Лишь Дуань Юэчжоу мог вызвать у Гуань Юньчжи подобную реакцию. Тот и подумать не мог о дурном, приняв промелькнувший в глазах собеседника взгляд за немой призыв о помощи.
— …Хм, — Дуань Юэчжоу тихо усмехнулся и закрыл глаза. — Мне нечего сказать.
Да и что тут скажешь? То, что он не вернулся вовремя, произошло из-за техники культивации Фу Сэ Фэна, а серебряные браслеты на руках были надеты лишь для того, чтобы избежать лишних неприятностей, вызванных колебаниями уровня культивации. Если он признается в этом сейчас, не сыграет ли это на руку обвинителям, не станет ли его же обвинительным актом?
Ин Люйюй постучал пальцами по столу:
— В Культе Небесного Наказания, если ты не хочешь говорить сам, у нас найдется уйма способов развязать тебе язык. Например, Лампа Воспоминаний способна в мельчайших деталях воссоздать самые сокровенные эпизоды твоей памяти. Или Вода Истины: выпьешь её — и если не заговоришь, то будешь харкать кровью до тех пор, пока внутренности не разорвутся и ты не испустишь дух. А Колокольчик Забвения? Стоит позвонить в него три дня и три ночи подряд, как ты станешь глупее трехлетнего ребенка и будешь выкладывать всё, о чем мы спросим. Просто мы решили дать тебе шанс во всем признаться добровольно, так как ты еще не до конца перешел в статус заключенного. Не будь же неблагоразумным.
— Лицемеры… Раз я сказал, что это не я, значит, не я. К чему эти детские игрушки? Просто примените Поиск души.
Поиск души не только наносил колоссальный вред самому культиватору, но и предъявлял высокие требования к исполнителю — при малейшей ошибке можно было столкнуться с мощным отскоком энергии. Поэтому, даже будучи самым прямым способом узнать правду, этот метод обычно оставляли на крайний случай. Особенно тогда, когда подозрения в отношении допрашиваемого нельзя было назвать окончательно подтвержденными.
Присутствующие на допросе хранили молчание. Ин Люйюй, продолжая постукивать по столешнице, слегка откинулся назад:
— Тао Кэ, продолжай допрос. Юньчжи, сходи принеси Лампу Воспоминаний.
Он подался чуть ближе к Гуань Юньчжи и по-свойски похлопал того по плечу. Дуань Юэчжоу резко вскинул голову, его сердце сжалось от тревоги. Заметив, как тот намеренно замедлил дыхание, пытаясь совладать с эмоциями, Ин Люйюй игриво изогнул губы в улыбке.
Похоже, он очень не хочет, чтобы использовали Лампу Воспоминаний…
…
Тем временем Тао Кэ, сидевший вторым справа, наконец вернул себе инициативу в ведении допроса:
— Что ты делал в тот день на задней горе? Не ты ли активировал Кольцо Подавления Духа? И почему, когда массив был разрушен, ты прижал к земле того ученика Секты Меча?
— Я ничего этого не делал! Массив не я открывал! Где Сян Тяньцзи? Приведите его, пусть скажет мне всё это в лицо!
Тот мерзавец на глазах у всех наплел небылиц, преследуя лишь ему ведомые цели. А Дуань Юэчжоу не успел даже оправдаться, как на него надели Кольцо Подавления Духа и увели.
— …Это, — Тао Кэ обернулся к Ин Люйюю.
Дуань Юэчжоу посмотрел на них с недоумением. Что значит это? Почему они мнутся? Неужели они вообще не допрашивали Сян Тяньцзи?
— …Вы хоть немного в нем усомнились? Ха… ха-ха-ха-ха! Да какой из вас Культ Небесного Наказания, идите лучше свиней пасите!
…
Во дворе на Пике Линсяо Секты Меча Сян Тяньцзи расхаживал взад-вперед, и ночной ветер раздувал полы его одежд. Когда он в очередной раз дошел до угла стены и повернулся, перед ним возник человек в черном, от неожиданности Сян Тяньцзи отпрянул и вжался в стену.
— Господин, как вам вообще удалось сюда пробраться! — Сян Тяньцзи с трудом перевел дыхание, потирая грудь.
С тех пор как он вернулся с задней горы, мастер посадил его под домашний арест. Во всей Секте Меча было введено осадное положение: никого не выпускали и не впускали. Кем же был этот человек в черном, способный играючи преодолеть защитный массив секты?
— Вы должны мне помочь! Я всё сделал, как вы велели, и даже двух учеников потерял. Теперь этот старый пес Цюй Цзинфан мне не верит, эх, мне больше не ужиться в Секте Меча. Господин, заберите меня отсюда, скорее!
Сян Тяньцзи сам не понимал, что пошло не так: Цюй Цзинфан предпочел довериться Дуань Юэчжоу, которого всегда недолюбливал, чем ему — своему любимому ученику. Знай он заранее, чем всё обернется, ни за что бы не пошел на сделку с этим человеком. Но теперь было поздно. Он схватил незнакомца за рукав, глядя на него с мольбой.
Глаза человека в черном, видневшиеся из-под маски, сузились, в их выражении сквозила насмешка.
— Не волнуйся, я уже подготовил место для тебя.
Сян Тяньцзи на мгновение показалось, что и голос, и этот взгляд ему знакомы — он знал этого человека! Но в спешке никак не мог вспомнить, кто это. Как бы то ни было, получив обещание, он выдохнул с облегчением.
В этот момент человек вытащил длинный красный меч.
— Как насчет того, чтобы отправиться внутрь этого меча?
Сян Тяньцзи не успел осмыслить сказанное, но инстинкты уже закричали об опасности, заставляя его отскочить. Однако это было бесполезно. Незнакомец легко метнул меч, и когда тот полетел в него, Сян Тяньцзи попытался отбиться, но клинок, источавший колоссальное давление, буквально впечатал его в каменную стену двора. Человек в черном, заложив руки за спину, подошел к стене и вытащил Сян Тяньцзи наружу. Кровавый меч пронзил его сердце, но он еще был жив.
— Ты… ты…
— Что ты? — Человек в черном выдернул клинок, кровь брызнула на них обоих. — Ц-ц-ц, посмотри на себя. Ты такой грязный.
— Я… ты… ты… — от нестерпимой боли в мозгу Сян Тяньцзи вдруг вспыхнула догадка, и он наконец понял, кто перед ним!
— Тсс! — тот отвесил ему пощечину и произнес с притворным укором: — Не произноси моего имени, противно же!
Он выпрямился, снова полоснул по груди Сян Тяньцзи, извлек Кость Меча и сжал её в руке. Другой рукой он покрутил окровавленный меч и приставил его к голове Сян Тяньцзи.
— Наказание тебе: жди здесь своей смерти.
Человек в черном присел на каменную скамью во дворе и стал наблюдать, как Сян Тяньцзи постепенно угасает.
…
В это время в Культе Небесного Наказания Гуань Юньчжи уже принес Лампу Воспоминаний в зал допросов. Сердце Дуань Юэчжоу упало.
— Эта штука бесполезна, не тратьте время. Давайте сразу Поиск души, господин Ин, делайте сами — неужели боитесь отскока энергии?
Эта лампа не причиняла вреда телу, но была способна нанести сокрушительный удар по психике! Это был настоящий моральный экзекутор. Поиск души максимум позволял узнать, что ты совершил, а Лампа Воспоминаний выставляла напоказ самые сокровенные, самые значимые для тебя фрагменты памяти, доступные каждому присутствующему.
— В самом деле, она не всегда работает, ведь некоторые считают свои преступления сущей мелочью и не принимают их близко к сердцу. В таких случаях Лампа Воспоминаний, конечно, бесполезна, — Ин Люйюй кивнул. — Однако мне любопытно. Дуань Юэчжоу, при одном упоминании этой лампы ты так остро реагируешь, вплоть до того, что сам напрашиваешься на Поиск души. Чего же ты боишься?
Дуань Юэчжоу поджал губы, его мысли лихорадочно метались. Он примерно догадывался, что покажет лампа.
— Юньчжи, зажигай, — Ин Люйюй подпер подбородок рукой, с невозмутимым интересом наблюдая, как бледное от семидневного заточения в Тюрьме Пепла лицо Дуань Юэчжоу заливается густым румянцем.
Гуань Юньчжи тихо ответил согласием, установил лампу так, чтобы сторона с гравировкой лотоса была обращена к Дуань Юэчжоу, и поджег фитиль.
Перед глазами присутствующих возник полупрозрачный образ, который слегка покачивался, следуя за движением обладателя воспоминаний. На картинке была видна каменная дорожка, окруженная зелеными вьющимися растениями. Пока остальные недоумевали, где это, Гуань Юньчжи мгновенно узнал место. Это была тропинка в Павильоне Увядания и Процветания.
По мере того как ракурс поднимался, впереди показалась спина ученика Павильона… до боли знакомая. Один из дознавателей, сидевший с краю, быстро бросил взгляд на Гуань Юньчжи.
Фигура шла неторопливо, полы одеяния ритмично покачивались в такт шагам. А восторг, исходивший от владельца памяти, просачивался сквозь призрачный образ Лампы Воспоминаний, позволяя надзирателям спустя тысячу лет увидеть всё воочию. Он шел легко, но взгляд его был прикован к талии идущего впереди человека, отчего казалось, что вся картинка покачивается вместе с движениями его бедер.
Все сидящие здесь были древними старцами, прожившими тысячи лет. Увидев эту сцену, да еще и сдобренную фильтром влюбленности из глаз самого Дуань Юэчжоу, как они могли не понять, что это значит?
Лица присутствующих изменились, Тао Кэ от смущения принялся тереть нос. Что ты творишь! Мы тут документы разбираем, а ты мне это показываешь? Ну ты и старый извращенец! Эх, воистину, нельзя судить о человеке по внешности! Глядя на этого прямолинейного, открытого Дуань Юэчжоу, кто бы мог подумать, что у него на уме подобное?
В призрачном образе Гуань Юньчжи дошел до развилки и обернулся, дожидаясь Дуань Юэчжоу. Его пряди волос спадали на плечи, глаза светились улыбкой, а лицо было озарено мягким призрачным сиянием.
— Юэчжоу, ты задержишься на пару дней, когда заберешь лекарства?
Картинка сменилась, стало темно. Дуань Юэчжоу лежал на бамбуковом топчане, лицом к лицу с Гуань Юньчжи — между ними было всего расстояние в локоть. Лунный свет пробивался сквозь щель в занавесках и падал прямо на точеный подбородок Гуань Юньчжи. Тот внезапно протянул руку, и из-за того, что обзор был ограничен углом зрения самого Дуань Юэчжоу, было лишь смутно видно, как он что-то ласкает на краю кадра, его зрачки ярко блестели…
— Мгм… кхм! — Тао Кэ громко закашлялся. — Это… пожалуй, дальше смотреть не стоит, глава. Полагаю, к делу это всё равно не относится, верно?
Он больше не мог это терпеть, боясь увидеть интимные сцены своих коллег. Да и Гуань Юньчжи хорош — неужели у него совсем нет чувства тактики? Сам же принес Лампу Воспоминаний. И что теперь сказать? Никогда раньше не замечал за ним такой недальновидности.
Тем временем главный герой видения больше не мог обманывать себя. Дуань Юэчжоу любит его. Когда это началось? Увы… Слишком поздно. Слишком поздно он полюбил, и слишком поздно осознал всё сам. Его сердце словно сжали чьи-то невидимые руки — стало так горько и кисло. Он так давно не испытывал этого чувства, что оно стало для него совсем чужим.
…
Ин Люйюй тихо рассмеялся.
Сидевший с другой стороны надзиратель огляделся по сторонам и решил сгладить неловкость:
— Ха-ха, я, признаться, не ожидал… Э-э, мы все не ожидали… Ты, э-э… — он почесал затылок и продолжил: — Впрочем, понять можно. Ха-ха, в конце концов, у Медицинского надзирателя Гуань талия и вправду тонкая, да и походка весьма изящная…
Он внезапно хлопнул себя по лбу, скривившись от досады. О небо, он совсем с ума сошел, что за бред он несет?! Во всём виновата эта проклятая Лампа Воспоминаний!
— Пф! — Тао Кэ, который только-только пришел в себя, выплюнул воду, которую успел сделать глоток.
http://bllate.org/book/36902/4592285
Готово:
