Медсестра была вынуждена сменить тактику, переключив внимание на другую сторону, чтобы хоть как-то распределить нагрузку.
В итоге, в день выписки обе ягодицы Цзи Ланя покрылись синяками. С момента уколов его мучили сильные невралгические боли: стоило сделать шаг, как неприятные ощущения отдавались в пятой точке, поэтому ковылять, прихрамывая, было куда легче. А теперь беда пришла откуда не ждали — болело всё целиком. Как бы он ни пытался двигаться, боль была невыносимой, словно кто-то с силой давил на свежий ушиб.
По дороге домой Тань Бинъань даже не решался давить на газ. Стоило им попасть на красный свет, как при резком торможении машину слегка трясло, и Цзи Лань каждый раз испуганно вскрикивал, обеими руками вцепившись в свои ягодицы. Если бы не ремень безопасности, казалось, он подпрыгнул бы до самого потолка.
Вернувшись домой, Тань Бинъань донёс Цзи Ланя на руках до гостиной и бережно опустил на диван, но даже так тот не преминул демонстративно охнуть, словно выражая дань уважения своим многострадальным ягодицам.
— ...Тише, тише... ах... — Цзи Лань судорожно вдохнул. Лёжа на диване, он опирался на ступни, высоко приподняв таз, и наотрез отказывался опускаться обратно. Выглядело это комично, словно он пытался выполнить нелепую вариацию мостика.
Тань Бинъань сходил в спальню за мягким пледом. Вернувшись и увидев, что Цзи Лань вот-вот сдастся, он беззвучно усмехнулся, сложил плед вдвое и подложил ему под ягодицы.
Цзи Лань, чутко уловив этот жест, тут же взвился:
— Ты что, смеёшься надо мной?!
Тань Бинъань вновь принял невозмутимый вид:
— Нет. Попробуй опустить таз.
С подложенным пледом стало немного легче. У Цзи Ланя уже ныли ноги от напряжения, поэтому он медленно, с опаской попытался опустить ягодицы на диван, но, едва коснувшись поверхности, испуганно отпрянул и снова выгнулся мостиком.
— Не могу, всё равно больно.
Была ли это настоящая боль или очередное кокетство, Тань Бинъань видел сразу. Цзи Лань от природы был актёром, и было искренне жаль, что он не выбрал эту профессию. Тань Бинъань понимал, что тот просто упрямится. Чем больше потакаешь, тем больше он капризничает, поэтому решил сделать вид, что ему нет дела до этих ужимок.
— В машине ты терпел, а дома, с подкладкой, вдруг заныл. Давай вернёмся в больницу, пусть врач посмотрит?
— Какой же ты злой!
Увидев, что Цзи Лань, всё ещё держа таз на весу, отвернулся, Тань Бинъань едва сдержал улыбку:
— В чём же злость? Я ведь о тебе забочусь. Решай сам, возвращаемся или нет.
Ну вот, опять. Цзи Лань был в отчаянии из-за этого человека: тот вечно выставлял всё так, будто заботится о нём, прибирая к рукам всю славу благодетеля. Цзи Лань фыркнул.
— Сам ты решай! — он схватил подушку и запустил в Тань Бинъаня, но в порыве движения случайно задел больное место. Острая боль пронзила тело, и он взвизгнул: — А-а-а!
На этот раз больно было по-настоящему. Цзи Лань не решался даже коснуться ягодиц руками, ведь в любое место можно было попасть на след от иглы, поэтому он лишь схватился за поясницу и жалобно застонал.
У Тань Бинъаня задергалось веко. Он подошёл, выпрямил ноги Цзи Ланя и, придерживая его за поясницу, уложил на диван. Цзи Лань не оценил стараний:
— Не надо, если заденешь — будет больно.
Видимо, резкое движение отозвалось слишком сильно, и теперь он действительно не решался на глупости.
Цзи Лань прикинул что-то в уме и нашёл решение:
— Я буду лежать на животе, так всё пройдёт. — Он собрался перевернуться, но пара сильных рук остановила его.
Цзи Лань взглянул на большие ладони, лежащие у него на животе, и замер на несколько секунд:
— Что ты делаешь?
— Живот, — Тань Бинъань указал на его живот. Если лечь на живот, это создаст давление.
Цзи Лань досадливо цокнул и со вздохом отбросил идею. Беременность — сплошная морока: того нельзя, сего нельзя, да и уколы ему кололи именно из-за этого ребёнка. Он очень надеялся, что, когда дитя появится на свет, оно будет вести себя послушнее.
Тань Бинъань снова пошёл за пледами. Вернувшись, он увидел, что Цзи Лань лежит на боку, оттопырив ягодицы и повернувшись к нему спиной. Тань Бинъань подошёл и, пока тот не видел, слегка похлопал его по пояснице.
— Лежи смирно, подними таз.
Цзи Лань подскочил от неожиданности, поспешно перевернулся и, увидев, что тот просто складывает пледы, выдохнул. Он приподнял таз и пригрозил:
— Впредь не смей шлёпать меня по заднице.
— ... — руки Тань Бинъаня, складывавшие одеяло, замерли. Он приподнял бровь: — Почему?
Цзи Лань размял икры, которые начали ныть, и ответил первое, что пришло в голову:
— У меня травма. Если ты будешь хлопать, будет больно. Раньше я не возражал, потому что я добрый, понимаешь?
Значит, когда заживёт, хлопать можно?
Тань Бинъань аккуратно подложил сложенный плед под него. Цзи Лань, трусишка, боялся пробовать, но Тань Бинъань надавил ему на поясницу, заставляя опуститься, и результат превзошёл ожидания.
— О, правда не болит.
Поясница Цзи Ланя была сильно напряжена, поэтому, когда он наконец лёг, то блаженно протянул несколько раз. В больнице ему не удалось посмотреть сериал, он уже несколько дней не видел Пылкого князя и прекрасную монахиню, и душа просила зрелищ. Пульт лежал далеко, и, чтобы не нарушать удобную позу, Цзи Лань потянулся за ним.
Как только он почти коснулся пульта, перед ним возник Тань Бинъань, перекрыв обзор.
— ...
Цзи Лань с трудом поднял голову и посмотрел на него:
— Что ещё такое, позволь спросить?
— Ты правда можешь не возражать вечно?
— А? — рука Цзи Ланя застыла в воздухе, суставы неприятно заныли. Он убрал руку и лёг обратно, перехотев даже смотреть телевизор, и решил прикинуться дурачком: — О чём это ты?
— Ты можешь всегда оставаться добрым?
Цзи Лань сглотнул, бросил на него косой взгляд и перевёл тему:
— Ты... принеси мне воды, я пить хочу.
Тань Бинъань без лишних слов взял медвежью кружку Цзи Ланя и пошёл к кулеру, предусмотрительно разбавив воду тёплой.
— Пей. — Тань Бинъань вложил кружку ему в руку.
Цзи Лань символически сделал два глотка и решил промолчать.
Но Тань Бинъань наступал:
— Можно?
Цзи Лань закатил глаза и сунул кружку обратно ему в руки. Казалось, собеседник ждёт ответа.
— Ты когда-нибудь угомонишься?
Цзи Лань мечтал поскорее вернуть память и понять, что же за человек этот Тань Бинъань. Подобные вопросы не имели ровным счётом никакого смысла.
— Ты такой шумный, не хочу слышать твой голос. Иди готовь, я проголодался.
— Поешь позже, сначала ответь на мой вопрос.
— А если не отвечу? Что ты мне сделаешь?
Тань Бинъань помолчал. Он действительно ничего не мог сделать, поэтому сказал:
— Ты выпил воды, которую я принёс.
— Значит, теперь я обязан тебе подчиняться? — Цзи Лань холодно усмехнулся. — Ну так я сейчас вызову рвоту и всё выйдет обратно, доволен?
Тань Бинъань поставил кружку на стол и повернулся. Цзи Лань, решив, что тот сейчас распустит руки, испугался:
— Ты чего!
Тот промолчал, лишь принялся настойчиво вытягивать плед из-под ягодиц Цзи Ланя.
— Ты забираешь плед, который я нашёл для тебя, сложил для тебя, подложил тебе...
— ... — Цзи Лань опешил. — Чёрт возьми, ты серьёзно? Перестань, заденешь, опять заболит!
Ну что за чудак? Тань Бинъань выглядит как элита, человек дела, да и чувство ответственности у него есть. Но разница в поведении просто колоссальная: в своём упрямстве он ведёт себя даже хуже Цзи Ланя, как неразумный школьник. Раздувать скандал из-за таких неловких мелочей — это просто ни к чему.
— Ну что ты творишь? Как только я вышел из больницы, ты начал меня мучить! Еды не даёшь, голодом моришь, телевизор смотреть не даёшь, бездельничать заставляешь. — Цзи Лань намертво вцепился в плед, ему было так удобно.
— Тогда ответь на мой вопрос. Прямо ответь.
— Какой это вопрос? Ты просто издеваешься.
— Разве тебе не нравится?
— Нравится мне ещё как, ага! Кто вообще любит, когда его шлёпают?
Тань Бинъань снова замолчал. Помолчав пару секунд, он сказал:
— Но раньше тебе это нравилось.
Цзи Лань: «???»
Это точно был не он. Похоже, тот перепутал его с кем-то другим. Если бы он мог сказать такое, он бы перестал быть Цзи Ланем.
— Ты сам говорил. — Тань Бинъань нахмурился, словно размышлял. — Просил меня потереть, потрогать.
Цзи Лань через многое прошёл в жизни, поэтому, несмотря на панику внутри, сделал вид, что сохраняет невозмутимость:
— Сейчас я этого не говорил, так что не считается.
Должно быть, до потери памяти у него помутился рассудок, он наговорил всякого, а Тань Бинъань принял это всерьёз и запомнил.
— На людях нельзя меня шлёпать, это же позор! В тот день в больнице я был готов сквозь землю провалиться, мне казалось, что медсестра, которая делала укол, только и делала, что смеялась надо мной.
Тань Бинъань мастерски ушёл от ответа:
— А дома?
Цзи Лань закатил глаза:
— Короче говоря, сейчас нельзя. У меня синяки ещё не прошли.
Ему понадобится не меньше недели, чтобы прийти в норму. Иголки толстые, кололи глубоко, это вам не простые уколы. Ему нужно хорошенько отлежаться, и в это время никто не смеет покушаться на его ягодицы.
...
К вечеру Цзи Лань снова был готов пасть духом. Хотя он уже мог ходить, он всё равно привык, что Тань Бинъань доносит его до кровати на руках.
Но почему на кровати стало на одно одеяло меньше?
Цзи Лань окликнул Тань Бинъаня, который собирался в душ:
— Где моё одеяло? Почему оно исчезло?
— Я вынес его на балкон проветрить, но пошёл дождь. — Тот был невозмутим. — Оно промокло и стало сырым.
— И ты хочешь, чтобы я спал под сырым? Заболею же!
— Что?! Ты дурак, что ли? Прогноз погоды всю неделю обещает дождь, а ты решил сушить одеяло?! — Цзи Лань так разозлился, что у него заболели ягодицы. — Ты это специально!
Тань Бинъань, как будто из лучших побуждений, утешил его:
— Не страшно, можешь лечь под моё одеяло.
— Ещё чего, буду я с тобой спать! Даже не думай! — Цзи Лань хотел разразиться гневной тирадой, но тот уже снял рубашку и скрылся в ванной, закрыв за собой дверь.
Цзи Лань повернулся на бок и прижал одеяло к себе, придавленное всем телом. Посмотрим, как Тань Бинъань сможет улечься вместе с ним.
Свет бледно-жёлтого ночника на тумбочке внезапно погас. Цзи Лань спал беспокойно, в полудрёме, и ему снились странные сны.
Он почувствовал, как кто-то забирается на кровать. Движения были осторожными, почти вороватыми, чтобы он не проснулся. Матрас медленно просел под весом, а затем чьё-то живое существо начало тянуть его одеяло. Цзи Лань отчаянно сопротивлялся, но всё было тщетно.
http://bllate.org/book/36901/4592170
Готово:
