На следующий день Цзян Нин снова отправился к Цзян Вэньжую, захватив с собой Цинь Му. На этот раз компанию им составил и Хуан Цинь — огромный змей, обернувшийся изящным браслетом на запястье юноши.
Вчера с Хуан Циня удержали штраф за разбитый пульт. Позже Цзян Нин умерил пыл и объяснил, что вычтет лишь треть стоимости — целых десять юаней. Змей аж дух перевёл от удушающей жабодавки: да на эти деньги можно было купить почти целую рыбину!
Поклявшись во что бы то ни стало вернуть утраченную десятку, Хуан Цинь увязался за хозяином. Случись какая опасность — он тут как тут: защитит, отличится, глядишь, и выбьет премиальные. Сплошная выгода!
Цзян Нин же пришёл за обещанной Душой нефрита. Вчера Цзян Вэньжуй выглядел совсем раздавленным из-за гибели отца, и юноша из чувства такта решил его не допекать, но сегодня откладывать разговор дальше не имело смысла.
Стоило нажать на кнопку звонка, как кованые ворота беззвучно отворились. Однако у дверей самого особняка их встретил Цзян Вэньжуй с синяками под глазами и физиономией настолько глубокого похмельного уныния, что от него за версту пахнуло перегаром.
Цзян Нин и Цинь Му одновременно поморщились. И не столько от сивушного выхлопа, сколько от зрелища, открывшегося их взору: прямо на плечах Цзян Вэньжуя висел призрак.
Это была утопающая в ярком макияже девица с распущенными волосами. Она с истомной нежностью обвила мужчину, словно гигантский вьюнок.
Женский дух прильнул к губам Цзян Вэньжуя, смакуя каждый поцелуй. С каждым прикосновением из тела мужчины вытягивалась тонкая, едва заметная струйка светлой энергии Ян.
Сам Цзян Вэньжуй ничего не замечал. Выглядел он краше в гроб кладут: небритый, осунувшийся, с глубокими синяками под глазами — вылитый донор, из которого выпили всю жизненную силу. Впрочем, так оно и было.
— А, пришли... — вымученно улыбнулся он, превозмогая слабость. — Заждался вас. Нефрит я приготовил, проходите, выбирайте.
Окинув беглым взглядом открытую террасу, Цзян Нин рассудил, что порог — не лучшее место для подобных бесед, и молча переступил порог дома.
На журнальном столике ровными рядами выстроились с десяток изысканных нефритовых украшений. Среди них блестел и тот самый дракон, вырезанный из редчайшего стеклянного нефрита «Фиолетовые глаза».
— Всё перед тобой, — с заискивающей готовностью суетился Цзян Вэньжуй. — Выбирай любую. Это лучшие образцы из моей коллекции, какая приглянется — та и твоя.
Сияние нефрита было поистине завораживающим: хозяин дома явно не скупился и держал слово. Впрочем, Цзян Нина куда больше занимала бесплотная пассажирка, повисшая на плечах хозяина. Не тратя времени попусту, юноша сразу указал на резного дракона:
— Возьму эту.
Цзян Вэньжуй открыл было рот, чтобы что-то ответить, но Цзян Нин опередил его, спросив в лоб:
— Чем ты занимался прошлой ночью? Ты хоть соображаешь, что на тебе висит дух? — Сделав паузу, он невозмутимо уточнил: — Женский дух. В розово-белом платье и с вульгарным макияжем.
Лицо Цзян Вэньжуя мгновенно залила мертвенная бледность.
Призрак девицы замер, прекратив тянуть энергию. Её провалившиеся, непроглядно-чёрные глазницы воззрились на Цзян Нина с откровенной, нескрываемой злобой.
Она дерзко послала юноше воздушный поцелуй, всем видом намекая: «Погоди, красавчик, сейчас расправлюсь с этим — и возьмусь за тебя».
Цзян Нин лишь изогнул бровь, но не успел он и пальцем повести, как Цинь Му дыбом вздыбил шерсть:
— Ах ты дрянь! Да я из тебя всю спесь вытрясу!
Однако кое-кто опередил даже разъярённого кота.
Цзян Нин ощутил, как прохладное кольцо на его запястье соскользнуло. В воздух метнулась тёмно-коричневая тень: крошечная змейка размером с мизинец на лету начала стремительно раздуваться. В доли секунды её туловище вытянулось метров на пятнадцать, превратившись в исполинского чешуйчатого питона!
Исполин резко выбросил пасть и, прежде чем призрак успел хоть что-то сообразить, с хрустом сомкнул челюсти на её шее. Мощный хвост хлыстом ударил по паркету, и змей изящно приземлился на свободном пятачке гостиной.
— А-а-а-а!
— А-а-а-а!
Визг и вопль слились в единый дуэт: один принадлежал до смерти перепуганному Цзян Вэньжую, второй — бьющемуся в чешуйчатых тисках духу.
Цзян Вэньжуй судорожно схватился за собственное горло. Огромная пасть пронеслась в каком-то миллиметре от его артерии, обдав леденящим, смертоносным холодом, от которого волосы на затылке встали дыбом. Дикий ужас парализовал его связки, и лишь когда диковина угомонилась, он смог выдавить из себя этот запоздалый вопль.
Питону же на человеческую панику было глубоко плевать. Держа в зубах извивающуюся девицу, он выжидающе воззрился на Цзян Нина, расточительно повиливая кончиком хвоста. На его морде явственно читался вопрос: «Босс, каков бросок? Потянет на премию?»
Цинь Му так и застыл с открытым ртом. Надо же, какая неожиданная трудовая прыть!
У Цзян Нина едва заметно дёрнулся уголок губ. Помявшись секунду, он произнёс:
— Принимается. Сегодняшний оклад удваивается.
Жёлтые змеиные глаза мгновенно вспыхнули. Получив заветный аванс, Хуан Цинь облегчённо перевёл дух. Его веки тут же отяжелели, хвост обмяк, и вся его внушительная туша снова погрузилась в привычное сонно-лентяйское состояние. Разве что челюсти на горле призрака он разжимать не спешил.
До чего же меркантильное пресмыкающееся.
Взгляды человека и кота вновь обратились к пленнице.
Для Цзян Вэньжуя всё выглядело так, словно карманный рептилоид ни с того ни с сего взбесился, а затем моментально остыл. Впрочем, после вчерашнего говорящего кота и демонических проявлений Цзян Нина вид гигантского питона уже не вызывал у него первобытного шока — разве что глубокое потрясение.
Заметив, что змеиная пасть сжата вокруг чего-то невидимого, не облачённый духовным зрением Цзян Вэньжуй сопоставил факты и обо всём догадался.
— Поймали?.. — запнувшись, выдохнул он.
Цзян Нин скупо кивнул. Сообразив, что хозяин дома слеп к призрачному миру, он слегка повел пальцем: крошечная капля Тёмного Инь сорвалась с ногтя и метко вонзилась прямо в межбровье Цзян Вэньжуя.
Перед глазами мужчины всё поплыло. Когда пелена рассеялась, мир обрёл новые, пугающие краски — и он чётко разглядел, кого именно сдавила змеиная пасть.
— Хань Юнь?! — поражённо ахнул он. — Ты?!
Хань Юнь? Цзян Нин нахмурился. Имя показалось ему странно знакомым.
Попавший в чешуйчатый капкан дух девицы растерял всю спесь. Поняв, что вырваться не выйдет, а духовная плоть от укуса тает на глазах, она съёжилась от ужаса и с мольбой воззрилась на Цзян Вэньжуя.
— Вэньжуй... — жалобно всхлипнула она писклявым голоском. — Спаси меня...
Зрелище беспомощной женщины в пасти гигантского змея — тем более той, с кем его связывали определённые отношения — отозвалось в душе Цзян Вэньжуя невольным уколом жалости. Но не успел он вымолвить и слова, как Цинь Му сухо подрезал:
— Эта тварь выпила из тебя половину жизненных сил. Серьёзно хочешь её вызволить?
Цзян Вэньжуй поперхнулся и мгновенно принудил себя к молчанию.
Цзян Нин прищурился, отстранённо изучая собеседника:
— Что стряслось прошлой ночью? Вы, похоже, знакомы?
— Ты её не помнишь? — изумился Цзян Вэньжуй. — Четыре месяца назад я привёл её сюда... Это же она закатила сцену и заставила меня выставить тебя за дверь!
Тут Цзян Нин вспомнил. Та самая девица, что осыпала его брезгливыми колкостями и спровоцировала разрыв. Надо же, цветущая молодая женщина — и уже на том свете.
Услышав этот разговор, призрачная девица уставилась на Цзян Нина. Спустя мгновение в её глазах вспыхнуло узнавание, и она истерично взвизгнула:
— Это ты?!
Похоже, разительная перемена в юноше повергла её в неменьший шок.
Цзян Нин смерил её равнодушным взглядом. Он не испытывал к ней ни злобы, ни сочувствия — та лёгкая неприязнь, что оставалась в прошлом, сгорела вместе с её смертью. Сводить счёты с неупокоенной душой было ниже его достоинства.
Он перевёл взгляд на хозяина дома, и в его голосе проскользнул холодок:
— Как она умерла? Судя по всему, к её гибели ты имеешь самое прямое отношение.
— Сам ума не приложу! — Цзян Вэньжуй сокрушённо схватился за голову. — Вчера в баре я здорово перебрал. На свою беду встретил её... Она прицепилась, мол, отвезёт меня домой. Я отнекивался, а она всё лезла и лезла! Хмель ударил в голову, я сорвался — при всех дал ей пощёчину и рявкнул, что между нами всё кончено. Она разрыдалась и убежала. Друзья привезли меня сюда, я рухнул спать и отключился до самого вашего прихода... Я понятия не имел, что она мертва!
Призрачная девица в мгновение ока затряслась от ярости. Её синюшно-бледное лицо исказилось такой жуткой, уродливой гримасой, что на неё больно было смотреть.
— Ты же клялся мне в вечной любви! — истошно взвизгнула она. — Клялся, что никогда не предашь, обещал носить на руках до конца дней! Как ты мог меня бросить?! Я и с того света достану тебя, мразь, в покое не оставлю!
Цзян Вэньжуй в полной мере проявил свою гнилую натуру. Страх, конечно, сжал ему горло, но после вчерашней встречи с куда более жутким призрачным владыкой у него выработался своеобразный иммунитет. К тому же рядом стоял Цзян Нин, что придавало изрядной уверенности.
— Да мы просто расстались, а ты из меня всю жизненную силу выпила! — огрызнулся он с ядовитой злобой. — Я эти клятвы сотне баб говорил! Нашлась дура — поверила! Сама виновата, глупая набитая дрянь, нечего на меня валить!
Призрак заверещал ещё исступлённее:
— Цзян Вэньжуй, подонок! Я убью тебя! Убью-у-у!
Цзян Нин лишь про себя хмыкнул. М-да, вот уж действительно смертельная любовь. Похоже, девица не перенесла разрыва, сгоряча наложила на себя руки, а став призраком, решила затащить бывшего любовника за собой в ад.
Картина прояснилась. Желания и дальше копаться в чужом грязном белье у Цзян Нина не было, и он перевёл взгляд на кота.
Цинь Му мыслил в том же ключе. Вальяжно шагнув вперёд, кот шире разинул пасть и со всей силы втянул в себя воздух. Клубящаяся тёмная скверна чёрными струями хлынула из женского духа прямо ему в глотку.
Тварь оказалась обычным призраком обиды низшего пошиба, так что тёмной энергии в ней набралось всего на пару глотков. Прошло буквально несколько секунд, и питон ослабил хватку. Выжатая досуха девица вяло взмыла к потолку: злобная аура вокруг неё рассеялась, а сама она превратилась в безобидную полупрозрачную тень, способную разве что пугать своей бледностью.
Убедившись, что дело сделано, Цзян Нин подхватил сытого кота, встряхнул запястьем, на котором снова поблёскивал изящный змеиный браслет, и вежливо кивнул:
— Что ж, на этом мы вас покидаем.
Цзян Вэньжуй опешил:
— Постойте! А с ней-то что делать?!
Цинь Му лениво вильнул хвостом и зевнул:
— Скоро за ней явятся стражи из Подземного судилища и заберут куда следует. А нам пора.
Лицо Цзян Вэньжуя стало белее мела. Это что же получается... до прихода подземных стражей ему придётся торчать в одной комнате с этим чудовищем?!
Поймав на себе леденящий, исполненный ненависти взгляд призрачной девицы, он затрясся как в лихорадке:
— Нет! Нет, ради бога! Заберите её с собой, прошу! Заберите!
Увы, спасать его никто не собирался. Цзян Нин вместе с котом уже переступили порог, и не успели они захлопнуть за собой дверь, как из дома донёсся исполненный ужаса вопль.
Остаться наедине с призраком, да ещё и видеть его собственными глазами — удовольствие ниже среднего. Оставалось лишь пожелать ему удачи: открытые глаза Инь и Ян закрываются только через сутки. За обманутые чувства всегда приходится платить, а чужая любовь — не то, чем стоит безнаказанно играть.
Разделавшись с проблемами Цзян Вэньжуя, Цзян Нин в прекрасном расположении духа вернулся домой. Остальная троица духовных зверей всё ещё в поте лица драила полы, мела пыль и наводила марафет, а вернувшийся в строй Хуан Цинь тут же рьяно присоединился к всеобщему субботнику.
Цзян Нин вместе с Цинь Му прошёл в спальню. Душа нефрита была у него — пришла пора снять очередную печать с дневника.
Повинуясь привычному ритуалу, юноша приложил найденную душу нефрита к Кольцу удержания душ. По воздуху прошла мягкая волна света, и перед ними соткался призрачный силуэт дневника.
Страницы зашуршали, стремительно пролистываясь вперёд, и замерли на чистом развороте. На белой бумаге, строка за строкой, стал проступать изящный тонкий почерк:
«Дитя моё, не знаю, удалось ли тебе отыскать мою подсказку — семейную реликвию клана Цзян, нефритовый диск. Если же он пропал, вот тебе наводка: отправляйся в местную художественную студию. Человек, которому я кое-что доверила, передаст тебе мои слова».
Едва проявляющиеся буквы закончили складываться в слова, дневник медленно истаял в воздухе, а кольцо вновь приняло свой обычный вид.
— Художественная студия... — задумался Цинь Му. — Похоже, призрак, обитающий в нефрите, при жизни увлекался живописью.
Цзян Нин смахнул со лба невидимую пылинку и чуть нахмурился:
— В Столице таких студий сосчитать сложно. Искать наугад — только время терять. Надо погадать.
— Идея хорошая, — кивнул кот. — Раньше мы не знали про живопись, а с двумя зацепками — нефритом и художниками — расклад выйдет точным. Нарисуй эскиз, а потом зови Гуй Лина: воспользуемся его панцирем.
Рисование для Цзян Нина не представляло никакой сложности: в институте он учился именно на художественном факультете, так что бумаги и кистей в доме хватало. Набросав на плотном акварельном листе быстрый контур нефритового диска, он позвал черепаху.
Гуй Лин, которого оторвали от мытья полов, вполз в комнату с половиком на голове и недоумённо хлопнул глазами:
— Вы меня звали, хозяин?
— Одолжи свой панцирь для гадания, — скомандовал Цинь Му. — Уменьшись немного.
Гуй Лин повиновался без лишних вопросов. Духовная энергия внутри него пришла в движение, туловище принялось стремительно усыхать — и уже через секунду он сжался до размеров спичечного коробка... Да так неудачно, что рухнувшая сверху тряпка накрыла его целиком.
Цзян Нин от такой картины лишь тяжело вздохнул. Сдёрнув половую тряпку, он двумя пальцами подхватил крошечную черепаху и перенёс её на тумбочку. Рядом с рисунком уже пестрел аккуратно начерченный символ Тайдзи с диаграммой Багуа. Пусть схема и выглядела упрощённой, своей сакральной силы она от этого не теряла.
Гуй Лин давно втянул лапы и голову в броневой домик. Цзян Нин уложил его брюшком вверх в самый центр символа и лёгким щелчком закрутил панцирь.
Черепаха волчком закружилась по бумаге. Из глубины панциря донёсся сдавленный, жалобный писк:
— Хозяин, можно помедленнее?! Скорость же на результат не влияет! Меня же сейчас тошнить начнёт!
Цзян Нин с полнейшим олимпийским спокойствием парировал:
— Глаза зажмурь. Почти остановился.
Гуй Лин ещё немного скулил и похрюкивал, пока вращение наконец не прекратилось.
Черепашья голова упёрлась в сектор Кан, знаменующий чистый Север, а хвост замер над сектором Ли, указывающим на Юг.
Цинь Му внимательно изучил расклад и глубокомысленно произнёс:
— Голова — окно, хвост — стена. Значит, студия обращена фасадом на север, а спиной — на юг. Место с густой энергией Инь. В Китае Столица лежит на севере, и северное направление издревле считается самым почитаемым. Раз голова указывает строго на север без малейшего отклонения, нужная студия находится в самом элитном, процветающем районе. Помнится, как раз там есть одна весьма известная художественная мастерская с такой ориентацией.
Цзян Нин странно посмотрел на кота и медленно выговорил:
— Я ходил туда на подготовительные курсы перед выпуском из школы.
Цинь Му аж усы от удивления растопырил:
— Вот так судьба! Какая встреча!
Поняв, что гадание окончено, Гуй Лин неспешно высунул лапы и голову из панциря. Мир перед его глазами тут же пустился в безумный пляс, а комната закружилась в диком вальсе.
Проявив сострадание, Цзян Нин аккуратно спустил его на пол. Черепаха мотнула головой, постепенно возвращаясь к прежним размерам, и, описывая головокружительные зигзаги, пьяной походкой побрела к выходу.
Причём двигался этот пьяный спринтер удивительно резво — настолько, что Цзян Нин даже не успел открыть перед ним дверь. Раздался оглушительный треск, и Гуй Лин с размаху вонзился головой прямо в штукатурку!
В мгновение ока превратившись в безголовое чучело.
Цзян Нин на мгновение лишился дара речи, а потом сухо отчеканил:
— Порча имущества. Штраф из жалования.
Черепаха отчаянно забилась, упёрлась передними лапами в стену и со всей дури потянула шею назад. С громким чпоканьем голова выскочила из пробитой дыры. Потирая вздувшуюся на макушке внушительную шишку, Гуй Лин завопил с глубочайшей обидой:
— Это производственная травма! Травма на рабочем месте!
Цинь Му беспощадно обрубил его стенания:
— Производственная травма — это увечье, полученное при исполнении служебных обязанностей. В ту секунду, когда тебя сняли со стола, твоя смена окончилась.
Черепаха так и застыла, окаменев от подобной юридической подлости.
— Впрочем, — окинул его бесстрастным взглядом Цзян Нин, — за гадание тебе полагалась премия. Но ты снёс кусок стены. Так что зачтём взаимные обязательства: без премии, но и без штрафа.
Цинь Му вальяжно поддакнул следом:
— Иными словами, тебе и прибавили, и убавили. Свободен, марш отсюда.
Гуй Лин смерил эту парочку полным скорби и укоризны взглядом. Тихонько всхлипнув про себя и мысленно попрощавшись с так и не полученными медяками, он, исполненный светлой печали, подхватил зубами половую тряпку и выплелся за дверь.
Спелись, понимаешь, и измываются над честной черепахой! Жизнь — не сахар, так больше жить нельзя! Черепахе срочно нужна подружка!
Стоило двери захлопнуться, как Цинь Му невольно вздохнул:
— Хоть мы и смахиваем на кровожадных помещиков, давать им волю никак нельзя. За испорченное добро нужно платить. Сила у древних зверей дурная, и если не держать их в узде, они за сутки сровняют этот дом с землёй.
Цзян Нин смерил его странным взглядом:
— Опыт, я смотрю, богатый.
Цинь Му подобрался и с глубочайшей серьёзностью отчеканил:
— Они сожрали и разнесли мне ровно три особняка. Урок, выжженный на собственной шкуре.
Цзян Нин промолчал.
Он глянул на пробитую дыру размером с кулак, и перед его взором явственно замаячил скорый апокалипсис собственной квартиры... Жуть, да и только.
Цинь Му пребывал в весьма расположительном духе. Они с Цзян Нином сработались удивительно слаженно, решив дело в два счёта. Кот и сам не заметил, когда между ними возникло это бессловесное взаимопонимание, но ощущалось оно необычайно приятно — желтые кошачьи глаза даже прищурились в невольной улыбке.
По привычному ритуалу подкормив душу нефрита порцией энергии Иньша, он уложил смоляно-чёрного дракончика рядом с Да Бао и Эр Бао. Домашние хлопоты остались позади — теперь предстояло отыскать нефритовый диск.
В художественную студию днём пробираться не стоило: слишком много лишних глаз. Пришлось дожидаться темноты. Поужинав и немного вздремнув, юноша и кот от нечего делать устроились в гостиной перед телевизором.
Субботник за дверью спальни подходил к концу, и огромный питон вновь принялся с усердием тыкать кончиком хвоста в кнопки пульта.
Цзян Нин сидел на диване с котом на руках, лениво переключая каналы, пока на экране не мелькнул выпуск местных новостей.
В кадре показались обломки художественной мастерской, и диктор чеканным, тревожным тоном зачитала репортаж:
— Сегодня во второй половине дня в районе художественной студии «Шэнъюй» зафиксированы неопознанные подземные толчки. Половина здания обрушилась; очевидцы сообщают о серии оглушительных взрывов, спровоцировавших масштабный пожар. К счастью, ЧП произошло во время обеденного перерыва, и в самой студии почти никого не было. Однако пламя мгновенно перекинулось на прилегающий торговый комплекс «Хэнсинь». В огне оказались заблокированы десятки людей. На месте работают пожарные расчёты, число пострадавших уточняется...
Экран захлестнули кадры с места происшествия: из окон пятого этажа торгового комплекса, примыкавшего к разрушенному зданию, валил густой, непроглядный едкий дым.
Цзян Нин мгновенно подобрался и сел прямее.
Цинь Му со всей серьёзностью выпрямил уши и процедил:
— Это точно тот призрачный владыка из нефрита. Но я не помню за ним такой дикой лютости: он ведь даже душу нефрита не сожрал, а значит, характер у него неплохой. К тому же он пропал три дня назад. Захоти он разнести всё к чертям — сделал бы это сразу.
Цзян Нин чуть прищурился:
— Его спровоцировали. А устроить разрушения такого масштаба способен лишь...
Они переглянулись и одновременно выдохнули:
— Призрачный владыка!
Кот оскалился, издавая низкое рычание:
— Помнишь того покорителя призраков? Клан Ли — один из четырёх великих кланов покорителей призраков. У них на службе как раз состоит призрачный владыка, и его дар, чтоб его, — именно взрывы!
Он с силой ударил лапой по подлокотнику:
— Погнали быстрее! Клан Ли наверняка выследил беглеца. Если он попадёт к ним в лапы, ниточка к твоей матери оборвётся!
Цзян Нин, не дожидаясь, пока кот договорит, уже метнулся в спальню. Пальцы юноши скользнули по вешалкам с чёрными плащами и замерли на длинном свободном балахоне с капюшоном.
Эта плащ-мантия полностью скрывала и голову, и фигуру.
Схватка с призрачным владыкой неизбежно потребует применения энергии Иньша. Появиться там с открытым лицом — всё равно что добровольно сдать себя со всеми потрохами.
Балахон подходил идеально.
Когда Цинь Му заглянул в комнату, перед ним стоял силуэт, с головы до ног закутанный в плотную чёрную ткань.
Глубокий капюшон скрывал верхнюю половину лица, бросая густую тень на остальные черты, а длинные волосы юноша аккуратно убрал под плащ.
Снаружи — ни единого намёка на его настоящую личность.
Жёлтые кошачьи глаза вспыхнули:
— Годно! В таком наряде тебя ни одна живая душа не опознает.
Цзян Нин без лишней скромности кивнул:
— Сам доволен.
Растянув завязки, он сбросил балахон — под ним оказались свободная чёрная рубашка и под стать ей тёмные брюки. Юноша убрал плащ в заранее приготовленный рюкзак, бросил четвёрке духовных зверей краткое «за домом присмотреть!» и вместе с котом выскользнул за порог.
***
К окрестностям студии «Шэнъюй» они добрались уже в сумерках.
Прилегающие улицы оказались забиты наглухо: кареты скорой, пожарные расчёты, полицейские машины и фургоны телеканалов перекрыли все подъезды. Вокруг оцепления метались и рыдали родственники тех, кто застрял внутри. Офицеры пытались сдержать толпу, и хотя кругом царил оглушительный гвалт, в этом хаосе проглядывал суровый порядок.
Пробиться внутрь обычным путём не представлялось возможным.
Периметр заблокирован. Войти — значит прорываться силой.
Однако первый этаж уже вовсю пылал, выбрасывая в воздух тучи искр; пробираться через центральный вход или лестничные марши было чистейшим самоубийством.
Оставался лишь один путь...
Цзян Нин цепким взглядом окинул пылающее здание и прикинул расклад. Наконец его взор зацепился за многоэтажный супермаркет, стоявший неподалёку от торгового комплекса «Хэнсинь».
Устроившись на руках у юноши, Цинь Му тоже уставился на соседнюю крышу. Его зрачки сузились в тонкие вертикальные щёлочки.
— Опасно, — тихо бросил кот.
— Будь ты один — пошёл бы? — спросил Цзян Нин.
— Ещё спрашиваешь, — фыркнул Цинь Му. — Там же куча народу сгорит. Как я могу пройти мимо?
Цзян Нин погладил его по ушам, и на его обычно бесстрастном лице проскользнула редкая, тёплая улыбка:
— Вот и я не могу.
Кот тихонько мурлыкнул:
— Ладно. Тогда вместе.
Юноша ничего не ответил, лишь крепче прижал кота к груди.
Торговый комплекс загорелся не просто так — это были отголоски схватки двух призрачных владык.
Пока они не утихомирят нечисть, пламя не погаснет, и запертые в огне люди обречены.
Счёт шёл на минуты.
Они быстро добрались до супермаркета.
Из-за бушующего по соседству пожара здание спешно эвакуировали, а массивные стеклянные двери первого этажа заперли на замок.
Забившись в глухой переулок, Цзян Нин накинул балахон. Убедившись, что капюшон надёжно скрывает лицо, он материализовал из тёмной энергии Иньша длинный клинок. Мысленно попросив у владельцев прощения, юноша размахнулся и со всей силы обрушил затянутое тьмой лезвие на стеклянную створку.
Раздался оглушительный треск!
Толстое стекло со звоном разлетелось на тысячи осколков, вызвав всплеск паники среди зевак на улице.
Окутав себя защитным коконом из Иньша, Цзян Нин, не теряя ни секунды, устремился наверх — прямо на пятый этаж, пока прохожие не подняли гвалт.
Выскочив на балкон пятого этажа, он оценил расстояние. До противоположного здания торгового комплекса «Хэнсинь» было не меньше двадцати метров. Обычный человек провалил бы такой прыжок, но Цзян Нин обычным не был.
Зафиксировав Цинь Му на груди плотными плетями тёмной энергии, чтобы кот не сорвался в полёте, юноша всё же тревожно добавил:
— В полёте я могу отвлечься. Держись крепче.
Кот вонзил когти прямо в плотную ткань и твёрдо кивнул:
— Не бзди, вцеплюсь намертво!
Из глубины здания уже доносились крики — охрана и администрация спешили на шум разбитого стекла, рассчитывая скрутить наглого грабителя.
Отступив на несколько шагов назад, Цзян Нин закрыл глаза и глубоко вдохнул:
— Погнали.
— Давай! — откликнулся кот.
Цзян Нин распахнул глаза.
Сорвавшись с места, он набрал бешеное ускорение и за мгновение преодолел расстояние до ограждения.
Мощно толкнувшись от перил, юноша взмыл в воздух.
Свистящий ветер ударил в лицо. Ощущение свободного полёта над бездной мало походило на приятную прогулку: под ногами зияла двадцатиметровая пропасть, и падение с такой высоты гарантировало либо мгновенную смерть, либо пожизненную инвалидность.
Прежде ему не приходилось вытворять подобные трюки. Сердце сжала ледяная судорога страха, но стальная воля мгновенно подавила липкую панику. Пролетев около пяти метров, юноша почувствовал, как инерция прыжка иссякает и тело вот-вот начнёт заваливаться вниз.
Вскинув руку, он наотмашь хлестнул в сторону торгового центра.
Густой поток Иньша вырвался из рукава, подобно взвившемуся чёрному дракону, и намертво вцепился в металлические перила балкона на пятом этаже.
Чёрный змей резко сократился, заставив юношу описать в воздухе широкую дугу, словно маятник.
Однако при такой траектории он рисковал со всей дури врезаться в бетонную стену под балконом — и удар на такой скорости превратил бы его в кровавую лепёшку.
В мгновение ока оценив угрозу, Цзян Нин выбросил вторую руку. Всплеск тёмной энергии образовал перед ним упругую амортизирующую подушку.
Мягко отрикошетив от стены, юноша подтянулся на теневом канате и ухватился пальцами за металлический поручень. Только перемахнув через ограждение и ступив на бетонный пол балкона, он позволил себе перевести дух.
С момента прыжка прошло не больше пяти секунд.
Охрана супермаркета даже не успела добежать до края крыши.
— Лихо, — с невольным уважением хмыкнул Цинь Му.
Цзян Нин, обычно скупой на эмоции, чуть изогнул бровь. Убедившись, что кот не пострадал, он развернулся и устремился прямо в объятое огнём нутро здания.
http://bllate.org/book/36921/5025446
Готово:
