Как только замок поддался, оставалось лишь распахнуть дверь. Сюй Цин жестом подозвал спутников:
— Фан-цзы, встань за мной. И ты, красавица, тоже заходи за спину — ты прямо напротив двери оказалась, мало ли какая дрянь оттуда выскочит, ещё зашибёт.
Фан Юань благодарно кивнул и вполне естественно укрылся за широкой спиной друга. Поманив «девушку» рукой, он одарил его подбадривающей улыбкой:
— Не бойся, красавица, становись за мной. Если что — я тебя защищу!
Бровь Цзян Нина едва заметно дёрнулась, а уголок губ нервно задрожал. Изо всех сил заставляя себя проигнорировать это кошмарное «красавица», он выдавил вежливое «спасибо» и неспешно переступил за спину Фан Юаня.
Фан Юань, однако, истолковал его минутное замешательство по-своему: решил, что спутница действительно перепугалась. Набравшись рыцарского задора, он воодушевлённо заверил:
— Да ты не бойся! Пока мы рядом, никакой призрак к тебе не подберётся.
Цинь Му прижал лапу к морде, из последних сил сдерживая порывы хохота. Цзян Нин незаметно ткнул кота пальцем в мягкий живот и с напускной серьёзностью кивнул:
— Заранее спасибо.
Оба студента оказались парнями простыми и душевными. Дружно замахав руками, они в один голос заверещали: «Да о чём речь!», ничуть не усомнившись в искренности его слов.
Глядя на эту парочку, Цзян Нин про себя подмечал их характеры. Сюй Цин — парень бойкий, смелый, привыкший брать на себя роль лидера. Хитрости в нём не водилось вовсе, зато о друге он пёкся искренне. Фан Юань был устроен тоньше: более аккуратный, интеллигентный, осторожный. То, как естественно он отступил за спину Сюй Цина, а тот даже веком не повёл, говорило о крепкой, проверенной временем дружбе, где мелкие условности давно не имели значения.
Наконец все приготовления завершились. Сюй Цин взялся за дверную ручку и медленно потянул её на себя.
Густая, беспросветная тьма из прихожей шаг за шагом наступала на незваных гостей. Тусклый лунный свет, проникавший через порог, выхватывал из мрака лишь смутные очертания мебели: тумбу для обуви, вешалку на стене да коврик под ногами. Всё выглядело так же, как в любом обычном доме, где просто забыли включить свет.
Эта будничная обстановка немного разрядила натянутые как струна нервы ребят.
— Знаете, — нервно усмехнулся Сюй Цин, — ощущаю себя вором, который ломится в чужую квартиру.
— Вообще-то, это и есть чужой дом, — как бы между прочим заметил Цзян Нин.
Сюй Цин лишь беззаботно отмахнулся:
— Да ладно тебе! Управляющая компания этого посёлка давно официально умыла руки. Заявили, что дом больше не входит в зону их ответственности. Мол, если кишка не тонка — заходи кто хочет, но случись что, они ни при чём.
Фан Юань тут же подхватил:
— Просто раньше сюда народ валом валил. Тех, кто послабее духом, потом неделями кошмары мучили, вот родственники и пытались судиться с управляющими, требовали компенсаций. Наш брат-искатель приключений всё равно находил лазейки, а полиция приедет, посмотрит — дом как дом, никаких улик, никаких аномалий. На каких основаниях его опечатаешь? Не прописывать же в протоколах суеверия да призраков! Потом уже и соседи шум подняли, грозились съехать. Вот коммунальщики, чтобы избежать головной боли, и вывели особняк за пределы обслуживаемой территории. Поставили табличку «Опасно для жизни» и умыли руки. По сути, теперь это просто общественное место для проверки нервишек. Нет у него больше хозяина.
Цзян Нин сохранял абсолютное молчание.
«Вот оно что... То-то у них ни капли мук совести!»
За какие-то несчастные три месяца его родной особняк успел прожить поистине легендарную «жизнь».
Впрочем, логику управляющей компании юноша понимал. Связаться с хозяином им так и не удалось, а наличие проклятого дома в жилом комплексе грозило разорением: жильцы бунтовали и грозились съехать, сбивая цены на недвижимость. Вот они и решили откреститься от проблемного объекта, чтобы не прогореть окончательно.
Разговоры угасли, едва они переступили порог. Тихо шагая друг за другом, троица продвигалась вглубь прихожей. Цзян Нин замыкал шествие; он аккуратно прикрыл за собой массивную дверь. Раздался тихий щелчок, и особняк снова погрузился в непроглядный мрак.
Цзян Нин уловил, как шедший впереди Фан Юань крупно вздрогнул и чуть не потерял равновесие. Из чистой вежливости он спросил:
— Всё в порядке?
— А? Да-да, всё нормально! — деланно бодрым, но заметно дрожащим голосом откликнулся парень. — Ты главное не волнуйся, я с тобой, я проконтролирую.
Цзян Нин окончательно лишился дара речи. Какая неведомая сила «мужского достоинства» заставляла этого бедолагу хорохориться даже тогда, когда поджилки тряслись от страха?
Сюй Цин сочувственно похлопал друга по плечу и, убедившись, что тот просто перенервничал, пошёл дальше.
Оглядев кромешную тьму, Цзян Нин чисто автоматически нащупал на стене выключатель. Раздался щелчок — и гостиную залил яркий свет. Вот только ситуация от этого лучше не стала.
Лампы в люстре почему-то оказались мертвенно-зелёного цвета. Этот загробный, фосфоресцирующий свет заполнил комнатное пространство, мгновенно превратив мрачноватый дом в филиал подземного ада. В зелёных отсветах лица живых людей выглядели как у полусгнивших мертвецов.
Сюй Цин и Фан Юань, совершенно не готовые к такому повороту, на мгновение перестали дышать. Лица их мгновенно утратили последние краски, а ноги подогнулись. Зажав рты руками, они с трудом удержались на ногах, чтобы не грохнуться прямо на пол.
Цзян Нин сохранял невозмутимость, но без промедления щёлкнул выключателем обратно. Свет погас.
Лишь теперь студенты смогли судорожно перевести дух. Напряжённые тела обмякли, и оба юноши одновременно обернулись, уставившись на «девушку» долгими, укоризненными взглядами.
— Я просто хотел включить свет, — всё тем же ровным, ледяным тоном пояснил Цзян Нин.
Цинь Му отчаянно впился лапой в собственные усы, чтобы не расхохотаться на весь дом. Ладони хозяина, сжимавшие его тушку, одеревенели — представлял ли кто-нибудь, насколько неловко тот себя чувствовал?!
Впрочем, ребята оказались парнями отходчивыми и устраивать сцену «красавице» не стали. Сюй Цин лишь нервно хмыкнул, разряжая обстановку:
— Да ладно, сами виноваты, не подумали. Надо было сразу фонари достать.
Они принялись потрошить свои рюкзаки, извлекая оттуда мощные туристские фонари. Цзян Нин тоже запустил руку в холщовую сумку и выудил... ярко-розовый фонарик с миленьким сувенирным декором.
Цзян Нин замер. Затем медленно перевёл взгляд на кота:
«Я отчётливо помню, что готовил другой. Твоих лап дело?»
Цинь Му гордо задрал хвост и победоносно замахал им, но тут же наткнулся взглядом на сверкающее кольцо со стразами на собственном хвосте — и победный задор мгновенно улетучился.
На душе у Цзян Нина немного потеплело. Он аккуратно ссадил питомца себе на плечо: удерживать кота в руках было неудобно — случись аномалия, он не успеет среагировать и прикрыть беспечных студентов.
Направив лучи фонарей перед собой, троица двинулась дальше вглубь дома. Цзян Нин как бы между прочим поинтересовался:
— А вы не слышали, чем именно прославился здешний призрак?
Сюй Цин опасливо всматривался в тёмные углы:
— Поговаривают, чаще всего тут видят силуэт девушки...
Фан Юань тоже понизил голос до полушёпота:
— Ага. И ещё шептались, будто возле незваных гостей постоянно как бы невзначай падают ножи...
Звяк!
Едва слетели с его губ эти слова, как в беспросветной тьме мелькнула серебристая вспышка. В следующее мгновение прямо перед носком его туфли вонзился ослепительно-блестящий кинжал.
У обоих студентов душа ушла в пятки. Дико взвизгнув, они разом отшатнулись на несколько шагов. Цзян Нин тоже слегка удивился, однако его взгляд мгновенно распознал суть «оружия»: клинок был сотворён из плотного сгустка тёмной энергии Инь.
Сюй Цин судорожно прижал ладонь к груди, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, и с облегчением выдохнул:
— Слава богу... Я же узнавал, эти ножи вроде никогда ни в кого не попадают...
Фан Юань неохотно кивнул:
— Похоже на то. Здешняя нечисть будто просто выжить нас пытается, без особой лютости.
Именно поэтому они и отважились сюда завалиться. Цзян Нин понимающе кивнул.
Двухэтажный особняк встречал гостей просторной гостиной на первом этаже, откуда двери вели в кухню и на балкон. Вся мебель — диван, журнальный столик, кухонная утварь — осталась в целости и сохранности. Уезжая три месяца назад, Цзян Нин забрал лишь самое необходимое: одежду, обувь да предметы гигиены. Остальной обстановкой его новое жильё уже располагало, так что вывозить гарнитуры не имело смысла.
Удивительно было другое. За три месяца отсутствия хозяина вещи не покрылись и слоем пыли: мебель сияла чистотой, а полированный паркет буквально блестел, ничуть не отвечая жуткой репутации проклятого дома.
— И чего тут так чисто? — искренне удивился Сюй Цин.
— А вот в чистоте-то как раз ничего хорошего и нет, — сухо отронил Фан Юань, не сводя глаз с паркета под ногами. — На глянцевой поверхности слишком хорошо отсвечивает то, че́м лучше бы не любоваться.
От его тона у Сюй Цина мурашки побежали по коже. Превозмогая липкий страх, он проследил за взглядом друга: прямо в отполированных дощечках пола вырисовывался размытый силуэт в красном платье.
Кто-то или что-то уставилось на них сверху...
Цзян Нин чисто автоматически задрал голову, но над ними царила лишь пустая тьма. А когда он снова посмотрел под ноги, призрак на паркете уже растаял.
Пока троица пребывала в замешательстве, сверху раздался звонкий динь, а за ним — нежные, изысканные звуки пассажа на пианино. Мелодия эхом разнеслась по гулкому дому, нагоняя леденящую душу жуть.
Переглянувшись с другом, Сюй Цин почувствовал, как сердце уходит в пятки, однако, пересилив дрожь, храбро выпятил грудь:
— Поднимемся?
Фан Юань с секундным колебанием кивнул. Цзян Нин промолчал, без лишних слов последовав за студентами.
На втором этаже располагались три спальни и кабинет. Именно из полуоткрытой двери кабинета и доносились клавишные трели.
Цзян Нин слегка повернул голову к коту на плече и прошептал:
— Не помню, чтобы у нас дома было пианино.
Цинь Му задумчиво задрал мордочку:
— Да вроде и не водилось за нами такого...
Откуда же тогда взялся инструмент?
Сюй Цин, набравшись духу, шагнул вперед. Стоило ему занести руку над дверной ручкой, как из-за двери донеслись мерные звуки капающей жидкости.
Кап!
Кап!
Сердце парня сжалось. Опустив взгляд, он обомлел: из щели под дверью неспешно вытекала густая алая лужа.
Лицо Сюй Цина мгновенно пошло белыми пятнами. Отшатнувшись на пару шагов, он чуть не рухнул, но Фан Юань вовремя подставил плечо и прошептал:
— Слушай... если совсем невмоготу, давай свалим?
Сюй Цин решительно качнул головой:
— Нет. Я сюда затем и пришел, чтобы кишку завязать! Если даже ночи тут не продержусь, как я того ублюдка утру?
Фан Юань, судя по всему, знал суть его разборок, поэтому отговаривать друга не стал. Лишь твердо кивнул:
— Ладно, я с тобой.
Сюй Цин, собрав волю в кулак, снова поплелся к двери.
Цзян Нин же замер неподалеку, въедливым взглядом разглядывая расплывающееся алое пятно.
Цинь Му облизнулся, сдерживая позыв слизать аппетитное лакомство, и тихонько промурчал на ухо хозяину:
— Тёмная энергия.
Цзян Нин едва заметно кивнул:
— Ага. Похоже, и инструмент из неё же соткан.
Сюй Цин медленно потянул дверь на себя. Из комнаты повалили клубы черного, маслянистого смога тёмной энергии. Весь кабинет был им пропитан, однако глазу простых смертных это видно не было: для двух студентов комната казалась безупречно чистой и уютной. Книги строгими рядами покоились на полках, рабочий стол из массива дерева сиял отполированной поверхностью, и даже витал слабенький дух домашнего уюта.
Если бы не пианино в центре комнаты, клавиши которого с тихим стуком подпрыгивали сами по себе, да не густой, бьющий в нос запах свежей крови.
Хоть у инструмента никто не сидел, клавиши прогибались одна за другой, отбивая такт. А то самое алое пятно сочилось из-под тяжелого корпуса инструмента.
Внутри явно что-то таилось. И это «что-то», вполне возможно, и наглаживало невидимкой клавиши...
Пока у вставших на пороге парней поджилки тряслись от страха, под самым потолком, над дверным косяком, беззвучно качнулся кинжал. От движения двери клинок наклонился, замер на мгновение под опасным углом и сорвался вниз, целясь острием прямо в затылок Сюй Цину.
Ни Сюй Цин, ни Фан Юань ничего не замечали, завороженные жуткой картиной. К счастью, Цзян Нин непрерывно держал под контролем окружающее пространство и засек угрозу в ту же секунду. Он уже приготовился сбить клинок импульсом тёмного Инь, как вдруг падающий кинжал словно наткнулся на невидимый барьер и с глухим хлопком рассеялся облачком черного дыма.
Цзян Нин опешил. Цинь Му на его плече замер в неменьшем изумлении.
Студенты же очнулись лишь мгновение спустя, ощутив только странное, леденящее веяние над головами. Вскинули взгляды — пусто. Решив, что померещилось, они принялись вполголоса совещаться.
Сюй Цин попытался вернуть голосу твердость:
— Раз кровь хлещет... похоже, внутри труп.
— Причем свежий, — насупился Фан Юань. — Кровь-то жидкая.
— Подберемся поближе. Если там и вправду покойник — сразу звоним в полицию.
Фан Юань молча поддержал задумку.
Обернувшись к своей спутнице, они поинтересовались её мнением. Цзян Нин лишь тихо выдохнул:
— Как скажете, я с вами.
Эта фраза сработала как безотказный триггер: парням мгновенно показалось, что бедняжка до смерти напугана и ищет у них защиты. Рыцарский порыв вспыхнул с новой силой. Они окружили «красавицу» с двух сторон, буквально втиснув Цзян Нина посередине, чтобы ни одна тварь не пробралась к ней.
Цзян Нина аж передёрнуло от такой «заботы». Заботу и внимание он любил, но уж точно не в роли беспомощной девицы! Впрочем, раскрывать карты раньше времени было нельзя, пришлось стиснуть зубы и терпеть.
Достав из рюкзаков свое «оружие» — по увесистой стальной трубе на брата, — юноши на цыпочках, осторожно огибая кровавые подтеки на полу, двинулись к инструменту.
Клавиши подпрыгивали все реже и наконец замерли. В кабинете воцарилась гробовая, давящая тишина.
И в этой звенящей тишине раздался новый звук.
Хрусь... Хрусь...
Словно кто-то въедливо, не спеша что-то пережевывал. Снаружи это до боли походило на хруст дробленых костей.
И доносилось это чавканье прямо из-под закрытой крышки пианино.
Лицо Сюй Цина приобрело мертвенно-серый оттенок. Сжимая одной рукой стальную трубу, а второй вцепившись в край крышки инструмента, он сквозь сжатые зубы пробормотал:
— Чует мое сердце, сейчас оттуда какая-нибудь тварь выскочит... Иначе с чего бы инструменту самому играть? Я досчитаю до трех, сдергиваю крышку — и мы даем драпака. Если все спокойно — вернемся.
Фан Юань и Цзян Нин синхронно кивнули.
Сюй Цин судорожно глотнул воздуха, зажмурился и гаркнул:
— Три, два, один!
На последнем слове он с силой рванул крышку вверх и, даже не взглянув, что внутри, даванул со всех ног к выходу!
Остальные двое ринулись за ним. В считанные секунды троица выскочила из кабинета.
А из открытого нутра пианино тем временем рванул фонтан густой, черной как смоль тёмной энергии. Она хлестала наружу черным гейзером, в мгновение ока затопив весь кабинет.
С улицы двухэтажный особняк выглядел все тем же ничем не примечательным домиком, но изнутри его до самого потолка затянуло непроницаемым, бездонным мраком сконцентрированной злобы.
http://bllate.org/book/36921/4699242
Готово:
