Сельский староста вышел вперед, пытаясь успокоить толпу, но тут один из фермеров, Юй Юн, вдруг взревел:
— Изначально облепиха росла прекрасно, так нет же, объявились какие-то руководители, приказали сажать сливы! Мы никогда сливами не занимались, в первый год урожай вышел плохой, ничего не заработали. На второй год в сад для сбора фруктов пошли люди, кое-какие деньги появились, а на третий — сад прогорел, снова в убытке! Четвертый и пятый годы кое-как перебивались, собирая урожай для перекупщиков, зарабатывали гроши тяжелым трудом. А теперь вы снова хотите, чтобы мы сажали облепиху? Думаете, раз мы деревенские, нас можно помыкать? Приказали — мы должны исполнять, как ваши марионетки? С какой стати? Только потому, что у вас есть немного вонючих денег, вы решили втоптать нас в грязь? Я с вами сейчас посчитаюсь!
Не успел он закончить, как схватил железную лопату и бросился на Чэн Инсяо. Все случилось так внезапно, что ни староста, ни сам Чэн Инсяо не успели среагировать. Чэн Инсяо едва удалось увернуться от удара по голове, но древко лопаты с силой врезалось ему в плечо. Юй Юн вложил в удар всю свою ярость. Чэн Инсяо, не готовый к такой атаке, от боли поплыл в глазах и рухнул, не успев даже защитить поясницу, и со всего размаха ударился о каменные ступени.
Раздался болезненный стон — Чэн Инсяо тяжело растянулся на ступенях.
Староста, увидев, к чему привела ситуация, лишь метнул гневный взгляд на Юй Юна и поспешил склониться над Чэн Инсяо. Тот был мертвенно-бледен, лицо покрылось холодным потом, губы утратили всякий цвет, он, казалось, потерял сознание. Оценив обстановку, староста немедленно вызвал скорую до ближайшей уездной больницы и позвонил Чжао Тяньминю.
Остальные жители, видя, что дело принимает скверный оборот, поспешили разойтись, а Юй Юн и вовсе пустился наутек.
Вернувшись домой, Юй Юн застал сына Юй Хуэя, который учился в университете и приехал на время праздников, за заботами о больной матери — та как раз помогала ей мыть голову. Год назад у супруги Юй Юна, Лю Ли, диагностировали рак желудка средней степени тяжести. Семья залезла в долги, чтобы оплатить химиотерапию и операцию по удалению опухоли. Болезнь удалось притормозить, но прогнозы были неутешительными, и теперь наметился рецидив. Юй Хуэй вернулся как раз для того, чтобы отвезти мать в больницу на дальнейшее лечение.
Юй Хуэй, помогая матери, услышал скрип железных ворот. Подняв голову, он увидел отца и спросил:
— Пап, ты где был?
Он знал о пагубном пристрастии отца к алкоголю и азартным играм, поэтому всегда немного беспокоился.
— С утра ходил смотреть на сливовые сады. К черту этот сельсовет, только и знают, что изводить людей! Ходил проучить кое-кого.
Сердце Юй Хуэя сжалось. Будучи единственным студентом из поселка, поступившим в престижный вуз, он понимал, чем это может грозить. Он поспешно спросил:
— Кого проучить? Что вы с ними сделали? Из-за чего вообще сыр-бор?
Юй Юн, заметив, как сильно заволновался сын-студент, немного занервничал, но не желая терять лицо, ответил:
— Да очередной какой-то там директор, приехал со своим туристическим проектом, щегол еще совсем, требует больше не сажать сливы.
Не успел он закончить фразу, как в дом вошел сельский староста и крикнул с порога:
— Ну и ну, Юй Юн! Как же ты был неосторожен! Разве нельзя было поговорить по-человечески? Обязательно было доводить человека до больницы? Что теперь делать? Они требуют компенсацию, ты хоть сможешь заплатить?
Юй Хуэй встревожился еще сильнее:
— Человек в больнице? Что с ним? Серьезно?
Староста заторопился:
— Я как раз за этим и пришел. Твой отец огрел его лопатой, и я, пока вызывал скорую, не уследил, как он сбежал. Безобразие, просто нет слов… Как мне теперь им в глаза смотреть? Его помощник уже уехал с ним в уездную больницу. Сяо Хуэй, поехали со мной, сам видишь, твой отец сейчас не в состоянии вести конструктивный диалог.
Юй Хуэй вздохнул, помыл голову матери и, оставив ее, пошел со старостой, сел на его мотороллер и отправился в больницу.
В отделении неотложной помощи врачи только что закончили обрабатывать раны Чэн Инсяо: смещение поясничных позвонков, трещина в плече, множественные ушибы мягких тканей, но, к счастью, обошлось без внутренних кровотечений. Он был без сознания недолго и пришел в себя как раз к прибытию скорой и Чжао Тяньминя. Стоило ему очнуться, как его накрыла волна нестерпимой боли. Не имея сил даже пошевелиться, он стиснул зубы и терпел, пока накладывали гипс и надевали корсет. Приняв обезболивающее, он с лицом цвета пергамента ждал, когда лекарство подействует, но вскоре его больничная пижама снова промокла от холодного пота.
Чжао Тяньминь, видя, что тот не может вымолвить ни слова, не знал, как расспросить его о случившемся. К тому же никого из деревенских не было поблизости, что заставляло его в ярости мерить шагами палату.
В этот момент староста привел Юй Хуэя к двери одноместной палаты. Чжао Тяньминь, заметив их, тут же вытащил в коридор:
— Что случилось? Как он получил такие травмы? А это кто?
— Это сделал один из наших фермеров железной лопатой. А это сын того, кто его ударил. Тот человек ничего не желает слушать, я понял, что диалога не выйдет, поэтому привел сына. Это наш деревенский студент, Юй Хуэй. Давайте мы с вами обсудим дальнейшее лечение и сотрудничество? Вы не подскажете, насколько тяжелы травмы директора Чэна… — староста, выложив все как на духу, неуверенно почесал затылок.
Юй Хуэй, проходя мимо палаты, лишь мельком увидел на койке хрупкую фигуру и не разглядел деталей. Теперь, услышав рассказ старосты, он почувствовал свою вину. Глядя на солидно одетого, явно разгневанного Чжао Тяньминя, он понял: отец связался с людьми, с которыми шутки плохи. Хотя он и учился в большом городе, но вырос в деревне и никогда не сталкивался с подобным. Выдавив извиняющуюся улыбку, он тихо произнес:
— Господин Чжао, мне очень жаль. Мой отец слишком вспыльчив, он нанес человеку травмы, и я несу за это ответственность. Я готов на любые условия, чтобы все уладить, но можно мне взглянуть на результаты обследования господина Чэна?
Он хотел увидеть документы и счета, чтобы оценить масштаб убытков, но Чжао Тяньминь понял его превратно.
— Юй Хуэй, верно? Ты что, думаешь, мы хотим использовать этот случай, чтобы обобрать вашу семью или шантажом продавить свой проект? — Чжао Тяньминь и сам был не до конца уверен в успехе проекта, зная, как сильно тот дорог его брату. А теперь, когда спустя всего два дня в поселке Шантанг Чэн Инсяо оказался на больничной койке, он злился еще сильнее и невольно повысил голос.
Юй Хуэй открыл рот:
— Нет, вы не так поняли, я не это имел в виду, я… — он не мог подобрать слов. И тут, к его облегчению, раздался слабый стон. Чжао Тяньминь тоже услышал его и поспешил к кровати.
Чэн Инсяо попытался приподняться, но снова осел на койку, тяжело дыша. Чжао Тяньминь тут же помог ему принять удобное положение, не переставая ворчать:
— Брат, ну куда ты рвешься! — он начал бережно вытирать полотенцем пот с его лица.
Чэн Инсяо выровнял дыхание:
— Не злись. Со мной все не так плохо. Кто там снаружи? Я слышал, ты кричал на кого-то, заволновался и решил присесть.
— Староста и сын того, кто тебя ударил. Староста уже рассказал, что произошло, парень говорит, что готов нести ответственность.
— Позови их внутрь. Проект нужно продолжать, а это происшествие давайте считать исчерпанным.
— Брат!
— Иди, зови.
Чжао Тяньминь был вынужден привести их в палату. Чэн Инсяо, заметив их неловкость, попросил Чжао Тяньминя принести два стула, чтобы посетители сели.
— Староста, не буду ходить вокруг да около. Я все же намерен реализовать этот проект. Надеюсь на вашу помощь: еще раз объясните людям, для чего нужно менять культуру на облепиху. Я даю слово: раз уж я взялся за это дело, я не брошу его на полпути. Пожалуйста, поверьте мне. Если люди согласятся, будем считать сегодняшний инцидент закрытым.
Староста замялся:
— Директор Чэн, сегодня наш человек повел себя некрасиво. Я услышал вас, вы ответственный человек и способны поднять этот проект. Я вернусь и поговорю с односельчанами. А этот парень — сын старого Юя, того, кто вас ударил. Я привел его, чтобы он лично принес вам извинения.
Чэн Инсяо наконец перевел взгляд на сидевшего рядом юношу. Короткие волосы аккуратно подстрижены, на нем простая черная футболка — не новая, но чистая, выцветшие серые спортивные штаны и старые кеды. Парень был высоким, с плотными, тренированными тяжелым трудом мышцами и кожей цвета пшеницы. Черты лица без всяких прикрас были весьма примечательны, особенно яркие, темные глаза, в которых, однако, не было ни капли уверенности — только сплошное замешательство.
Юй Хуэй на мгновение застыл:
— Директор Чэн, извините. Сегодняшнее происшествие — вина моего отца. Я прошу прощения за него. Извините, я… я буду нести ответственность.
Чэн Инсяо не ожидал, что этот суровый на вид здоровяк окажется таким простодушным. Он говорил искренне, но в его голосе сквозили самоуничижение и тревога. Чэн Инсяо невольно улыбнулся и, пересиливая боль, решил поддразнить парня:
— И как же ты собираешься нести ответственность?
— Я… я возмещу вам все расходы на лечение. И еще, я поговорю с отцом, объясню ситуацию, мы перейдем на облепиху.
— Ты ведь еще учишься? Отец говорил, что в последние годы в семье с деньгами туго. Откуда возьмешь деньги на лечение?
— У меня кредит на обучение, я подрабатываю. Я… я подкоплю еще несколько месяцев и обязательно все возмещу.
— Ладно, о лечении поговорим позже. Мой помощник будет заниматься проектом еще пару дней, так что, пока я здесь, будешь кормить меня, — Чэн Инсяо, выговорив эту длинную фразу, втянул воздух от боли. Ему приглянулся этот бесхитростный парень, и он вовсе не хотел его притеснять, поэтому позволил ему уйти вместе со старостой.
День выдался утомительным. Обезболивающее начало действовать, вызывая сонливость. Чэн Инсяо, собравшись с силами, дал распоряжения на завтрашний день Чжао Тяньминю и провалился в глубокий сон.
На следующее утро, едва Чжао Тяньминь открыл дверь палаты, он увидел Юй Хуэя, который стоял с пакетами в руках — тот, видимо, уже давно ждал. Чжао Тяньминь тихо прикрыл дверь и прошептал:
— Ночью рана воспалилась, поднялась температура, он до сих пор не проснулся. Я протирал его холодным полотенцем, но жар не спадает. Попротирай его еще, а как проснется — покорми, потом придет медсестра ставить жаропонижающее.
Поскольку Чэн Инсяо пострадал из-за отца Юй Хуэя, Чжао Тяньминь без зазрения совести начал отдавать тому поручения.
Юй Хуэй кивнул, бесшумно вошел в палату и так же тихо закрыл дверь. Поставив термосумки, он сел на стул у кровати. Он смотрел на спящего человека: губы от жара потрескались и потеряли цвет, зато на щеках горел болезненный румянец, брови были слегка нахмурены, а прядь волос на лбу безжизненно свисала вниз. Перед ним было прекрасное, холодное лицо, омраченное болезнью.
http://bllate.org/book/36927/4594644
Готово:
