Десятки лет назад, когда он многократно вел учеников на закалку через Бездну Сожженных Костей, Цзян Син уже думал о том, как однажды прыгнет вниз, чтобы отыскать главного героя.
Сейчас у него как раз появился благовидный повод, как тут не растрогаться.
Цзян Син всё еще с довольным видом подбирал предлоги.
Быть презиренным демонами...
Падение и почернение гордого сына небес...
Первое не годилось: в три года сформировал Ядро, в семь обрел Зарождающуюся Душу, в шестнадцать в один шаг достиг Трансформации Божественности — имя Цзян Чэнчжи с Пика Забвения Себя гремело на весь Мир Бессмертных.
Второе... ну, с натяжкой сойдет.
Великолепный пейзаж на вершине утеса исчез из глаз, накатила внезапная нехватка воздуха, и Цзян Син подумал, что, судя по всему, он просто рухнул в воду.
В былые времена, если бы тот юноша с нефритовой кистью на вершине утеса узнал мысли Цзян Сина, то непременно отчитал бы его.
Наставник же говорил:
— На дне утеса сплошные демонические духи, даже если младший сотоварищ Цзян... — юноша с кистью осекся, а затем продолжил: — Что мы скажем Учителю?
— Да он сам навлек на себя погибель, от которой нет спасения!
Они и добивались его смерти!
Все присутствовавшие представители различных сектов и кланов, верили они в это или нет, не стали заступаться за Цзян Чэнчжи.
Всё потому, что репутация Цзян Чэнчжи была испорчена донельзя.
Языком без костей, высокомерный и надменный, презирающий человеческие чувства — Цзян Син вываливал всё, что следовало и не следовало говорить, да вдобавок владел искусством талисманов столь искусно, что никому не удавалось заткнуть ему рот.
Каждый год с подачи Цзян Сина в Сотне Кланов Бессмертных вскрывалось немало темных делишек.
Спросите себя, найдется ли хоть один клан, способный оставаться абсолютно чистым? Если таковые и существовали, то лишь единицы из единиц.
Сотня Кланов Бессмертных понятия не имела, откуда Цзян Чэнчжи всё это узнал, но остановить его они не могли.
Оставалось лишь сделать так, чтобы он исчез раз и навсегда.
Убит ли тот город Цзян Чэнчжи или нет — теперь уже неважно, всё равно это сделал он, а мертвые свидетели не говорят.
Бездны Сожженных Костей вновь погрузилась в привычную тишину и холод.
Цзян Син, этот утонченный негодяй, проплыл бог знает сколько времени и наконец вырвался из «воды», сплошь покрытый кровавыми пятнами. Выплюнув сгусток крови, он обессиленно прислонился к берегу:
— Твою мать, эта вода... почему она движется... какая редкость.
Демонические духи:……
Что это за невежественный смертный откуда-то сбежал!
Бездну Сожженных Костей Цзян Син изучил лишь в общих чертах.
Берег Преодоления Бедствий, Город Ушэн.
Цзян Син поднял взгляд и огляделся: на краю мглы и ветра чернела сплошная пелена, словно тысячи тяжелых гор давили прямо на сердце, без всякой причины зарождая страх. Он еще не успел прийти в себя, как в районе шеи ощутил холодок.
Цзян Син опомнился: перед ним отчетливо вырисовывались две крупные фигуры демонов.
Изогнутая сабля в руке одного из них уже преграждала ему путь к жизни.
Тот демон рявкнул:
— Ты не видел выпущенное три дня назад объявление?! В Бездне Сожженных Костей немисполнимые смуты, посторонним демонам приближаться запрещено!
Цзян Син немного перевел дух, припомнив технику талисманов, которую специально разрабатывал, когда дурил молодого господина из Мира Демонов. Он погрузился в собственные сожаления:
— Знал бы — не стал испытывать на себе талисман притупления пяти чувств.
Кто же знал, что побочный эффект в виде заторможенности мышления продлится так долго.
Клинок у горла снова придвинулся ближе, и Цзян Син поднял голову, изобразив на лице самое глубокое чувство, обиженное выражение полных слез глаз:
— Два воина, этот младший демон был обманут другом, который сказал, что три дня назад здесь упало сокровище...
Верно, сокровищем был он сам.
Уже три дня прошло, а Цзян Син в этой «воды» пропитался насквозь густым демоническим ци, так что у него даже закралось подозрение, не затесался ли он случайно среди затерянных отпрысков демонов.
Демон с саблей нахмурился:
— А что это у тебя на лбу?!
Цзян Син жалобно заскулил, вложив в слова все краски и красноречие — всю жизнь ведь приходится строить на сплошном вранье:
— По неосторожности пал жертвой проклятия друга...
Другой демон, похоже, проникся словами Цзян Сина и нетерпеливо махнул рукой:
— Проваливай отсюда немедленно!
Цзян Син закивал, как цыпленок, клюющий зерна:
— Младший демон сию же секунду убирается.
А этот демон — человек с широкой душой.
Стоило Цзян Синю сделать два шага, как тот сердобольный демон снова окликнул его.
Цзян Син задержал дыхание, вливая духовную силу в кончики пальцев, и со слезами на глазах обернулся.
Демон, заметив, что Цзян Син весь в лохмотьях и сплошь покрыт кровью, не удержался от реплики:
— Возвращайся и как следует врежь своему другу! Что за демон такой!
— Благодарю вас, генерал, вы так добры.
Цзян Син смахнул слезы и снова отвернулся.
Его руки слегка дрогнули от холода, и духовная сила хлынула в море сознания.
Внезапный голос ворвался прямо в его разум.
Первый принадлежал тому самому сердобольному демону.
[Истинно проклятый демон! Вернусь — я с тебя, ублюдок, старые долги взыщу!]
[Надо же, чтобы кто-то в наши дни так подставлял друга!]
Второй голос исходил от демона с саблей.
[Нет, этот парень слишком тощ и слаб, не похож он на жителей Города Ушэн...]
[В бирюзовых одеждах, в Мире Бессмертных единая форма одежды — это...]
Цзян Син продолжал считывать чужие мысли, ускоряя шаг.
В радиусе трех метров он был способен улавливать мысли абсолютно любого существа, включая демонов и чудовищ.
Получив ранения в «воде» и не имея возможности попусту расточать духовную силу, Цзян Син постарался двигаться как можно быстрее.
Позади раздался разъяренный, взбешенный рев, от которого у Цзян Сина заныло в голове.
— Ты из Союза Бессмертных!! А ну стоять!
Цзян Син цыкнул языком, сабля рассекла воздух, взметнув вокруг потоки ветра, и Цзян Син лишь чудом увернулся, вспомнив, что пора пускать в ход талисманы.
— Снова обманул! Убью тебя!
Цзян Син скорбно подумал, что в следующий раз он скорее даст себя убить, чем станет испытывать на себе собственные талисманы.
Демон с саблей взревел:
— Бестолочь! Зови подмогу! Он же выбрался прямо с Берега Преодоления Бедствий!
Дело было вовсе не в том, что те два демона отличались особой глупостью — просто им еще ни разу не доводилось видеть заклинателей, которые умудрились бы выйти с Берега Преодоления Бедствий целыми и невредимыми.
Цзян Син с презрительным смешком кашлянул кровью: сейчас он тяжело ранен, его чувства притуплены, так что к чему все эти сложности.
Он опустился на одно колено и виновато приподнял руку:
— Генерал, я... я явился с повинной...
Демон с саблей ни капли не поверил, но уже занесенный им удар был внезапно отброшен мощной волной демонического ци.
Демон с саблей только собрался разразиться трехэтажной руганью, как, разглядев новоприбывшего, судорожно втянул воздух и рухнул на колени как вкопанный.
— Лорд Сянь Цзинь.
Цзян Син прикрыл глаза: неужели полз как черепаха, раз так долго добирался?
Демон, именуемый Лордом Сянь Цзинем, легко соскочил с величественного коня и, словно услышав грандиознейшую шутку в жизни, вскинул в перчатке из серебряных лат подбородок Цзян Сина.
— С повинной? Дай-ка подумать... Неужели этого Цзян Чэнчжи с Пика Забвения Себя захватило чужое сознание?
Цзян Син мысленно закатил глаза: нет, он самый настоящий Цзян Чэнчжи, без подделок.
Окружавшие их демоны при звуках имени Цзян Чэнчжи живо припомнили, как десятки лет назад тот устроил настоящую бойню в Бездне Сожженных Костей. У них тотчас заледенели шеи, и они уже собрались сделать шаг назад, но при мысли о том, где именно они находятся, шагнули вперед.
Мысленно обругав себя: проклятая мышечная память!
Цзян Син слабым голосом произнес:
— Разве вы не за этим людей зазывали? Еще немного, и я здесь богу душу отдам, тогда ничего не останется.
Услышав это, Сянь Цзинь брезгливо поморщился:
— Эй, взять его, доставить во Дворец Уничтожения Бессмертных!
Заметив, что Цзян Син едва дышит, и припомнив приказ Повелителя Демонов доставить Цзян Чэнчжи живым, он с раздражением кивнул на стоявшего рядом демона:
— Ты! Ступай за Врачевателем Святым!
В Мире Демонов все знали, что Лорд Сянь Цзинь с рождения терпеть не может адептов праведного пути.
Цзян Син заранее предвидел это: подобное очернение возникло не на пустом месте, за ним наверняка стояли веские доказательства.
Тут явно не обошлось без Сотни Кланов Бессмертных, да и рука Повелителя Демонов тоже, скорее всего, приложилась.
Наверняка какая-то секта праведного пути сговорилась с Повелителем Демонов, лишь бы сжить его со свету. У Цзян Сина пока не было сил размышлять, зачем они заключили этот союз и на каких условиях.
Его задачей оставалось лишь отыскать главного героя и помочь тому объединить три мира. А уже когда кто-то попытается помешать поискам протагониста, он займется расследованием.
Сейчас в землях демонов оставалось неизведанной лишь Бездна Сожженных Костей, и если и там никого не удастся обнаружить, он уже начнет сомневаться, а родился ли вообще тот самый главный герой, о котором он грезит всеми мыслями.
Но пока что стоило сочинить трогательную до слез речь о добровольной сдаче в плен.
О том, как он уже давным-давно жаждал покинуть этот проклятый Союз Бессмертных и весь Мир Бессмертных.
Хм, пожалуй, начать стоит с рассказа о его злосчастной учительской обители...
От автора:
Новелла открывается! [осыпает лепестками цветов]
Цзян Син: Какое отношение дела Цзян Чэнчжи имеют ко мне, Цзян Сину?
Бессмертные кланы: ...Цзян Син, в миру — Чэнчжи.
Учительская обитель на Пике Забвения Себя: ...И впрямь горькая судьба. (Снисходительно) (Снисходительно)
Глава 2. Приемный сын Повелителя Демонов
Дворец Уничтожения Бессмертных располагался в самом центре Города Ушэн. Его окружали девять рядов внешней стражи, а длинная река, соединявшаяся с Берегом Преодоления Бедствий, плотным кольцом облегала всю территорию дворца.
На речном берегу алели мягкие лепестки лилово-фиолетовых цветов, острые края которых несли мгновенную смерть от малейшей царапины; падая в темно-серую воду, они выглядели невероятно броско.
В главном зале танцовщицы грациозно удалялись — с окончанием танца в помещении стало еще холоднее. В углу застыли два трупа с широко раскрытыми от ужаса глазами, одетые точно так же, как только что выступавшие девушки.
Цзян Син всю дорогу промерз на холодном ветру, да еще и был вынужден смотреть танец. Врачеватель Святой, ступив в главный зал, смирно ждал в стороне, не смея и шелохнуться без соизволения Повелителя Демонов.
Стояла такая тишина, что Цзян Син прескучно прислушивался к собственному дыханию.
— Ну как он тебе?
Глубокий, раскатистый голос прозвучал подобно удару бронзового колона.
Демонические военачальники, заполнявшие зал со всех сторон, не смели даже вздохнуть полной грудью, и даже сидевший впереди Сянь Цзинь не осмеливался смотреть в глаза Повелителю Демонов.
Цзян Син слабо приподнял веки и под взглядом Повелителя Демонов ткнул пальцем в себя:
— Я?
Ему говорить? Что говорить?
Оценить этот танец?
В глубоких черных зрачках Повелителя Демонов читалось абсолютное владение добычей, а жадность была спрятана весьма искусно.
— Ох, — Цзян Син заметил довольное выражение на лице Повелителя Демонов, и слова «прекрасно», готовые сорваться с языка, намертво застряли в горле, вытесненные густым запахом крови в воздухе, из-за которого его пробрало до чиха.
Только теперь Цзян Син обратил внимание, что в углу лежат еще два трупа — те самые, что находились там еще до его входа.
То ли покушение провалилось, то ли танцевали скверно...?
Цзян Син промолчал, нахмурив брови.
Повелитель Демонов находился дальше трех метров, поэтому услышать его мысли Цзян Син не мог, зато в сознание ворвался другой, знакомый и презрительный голос.
Узнать его труда не составляло — принадлежал он не кому иному, как этому Сянь... Цзиню.
[Тц, Повелитель Демонов хочет твоей смерти, так что что бы ты ни ответил — "хорошо" или "плохо" — всё равно ошибешься, хоть узоры из цветов выписывай.]
[Повелитель Демонов не хочет твоей смерти — можешь вообще молчать, и то окажешься прав.]
Цзян Син: «...»
И то верно.
Из-за талисмана притупления пяти чувств заторможенный Цзян Син не только ничего не ответил, но вдобавок с веселым видом перебросил вопрос обратно Повелителю Демонов.
— А что сам Повелитель Демонов думает?
— Дерзость!
Закованный в латы палец Сянь Цзиня отщелкнул изогнутую саблю у пояса ровно на дюйм, и лезвие сверкнуло холодной синевой.
Цзян Син подумал про себя: братец, твой образ в моих глазах уже окончательно испорчен, можешь больше не стараться.
http://bllate.org/book/36923/4594361
Готово:
