это лишь иллюзия.
При жизни он расчёсывал ей волосы всего один раз.
Их брак продлился менее года — вскоре после свадьбы их семьи постигло несчастье.
Из-за этого он так и не успел сказать жене, что любит её.
Его собственную жизнь спасла лишь отчаянная жертва Линь Вань.
Гу Цань сглотнул ком в горле, но ни одна слеза не упала.
Его холодные глаза налились кровью, а выражение лица вдруг стало зловещим и жутким.
Зачем ему теперь, калеке, тянуть жалкое существование в этом мире?
Он ненавидел самого себя.
С семнадцати лет, с тех пор как он прибыл из Лянчжоу в Лоян, император Цзинь относился к нему как к почётному гостю. На деле же Гу Цань был заложником — живым залогом, сдерживавшим его отца Гу Яня.
Талантами он не уступал отцу, а, возможно, даже превосходил его.
Но из-за своего положения, а может, просто по характеру — гордому и замкнутому — Гу Цань избегал вовлечения в придворные интриги Лояна.
Именно поэтому, когда рухнули дома Гу и Линь, он оказался беспомощен, словно бесполезный хлам.
После основания династии Е дважды вспыхивали восстания в Юне и Лянчжоу — оба раза с участием Гу Яня.
В первый год эры Тайюань Гу Янь подавил мятеж.
А в пятом году эры Тайу — сам стал его зачинщиком.
Этот поступок вызвал бурю в столице.
Император Цзинь, от природы подозрительный, воспользовался случаем: после поражения Гу Яня он одним махом уничтожил два влиятельнейших рода Лояна — дом Линь и дом Се, к которому принадлежала мать Линь Вань.
Так император окончательно укрепил свою власть, избавившись от гнёта знати и министров.
Где есть победители, там обязательно найдутся и побеждённые.
Гу Цань и был одним из тех, кто выжил, но проиграл.
В сердце побеждённого всегда живёт горечь.
Если бы он мог вернуться в то время, когда семнадцатилетним юношей впервые ступил в Лоян, он бы всё изменил. Своими силами.
Но разве можно вернуться в прошлое? Разве возможно прожить жизнь заново?
Гу Цань горько усмехнулся — усмешка вышла такой отчаянной и жалкой.
Если бы ему дали шанс переродиться, он бы не стал мстить.
Он бы просто берёг свою хрупкую супругу, дарил ей всё самое лучшее и уберёг от всех мук.
Гу Цань вновь вспомнил, как держал на руках безжизненное тело Линь Вань, как её кровь растекалась по снегу, окрашивая белоснежную землю в алый цвет.
Сердце его сжалось так сильно, что дышать стало трудно. Он медленно, мучительно закрыл глаза и вновь сжал кулак, впиваясь пальцами в обломки расчёски.
* * *
Через месяц.
Лоянский летописец записал:
«Бывший наследный сын герцога Чжэньбэя Гу Цань скончался зимой шестого года эры Тайу. Его старый слуга предал тело земле».
☆
— Подлая женщина!
— Негодяйка!
— Отравительница из рода Линь! Как ты смеешь показываться на людях и терпеть позор?
Толпа злобно настроенных горожан набросилась на Линь Вань. Проклятия сыпались без умолку. Она ещё не пришла в себя после кошмара, не успела даже среагировать, как одна из женщин жестоко схватила её за прядь волос.
Чёрные локоны, казалось, вот-вот вырвутся с корнем. Линь Вань хотела закричать, но голос предательски пропал.
Снег только что перестал идти.
Линь Вань потеряла сознание прямо на снегу. Она еле шевелила руками, поднимая их над головой, пытаясь хоть как-то защититься от беспощадных ударов.
Но толпа не собиралась её щадить — напротив, избиение усилилось.
Вдруг кто-то из толпы выхватил блестящий кинжал.
Острая боль пронзила тело. Во рту Линь Вань распространился горький привкус крови. Она вырвала густую алую струю, а из живота хлынула кровь.
Кровь в зимнем холоде ещё дымила.
Лица горожан вдруг исказились от ужаса — они не ожидали, что кто-то осмелится нанести ножевое ранение.
Увидев, что Линь Вань умирает, толпа ещё разок выругалась и в панике разбежалась.
Тело Линь Вань корчилось от боли и холода. Она дрожала всем телом.
Она хотела попросить помощи…
Но никто не пришёл.
Беспомощность. Страдание. Бесконечное отчаяние…
— Госпожа, мы прибыли в Аньланьский сад.
Голос служанки Сянъюнь, доносившийся из повозки, вырвал Линь Вань из кошмара. Она вся была в холодном поту, лицо побледнело.
Сянъюнь, не дождавшись ответа, обеспокоенно окликнула снова:
— Госпожа… вы в порядке?
Линь Вань всё ещё не могла прийти в себя. Сердце колотилось, как барабан, громко стуча в висках. От учащённого пульса даже горло заболело.
Она прижала ладонь к груди, чувствуя слабость, и тихо ответила:
— Знаю.
В Лояне стояла жара. Когда Линь Вань вышла из кареты, палящее солнце ударило в лицо, а раскалённая земля под ногами испускала жаркие волны.
Даже ветерок, если он дул, приносил лишь влажную духоту.
Сянъюнь и слуги заметили, что госпоже нездоровится, и забеспокоились.
Госпожа и так слаба здоровьем — в такую погоду выходить из дома — настоящее мучение.
Сянъюнь достала мягкую салфетку и стала вытирать пот со лба Линь Вань, одновременно подав знак одному из слуг. Тот сразу понял и поспешил достать из кареты зонтик, чтобы укрыть госпожу от палящего солнца.
Лёгкая испарина покрывала кожу Линь Вань. Она глубоко вздохнула, немного успокоилась и знаком велела Сянъюнь прекратить.
У главных ворот сада стояла строгая стража. Когда Линь Вань собралась входить, царские гвардейцы остановили двух её телохранителей.
Всего с ней было восемь охранников — все бывшие подчинённые её покойного отца Линь Юя, закалённые в боях воины. Каждый из них был высок и крепок, и по одному взгляду было ясно: это опасные бойцы.
С тех пор как Линь Вань оправилась после болезни, её дед Линь Су приказывал этим восьмерым сопровождать внучку везде, опасаясь за её безопасность.
Как единственная наследница Линь Юя, Линь Вань была для них святыней. Все они оставались верны ей до конца.
Увидев, что старший охранник колеблется, Линь Вань мягко сказала:
— Аньланьский сад — императорская летняя резиденция. Здесь живут наложницы и фрейлины. Вам, мужчинам, входить неудобно. Я с Сянъюнь зайду внутрь, а императрица-вдова сама пришлёт за нами провожатых. Ждите здесь спокойно.
Двое охранников в ответ хором ответили «Есть!» и почтительно поклонились.
Один из гвардейцев нахмурился.
Этот поклон показался ему странным — похож на воинское приветствие, но такого он раньше не видел.
Однако, сам будучи ветераном, он не стал задавать лишних вопросов.
Когда Линь Вань и Сянъюнь скрылись за воротами, гвардеец отбросил сомнения.
Аньланьский сад находился на западе Лояна. Раньше это была частная резиденция богатейшего человека прежней династии. Сад был устроен у подножия горы, у воды, и славился своей естественной красотой.
После восшествия на престол императора Хуэя место это расширили, прорыли каналы и превратили в императорскую летнюю резиденцию.
Линь Вань впервые посещала Аньланьский сад и потому с интересом оглядывала окрестности.
Она приехала по приглашению своей тёти — нынешней императрицы-вдовы.
Императрица-вдова Се Хуа была родной сестрой матери Линь Вань, Се Жун. Обе были старшими дочерьми рода Се и славились необычайной красотой — в своё время их называли «Две жемчужины Лояна».
После смерти сестры императрица-вдова особенно заботилась о племяннице, часто присылая в дом Линь дорогие ткани и одежду.
— Госпожа, этот сад и правда удивителен! — восхищённо воскликнула Сянъюнь. — Я… я думала, что наш дом огромен, но здесь совсем другой мир!
Линь Вань чуть улыбнулась и взглянула на служанку:
— Действительно прекрасно.
Сад был устроен так, что пространство разделялось, но не изолировалось — повсюду просматривались скрытые виды.
По извилистым дорожкам из гальки Линь Вань и Сянъюнь шли мимо причудливых камней, искусно сложенных в живописные композиции.
Мостик над прудом был свежевыкрашен в ярко-красный цвет, а перила украшены резьбой в виде переплетённых ромбов. В пруду плавали пёстрые карпы, будто одушевлённые — завидев людей, они весело завертелись в воде.
Вчера императрица-вдова прислала письмо: Линь Вань должна подождать её на этом мостике, а затем за ней пришлют провожатых.
Линь Вань с Сянъюнь остановились и некоторое время смотрели на рыб.
Звонкий птичий щебет доносился с деревьев. Линь Вань почувствовала, как жара отступает — стоя здесь, в саду, и правда становилось прохладнее.
Солнечные лучи пробивались сквозь листву, отбрасывая на воду золотистые блики.
Лёгкий ветерок, несущий аромат лотоса, коснулся лица Линь Вань. Она закрыла глаза и на мгновение забыла о кошмаре в карете.
Линь Вань переродилась.
Сейчас шёл третий год эры Тайу, ей исполнилось шестнадцать.
Прошлой зимой она проснулась в резной кровати с балдахином, и боль от удара ножом в живот всё ещё отзывалась в теле.
Но, увидев тревожное и заботливое лицо деда Линь Су, она поняла: она вернулась.
В прошлой жизни, потеряв родителей в раннем возрасте, она неверно поняла деда и отдалилась от него. Линь Су не обижался, но тоже перестал приближаться к внучке.
В этой жизни она восстановила с ним отношения.
Раньше она была кроткой и никогда не спорила — из-за этого в доме Линь её даже младшая двоюродная сестра Линь Хань смела унижать.
Теперь же в доме Линь никто не осмеливался её обидеть.
Однако, несмотря на исправленные ошибки, в сердце Линь Вань по-прежнему лежал тяжёлый груз.
В прошлой жизни два знатнейших рода Лояна — Линь и Се — пали в одночасье в конце пятого года эры Тайу.
Линь Вань открыла глаза. Нежность в её взгляде исчезла.
Раз уж ей дарована вторая жизнь, она не допустит, чтобы трагедия повторилась.
Пока Линь Вань погрузилась в размышления, Сянъюнь нервно оглядывалась вокруг.
Заметив это, Линь Вань спросила:
— Что случилось?
— Императрица-вдова назначила встречу на полдень, — ответила Сянъюнь. — Уже прошло три четверти часа, а за нами так и не прислали.
Линь Вань рассмеялась:
— Да ты совсем нетерпеливая.
Сянъюнь смутилась, опустила глаза и потёрла затылок.
Линь Вань нашла её поведение трогательным и собиралась подразнить ещё, но в этот момент раздался мужской голос:
— Госпожа в прекрасном настроении — любуетесь пейзажем?
Линь Вань обернулась. Увидев говорившего, она слегка нахмурилась.
Мужчина подошёл ближе. Сянъюнь инстинктивно встала перед госпожой и поклонилась ему.
Линь Вань спросила:
— Господин Чжэн, что вы здесь делаете?
Звали его Чжэн Линь. Он был вторым сыном левого министра Чжэн Яньбаня и племянником императрицы Чжэн.
После того как Гу Янь уехал в своё владение в Лянчжоу, император Цзинь запретил главному министру вести дела из собственного дома и, чтобы ещё больше ослабить его власть, разделил пост министра на два: левого и правого.
Правым министром был дядя Линь Вань — Се Чжэнь.
Чжэн Линь не ответил. Он лишь усмехнулся и продолжал разглядывать Линь Вань, приближаясь к ней.
Линь Вань носила титул госпожи с особым указом, и такое поведение было явным неуважением. Сянъюнь сразу насторожилась.
В Лояне было немало красавиц, но таких, как Линь Вань, — единицы.
Чжэн Линь увидел её впервые в этом году и был поражён: слухи о том, что она дурнушка, оказались ложью. Наоборот, она была необычайно изящна и чиста, как цветок.
Лёгкий аромат, исходивший от неё, коснулся ноздрей Чжэна Линя.
На Линь Вань было надето платье нежно-голубого цвета с подчёркнутой талией, длинные рукава обрамляла лёгкая шаль, а причёска «Линъюньцзи» была чёрной, как чернила.
http://bllate.org/book/3693/397549
Готово:
