Проснувшись на следующее утро, Цзян Нин первым делом с удивлением заметил, что прямо перед его носом, вопреки обыкновению, не торчит увесистый кошачий задок. Слегка вздохнув с облегчением, он тут же нахмурился. Куда шмыгнул этот зверь?
Пометавшись взглядом, Цзян Нин поднялся: на постели кота не было. А вот на полу... на полу он действительно обнаружился.
Вот только всегда холёный, с иссиня-чёрной лоснящейся шерстью, кот выглядел так, будто пролез через сотню сточных канав. Шерсть спуталась, перемазалась в грязи, пыли и сухих былинках — весь в серых, белёсых и рыжих пятнах, зрелище поистине жалостное. Распластавшись на паркете и уткнувшись мордой в пол, кот не подавал ни малейших признаков жизни.
Цзян Нин от неожиданности вздрогнул, мгновенно соскочил с кровати и перевернул его на спину. Увидев, как мерно вздымается животик, он наконец перевёл дух.
Почувствовав прикосновение, чёрный кот еле заметно вздрогнул веками и медленно разлепил глаза. Вид у него был совершенно измочаленный.
— Утречко... — вяло пролепетал он.
Цзян Нин опешил:
— Тебя где так носила нелёгкая?
Цинь Му бессильно прикрыл глаза и тяжко, сокрушённо вздохнул:
— Ох, и не спрашивай...
Минувшей ночью, выслеживая кота, он обшарил все окрестности и наткнулся на него в районе одного из подвалов. Тот как раз усердно миловался с местной кошечкой и уже готовился перейти к решающему шагу. От такой картины у Цинь Му чуть душа в пятки не ушла! Он мгновенно рванулся вперёд, силой затолкнул свой дух в кошачье тело и после долгой борьбы подавил волю зверя, перехватив управление. Но едва он открыл глаза, как столкнулся нос к носу с разъярённым взглядом кошки, горевшим хищным огнём.
Прервать любовный пыл на самом интересном месте, да ещё так, чтобы ухажёр без объяснений дал задний ход? Такого оскорбления кошачья душа вынести не смогла. Кошка в период течки — зрелище не для слабонервных, а отвергнутая кошка опаснее дьявола в тысячу раз.
В итоге ночь превратилась в сущий ад и побег от кровожадной фурии. Цинь Му мчался во весь опор, оглашая окрестности диким «мяуканьем», забиваясь в сугробы, кусты, грязевые лужи — куда угодно, лишь бы унести лапы. Едва вырвавшись из когтей разбушевавшейся самочки и добравшись до дома, он рухнул без сил, превратившись в бесформенную тушку. Лезть в таком виде на чистую кровать было нельзя, а вымыться не хватало ресурсов организма. Вот и пришлось распластаться на полу, где его и сморил сон.
Поистине, ночь выдалась полная смертельных опасностей — дядюшка Кот едва не отдал концы!
Понятное дело, про подобное позорище Цзян Нину знать не следовало. Цинь Му еле слышно шевельнул кончиком хвоста и обречённо сказал:
— Я совсем без сил... Помыл бы ты меня, а?
Цзян Нин некоторое время внимательно, с глубокой задумчивостью разглядывал кота, после чего внезапно предложил:
— Может, купить тебе кошку?
От этих слов Цинь Му, ещё секунду назад переживавший ужасы ночной погони, взвился на месте так, словно под ним вспыхнул порох.
— Нет-нет-нет! — завопил он, едва не переходя на ультразвук. — Никаких кошек! Даром не надо!
Цзян Нин от такой бурной реакции на мгновение опешил. Посмотрев на кота ещё немного, он, кажется, пришёл к собственным выводам и понимающе кивнул:
— Ладно, я всё понимаю. Весной у животных начинается гон. Ты сейчас в теле Хуаньхуаня, так что физиологию не обманешь. Вчера, судя по всему, тоже невмоготу стало, вот и сбежал? Не принимай близко к сердцу. Я позже схожу и подберу тебе хорошенькую самочку.
Цинь Му обомлел.
Смилуйся, не губи котовью душу!
Мысли в его голове закрутились со скоростью урагана. Позорные подробности раскрывать категорически нельзя, от кошки отказываться нужно любой ценой, но как тогда объяснить этот непотребный вид?
Зажатый в угол, он видел лишь один выход.
Включить наглого дурака!
Цинь Му гордо задрал подбородок и с наигранной обидой фыркнул:
— Ну всё ясно! Ты просто хочешь от меня избавиться и завести другого кота!
Цзян Нин нахмурился:
— Перестань паясничать.
Цинь Му продолжал гнуть свою линию:
— Ничего не знаю! В этом доме может быть только один кот! Или она, или я! Выбирай!
Цзян Нин молча посмотрел на него.
Это что... он сейчас капризничает?
Пришлось признать: от этого зрелища в душе Цзян Нина потеплело. На сердце стало необычайно мягко, хотя на лице он по-прежнему сохранил привычную холодную маску.
— Только в этот раз, — ровно произнёс он.
Добившись своего, Цинь Му тут же расслабился и с удовольствием перевалился на бок:
— Отлично-отлично! Ну всё, пошли купаться!
Цзян Нин вздохнул, бережно подхватил кота на руки и направился в ванную.
Ни один из них не заметил, как на поверхности неприглядного чёрного камня, пролежавшего на столике всю ночь, со звучным щелчком образовалась тонкая трещинка. Она расползалась всё шире и шире, открывая глазу сочное изумрудно-зелёное сияние.
***
В ванной Цзян Нин набрал воды, опустил Цинь Му в раковину и принялся усердно намыливать, взбивая густую белую пену.
Тело кота заметно напряглось.
Прежде он слишком вымотался, чтобы думать о чём-то ещё, но теперь, расслабившись в тёплой воде, снова погрузился в сомнения, терзавшие его вчера.
«Неужели он и вправду мне нравится... в том самом смысле?»
Он чувствовал, как нежные, изящные пальцы Цзян Нина заботливо поглаживают его шерсть — аккуратно, без лишнего нажима, не причиняя боли, но смывая всю грязь. Прикосновения к телу доставляли огромное удовольствие, но это чувство не имело ничего общего с любовной тоской или страстью.
Обычное блаженство, когда тебя чешут за ушком.
От этой мысли у Цинь Му окончательно отлегло: «Ну точно, показалось! Никакого влечения нет, обычный морок».
Посчитав проблему решённой, он полностью расслабился, позволил Цзян Нину смыть пену, обернуть себя махровым полотенцем и тщательно высушить шерсть феном.
Отряхнувшись и сладко потянувшись, кот обернулся — и обомлел. Цзян Нин уже сбросил одежду и стоял перед ним абсолютно нагим.
После вчерашних терзаний нервы Цинь Му были натянуты как струны. Увидев такую картину, он подскочил, вздыбив шерсть от ушей до хвоста, и невольно возопил:
— Ты чего творишь?!
Цзян Нин включил душ. Плотные струи воды мгновенно окропили его тело. Он недоумённо взглянул на кота:
— Моюсь, естественно. Чего ты орёшь?
И только тут до Цинь Му дошло: Цзян Нин ведь всегда принимал душ по утрам.
... Это он сам раздул муху из слона.
Цзян Нин повернулся к нему спиной и набрал в ладонь воды, смывая капли с рук. Из-за поднимающегося пара его голос прозвучал необычно бархатисто и лениво:
— Здесь слишком сыро. Ты только что высох, иди в комнату.
От этого тона у Цинь Му сладко заныло в груди, а по телу пробежала странная дрожь.
Вообще-то ванная делилась на сухую и влажную зоны, и пара кот не боялся. Но глухая виноватость за вчерашние мысли не давала покоя. Не удержавшись, он бросил короткий взгляд сквозь матовое стекло душевой кабины. В тёплом мареве угадывался силуэт: мокрые чёрные волосы спадали на плечи, из-за повёрнутого тела изящная фигура казалась почти неземной, а вокруг раздавался соблазнительный, ласкающий слух шум воды...
Цинь Му с ужасом осознал: его тело снова предательски откликнулось.
Встревоженный и раздосадованный, он выскочил за дверь, судорожно успокаивая себя: «Это всё потому, что сквозь пар он похож на женщину! Точно! В тумане вообще хрен разоберёшь, парень там или девка! А интересоваться моющейся красоткой для мужика — дело абсолютно естественное!»
Покрутив в голове эту успокоительную мысль, он мало-помалу пришёл в себя.
К моменту, когда Цзян Нин вышел из ванной, кот уже вернул себе невозмутимый вид и даже с самым заботливым видом предложил:
— Слушай, а может, тебе волосы подстричь?
Цзян Нин провёл пальцами по влажным прядям и равнодушно отмахнулся:
— Стоит применить Тёмный Инь, как они снова вырастут. Какой смысл?
План потерпел крах, и Цинь Му слегка приуныл. Впрочем, внезапную вспышку вожделения ему удалось подавить, так что он как ни в чём не бывало продолжил:
— Пойдём в штаб-квартиру «Сокровища Инь и Ян». Ци Линь уже должен был вернуться. Попробуем вытрясти из него Душу нефрита.
— Душу нефрита? Вам всё ещё нужна Душа нефрита?
Вдруг раздался звонкий, наполненный недоумением и обидой детский голосок.
Человек и кот одновременно повернули головы.
В воздухе, плавно покачиваясь, парил крошечный малыш величиной с кулак, упитанный и круглощёкий, точно пухлый пупс. На нём был яркий изумрудно-зелёный дудоу, белоснежная кожа контрастировала с глубоким, завораживающим зелёным цветом глаз. Сложив на груди пухлые ручонки и поджав ножки, кроха надул розовые губки и с неодобрением уставился на них:
— Папа, мама! У вас же есть я! Зачем вам ещё и Второй Малыш? Я что, недостаточно милый?!
Цзян Нин онемел.
Цинь Му опешил.
Мелкий, ты вообще кто такой?! И кто тут тебе папа с мамой?! Мы оба мужики! МУ-ЖИ-КИ!
http://bllate.org/book/36921/4845696
Готово:
