Ли Шань пожал плечами и, не сводя глаз с дороги, продолжил попивать чай.
— У всего есть причина, — неторопливо произнес он. — Твое возмездие настигло тебя.
Линь Синь и Шэнь Чжоу не знали, что стряслось с Се Личунем. Они так увлеченно переписывались, что очень скоро вытеснили из чата любого, кто мог бы составить им конкуренцию.
[Городской трудяга: Так почему же брат Чунь перестал писать?]
[Деньги приходят, деньги уходят со всех сторон: Наверное, рассмеялся до смерти.]
Первый круг подходил к концу, и Шэнь Чжоу решил, что пора приниматься за дело. Он спрятал в карман раскалившийся от работы телефон, скрестил руки на груди и, прислонившись к футбольной раме, с бесстрастным лицом наблюдал, как четырнадцать классов один за другим пробегают мимо.
Фоновая музыка гремела бодро и воодушевленно, но Шэнь Чжоу она лишь раздражала.
Мирская суета была ему чужда. Ученики бежали по кругу, словно стадо одичавших кабанов, вырвавшихся из загона. В этом не было никакой эстетики, крики физрука не приносили никакой пользы, а сам Шэнь Чжоу хотел лишь одного: вернуться в кабинет, растечься по стулу и дождаться конца рабочего дня.
Когда мимо него потянулись классы, которые он вел, Шэнь Чжоу понял, что избежать внимания не удастся.
Ученики, пробегая мимо, принялись настойчиво зазывать его в свой строй, причем с такой громкостью, будто хотели, чтобы об этом узнала вся школа.
Он прищурился и машинально отступил на пару шагов.
Дружный гул голосов заставил его кожу покрыться мурашками. Шэнь Чжоу отмахнулся:
— Мне не нужно сдавать физкультуру на экзамене. И будьте серьезнее, не бегите вразвалочку, словно беженцы, спасающиеся от катастрофы.
Уговоры не помогали, и Шэнь Чжоу просто снова поднял телефон. Метод был не самым честным, но на учеников действовал безотказно: стоило направить на них камеру, как они тут же, даже против воли, принимали серьезный вид.
Шэнь Чжоу усмехнулся. С людьми по-людски, с бесами — по-бесовски. Притворство и двойные стандарты стали для них второй натурой.
Пока он снимал видео, звонок прервал запись. Шэнь Чжоу, не задумываясь, ответил, и на том конце провода раздался знакомый, вызывающий желание врезать голос:
— Твое печенье было очень вкусным. — На губах Чэнь Цзибая заиграла улыбка.
— Ты звонишь только ради этого? — Шэнь Чжоу, и без того кипевший от злости, невольно повысил голос. — Как же у тебя много свободного времени.
Чэнь Цзибай бросил взгляд на гору документов на столе, и его улыбка медленно угасла.
— Если это всё, я вешаю трубку. — Шэнь Чжоу уже собрался сбросить вызов.
— Подожди, — окликнул его Чэнь Цзибай. — Не забудь сказать Линь Синю, что отдел проектов хочет как можно скорее начать сотрудничество.
Шэнь Чжоу замер:
— Откуда ты знаешь?
Он не успел договорить, как понял, насколько глупым был его вопрос. Как Чэнь Цзибай мог не знать? Слова вылетели слишком легко, и он хотел поправиться, но не знал, что сказать.
— Конечно, я знаю. — Чэнь Цзибай словно видел перед собой изменчивое лицо Шэнь Чжоу, который уже был готов провалиться сквозь землю. Уголки его губ приподнялись. — И я еще знаю, что рекламный бюджет Линь Синя весьма внушительный.
Шэнь Чжоу нахмурился:
— Почему ты не свяжешься с Линь Синем напрямую? Помнится, и контактным лицом со стороны Линь Синя был вовсе не я.
Чэнь Цзибай промолчал.
— В любом случае, когда в выходные будешь переезжать, я приеду помочь.
Слушая гудки в трубке, Шэнь Чжоу все меньше понимал, что на уме у Чэнь Цзибая.
Чэнь Цзибай раздвинул шторы, и в кабинет хлынул солнечный свет, наполняя его теплом. На душе у него тоже стало светло и ясно.
Если не считать красных следов на внутренней стороне бедер, всё складывалось просто чудесно.
*
Настали выходные — редкая возможность для рабочих лошадок перевести дух. Шэнь Чжоу наконец приступил к великому делу переезда, которое откладывал так долго.
Он пыхтел, упаковывая вещи: в левой руке — сумка с завязками, в правой — чемодан, сверху на чемодане громоздился дорожный баул, а на плечах — рюкзак.
Выйдя из лифта, он перекинул сумку через плечо, отчего тело накренилось в сторону. Шатаясь под тяжестью и обливаясь потом, он побрел к выходу из жилого комплекса.
Изначально они договорились с Линь Синем и Се Личунем, что те помогут с переездом, но один в последний момент потянул спину, а другого срочно вызвали в больницу. В конечном итоге единственным, на кого мог положиться Шэнь Чжоу, остался тот самый мужчина.
Сейчас этот мужчина, скрестив ноги и руки, в темных очках прислонился к дверце машины в ожидании объекта своих поисков. Его поведение превращало обычный переезд в сцену из дорамы, в то время как второй главный герой, измотанный до полусмерти, выглядел жалко.
Шэнь Чжоу заметил Чэнь Цзибая издалека.
Словно ухватившись за спасательный круг, он махнул рукой на все приличия и с грохотом швырнул тяжелую сумку на землю.
Лишь спустя десять минут, удобно устроившись на пассажирском сиденье под прохладным потоком кондиционера, Шэнь Чжоу наконец пришел в себя.
— Почему у тебя так много вещей? — Чэнь Цзибай вытер пот со лба. — Багажник едва закрылся.
— Потому что я беден и не могу купить новые, — Шэнь Чжоу искоса взглянул на него. — Куда уж мне до офисных элит.
Чэнь Цзибай причмокнул:
— А не приходило ли тебе в голову, что, когда ты меня не видишь, я занимаюсь тем же самым, что и ты?
— Как бы ты ни был жалок, мне до тебя далеко, — Шэнь Чжоу перевел тему. — Давай припаркуемся у торгового центра, вечером будем делать хот-пот. Линь Синь сказал, что не купил достаточно продуктов, попросил меня докупить.
— Вы что, так много едите? — спросил Чэнь Цзибай, паркуя машину.
Шэнь Чжоу осекся, задумался и ответил:
— У брата Чуня прозвище — Предводитель Пожирателей. Не знаю, сможешь ли ты потягаться с ним за этот титул. Постарайся, не ударь в грязь лицом.
Сказав это, Шэнь Чжоу тут же выскочил из машины и быстро скрылся.
— Да сам ты Предводитель Пожирателей! — Чэнь Цзибай едва не рассмеялся от возмущения.
Он быстро припарковался и, не теряя ни секунды, бросился в погоню, на ходу выговаривая Шэнь Чжоу, чтобы тот ждал.
Со стороны это выглядело обыденно, но прохожим сцена показалась весьма многозначительной.
Дорогой Бентли, красавец-мужчина, один убегает, другой догоняет, один кричит, другой петляет, причем второй явно пытается схватить первого за руку, но тот безжалостно ее отталкивает. Хотя оба были мужчинами, выглядели они точь-в-точь как ссорящиеся супруги.
Отличная фигура и внешность Чэнь Цзибая лишь подливали масла в огонь, привлекая к этой погоне всеобщее внимание. Вскоре они оказались в центре событий, и прохожие даже услужливо расступались перед ними.
Шэнь Чжоу лишь пытался увернуться от физических нападок Чэнь Цзибая, и когда до него дошло, что ситуация выходит из-под контроля, было уже поздно.
Скрипя зубами, он затащил прилипшего к нему Чэнь Цзибая в сторону.
Спрятавшись между стеллажами, Шэнь Чжоу украдкой выглянул наружу и тут же вжал голову Чэнь Цзибая обратно.
— Не ходи за мной. Разделимся, будем на связи, встретимся на парковке.
Что это еще за шпионские игры из двадцать первого века? Чэнь Цзибай нахмурился.
— Чего ты боишься? В жизни не так уж много зрителей. — Ему было на все наплевать, и он потащил Шэнь Чжоу в отдел свежих продуктов.
— Мама, это не те два брата, что были там? — раздался детский голосок у них за спиной. — Почему они все время трутся друг о друга?
Оба синхронно обернулись. Малыш лет трех со своей мамой стоял у поворота стеллажа. Ребенок тыкал пальчиком в Чэнь Цзибая с самым невинным видом.
Шэнь Чжоу поднял глаза и встретился взглядом с матерью ребенка, которая, смутившись, поспешно утащила сына прочь.
— В жизни полно зрителей, — холодно и призрачно произнес Шэнь Чжоу.
Факты говорили сами за себя, и Чэнь Цзибаю нечего было возразить.
*
Когда они с пакетами добрались до новой квартиры, Се Личунь готовил продукты на кухне, а Линь Синь полулежал на диване, увлеченно играя в видеоигру.
— Не смотри на меня так, брат Чунь не разрешает мне путаться под ногами, — пожал плечами Линь Синь в ответ на вопросительный взгляд Шэнь Чжоу.
Се Личунь, выходя из кухни с тарелкой рубца, столкнулся нос к носу с Чэнь Цзибаем.
— Э-э, погоди-ка? — Се Личунь замер, машинально прикрывая тарелку, его взгляд забегал. — Как вы снова оказались вместе?
— Лишний рот за столом — к веселью, — не стал вдаваться в подробности Шэнь Чжоу, а Се Личунь и не стал допытываться.
Всего лишь лишняя пара палочек, к тому же, зная Шэнь Чжоу так долго, он уже ничему не удивлялся. Даже если бы они сейчас решили поваляться в постели, Се Личунь лишь подумал бы, что ученики снова довели Шэнь Чжоу до безумия.
— Бульон еще не закипел, если проголодались, перекусите закусками, — сказал Се Личунь и снова скрылся на кухне.
— Брат Чунь! — заорал Линь Синь, пытаясь перекричать гул вытяжки. — Добавь в острый бульон побольше перца чили!
— Вы не боитесь, что ваша пятая точка пострадает от такой остроты? — шутливо спросил Чэнь Цзибай, расставляя продукты.
— Ничего страшного, — не отрываясь от игры, ответил Линь Синь. — Брат Чунь — проктолог, если что, обратимся к нему. Его ник в сети как раз Хризантема расцвела, так что с такими мелочами он справится без проблем. Мы полагаемся на него в лечении, он полагается на нас, оттачивая врачебное мастерство. Безотходное производство, внутренняя переработка, сплошная выгода и успех для всех.
Чэнь Цзибай: ...
Шэнь Чжоу: ...
Се Личунь высунулся из кухни, его щеки раскраснелись от пара, а в глазах стояли слезы от острого перца:
— Кто меня звал?
— Линь Цзы хвалил тебя за хозяйственность, — Шэнь Чжоу с грохотом закрыл кухонную дверь. — Иди играй.
Не зная аппетита Чэнь Цзибая и следуя правилу не недооценивать противника, Се Личунь подготовил столько еды, что стол оказался заставлен до отказа.
— Не стесняйтесь, ешьте, пока горячее. — Линь Синь, проголодавшись, первым начал трапезу, отправив порцию говядины в котел.
Се Личунь последовал за ним, вывалив целый поднос баранины, и гостиную мгновенно заполнил насыщенный мясной аромат.
— Кидай фрикадельки, они могут вариться долго, — командовал Се Личунь, жуя.
Когда Шэнь Чжоу взял порцию фрикаделек, его пальцы едва заметно дрогнули. Теперь слово фрикадельки вызывало у него почти посттравматическое расстройство. Он машинально посмотрел на Чэнь Цзибая и так же неестественно отвел взгляд.
Чэнь Цзибай приподнял бровь, храня молчание — казалось, все было сказано без слов.
Стол всегда был стихией Се Личуня. Он продолжал демонстрировать талант Предводителя Пожирателей: съедобное или нет, вкусное или не очень, любимое или нелюбимое — всё шло в дело и исчезало в его желудке.
http://bllate.org/book/36891/4591051
Готово:
