Взгляды двух людей встретились: один — спокойный, другой — глубокий. Ни один из них не отвёл глаз, и хотя они не произнесли ни слова, казалось, сказали друг другу всё.
Вэнь Цзинцюэ склонился, опустил голову и зашептал прямо на ухо Цинь Чжэну, его голос звучал тяжело:
— Ты поистине… не даёшь мне покоя даже после смерти.
Тогда не умирай.
Вэнь Цзинцюэ, это ведь ты заставил меня жить, ты хотел, чтобы я жил, как ты смеешь умирать раньше меня?
Как ты смеешь…
Как ты вообще посмел?
Голос Вэнь Цзинцюэ звенел в ушах, сознание Цинь Чжэна постепенно погружалось во тьму. Неизвестно, сколько прошло времени, но перед его глазами вдруг посветлело. Из света вышла фигура — знакомый силуэт, знакомая осанка. Лица еще не было видно, но Цинь Чжэн уже безошибочно узнал того, кто перед ним.
— Ты пришёл, — Цинь Чжэн слабо улыбнулся, на его лице не было ни тени удивления, он словно уже привык к тому, что ему снится Вэнь Цзинцюэ. — Что мы будем делать сегодня?
Вэнь Цзинцюэ протянул руки и подхватил его с инвалидного кресла. Цинь Чжэн не мог опереться на собственные руки, и Вэнь Цзинцюэ пришлось прижимать его очень, очень крепко… словно они слились воедино, растворившись друг в друге до костей и крови.
— …Унесу тебя.
Цинь Чжэн не оказал никакого сопротивления. Как и на протяжении последних тридцати лет, он никогда не отказывал Вэнь Цзинцюэ, а просто склонил голову на его грудь и послушно произнес:
— Хорошо.
Любоваться сотнями цветов весной и снегами зимой, бодрствовать — думая о тебе, засыпать во сне — думая о тебе.
Пи-пи-пи!
Внимание! Тревога!
…
Сердце пациента остановилось.
Реанимация не дала результатов!
Робот серии Сяо Вэнь:
— Чжэн-Чжэн отправился навестить Сяо Вэня.
Перерождение
— И в кого только у моего брата глаза смотрят? Почему он вместо такой писаной красавицы, как сестрица Вэньчжу, возится с каким-то мужиком и выделяет его?
— Не говори так. Если Яньцзинь и привязался к нему, то наверняка у него есть на это причины.
— Какие еще причины? Только из-за того, что тот круглый сирота, приживала, который питается за чужой счет и еще норовит отнять у людей сына? Совсем совесть потерял: взрослый лоб, а все цепляется за чужой дом и уходить не хочет. Боится ведь, что стоит ему покинуть семью Лу, как он навсегда выпадет из нашего круга! Смешно до ужаса — без семьи Лу кто он вообще такой?
— Циюй!
— Что не так, сестрица Вэньчжу? Разве я неправ? Без семьи Лу он бы даже на этот круизный лайнер подняться не смог.
Циюй?
Вэньчжу?
Какое незнакомое имя. Настолько незнакомое, казалось, будто все это происходило в какой-то прошлой жизни.
Услышав это с бухты-барахты, Цинь Чжэн даже задумался на добрую минуту и с большим трудом выудил эти воспоминания из дальних уголков памяти, в глубине души ощутив даже легкую ностальгию.
Это мимолетное чувство заставило его на мгновение растеряться, он так и замер на месте, не зная, как реагировать.
Заметив, что его слова не возымели никакого эффекта, Сун Циюй почувствовал раздражение. Он сделал два шага вперед, перейдя от тонких намеков к открытым насмешкам:
— Я ведь о тебе говорю. Услышав такое, неужели у тебя ни капли стыда не осталось? На твоем месте я бы давным-давно забился в самый темный угол и не высовывался.
Столь недвусмысленные нападки наконец заставили Цинь Чжэна прийти в себя.
Он поднял глаза и обнаружил, что находится вовсе не в мрачном и жутком подземном царстве мертвых, а в роскошном зале, где яркий свет хрустальных люстр заливал все вокруг, словно дневное солнце.
Это явно был не загробный мир.
И не посмертное бытие.
Цинь Чжэн попытался собрать воедино обрывки мыслей в голове, и в конце концов в каких-то запыленных уголках сознания всплыли туманные воспоминания.
Но прошло слишком много времени, и подобных ситуаций в прошлом было так много, что Цинь Чжэну оказалось трудно сходу определить, какая именно сцена разворачивается перед ним.
Пока он пребывал в некотором замешательстве, к нему подошел Сун Циюй.
Романтичная музыка заполняла каждый уголок банкетного зала, из-за чего голоса людей можно было расслышать, только подойдя совсем близко.
Сун Циюй остановился перед Цинь Чжэном, кривя губы в язвительной улыбке, и легко бросил:
— Сегодня помолвка старшей мисс семьи Линь и молодого господина семьи Сюй. А ты к какому клану принадлежишь, молодой господин? Тебе не совестно греться в лучах чужой славы?
Воспоминания в голове Цинь Чжэна наконец обрели четкие очертания, и он вспомнил, какой сегодня день.
Но вот этот человек перед ним… кто?
Он нахмурился, погрузившись в раздумья, однако слишком расплывчатые воспоминания так и не прояснились до конца.
— Так ты… кто?
Улыбка на губах Сун Циюя застыла, лицо мгновенно помрачнело. Его собственный род Сун приходился родственником семье Линь по линии госпожи Линь, и изначально они тоже рассчитывали заключить с Линями брачный союз, так что их семья была вполне родовитой. Однако с годами их влияние угасало, и теперь они скатились до уровня третьесортных богачей, которым приходилось цепляться за семью Линь, чтобы хоть как-то сохранять видимость былого величия.
Больше всего на свете он ненавидел, когда кто-то намекал на это, но теперь какой-то нищий выскочка смеет открыто и беззастенчиво издеваться над ним?
Цинь Чжэн понятия не имел, что его простой вопрос Сун Циюй счел насмешкой, да впрочем, его это мало волновало.
Он огляделся по сторонам — сейчас ему отчаянно хотелось найти тихое местечко, чтобы спокойно все обдумать.
Например, где он находится, почему он здесь, и главное… где Вэнь Цзинцюэ?
— Кем притворяешься? Не ты ли на прошлой неделе пытался отбить у меня машину? — усмехнулся Сун Циюй. — Я — родственник семьи Линь, самый настоящий гость, приглашенный по официальной открытке. А вот ты… Уж извини за резкость, но я советую тебе убираться отсюда подобру-поздорову. Сегодня здесь присутствуют мои тетя и дядя, и если они узнают, что ты пытался охмурить моего брата… Позориться будешь точно не я.
Цинь Чжэн лишь слышал, как над ухом что-то монотонно гудит. Что именно вещал собеседник, он не вслушивался и не придавал этому значения: его взгляд блуждал по залу, пока наконец не замер в одной точке.
В сумрачном углу какой-то человек лениво и непринужденно откинулся на спинку стула, подперев голову рукой, и прикрыл глаза, пытаясь отдохнуть. Брови его были сдвинуты, вид у него был вовсе не расслабленный.
Вокруг него образовалась пустая зона, словно он был каким-то свирепым чудовищем, к которому никто не осмеливался приближаться.
Этот человек выглядел очень молодым — настолько молодым, что Цинь Чжэну стало не по себе, накатило странное чувство нереальности. Лишь в этот момент в сердце Цинь Чжэна проснулось нечто похожее на пробуждение ото сна, и он отчетливо ощутил бег времени.
Оно вернуло его в прошлое — в те дни, когда они с Вэнь Цзинцюэ были здоровы и полны сил, в расцвете своей юности.
В груди внезапно поднялась буря невыразимых чувств: горьких и терпких, тоскливых и радостных.
Чувства, которые казались погребенными навсегда в прошлой жизни, в этот момент триумфа и долгожданного избавления выплеснали через край. Сердце, остававшееся столь спокойным даже перед лицом смерти, теперь, в момент возвращения к жизни, полностью вышло из-под контроля.
Цинь Чжэн на миг забыл о себе, забыл обо всем вокруг. Его разум и тело опустели, и он продолжал смотреть только на этого человека.
То ли по чистой случайности, то ли по какому-то таинственному велению свыше, человек, только что сидевший с закрытыми глазами, именно в этот момент открыл их…
Увидев, что Цинь Чжэн полностью его игнорирует и что все его обличительные речи превратились в монолог перед пустой публикой, Сун Циюй вспомнил, что за ними наблюдает Вэнь Вэньчжу. Он вспыхнул от стыда и злости, гнев ударил в голову, и он без церемоний протянул руки и толкнул его:
— Я вообще-то с тобой разговариваю!
Цинь Чжэн вполне мог увернуться. Этот круизный лайнер отличался огромными размерами, роскошным убранством, и лестницы здесь были вовсе не узкими.
Однако Цинь Чжэн десятилетиями был прикован к постели и давно отвык управлять своим телом. Связь между мозгом и мышцами работала из рук вон плохо, и если бы не мышечная память, он бы и вовсе не смог держаться на ногах, рухнув на пол.
От толчка Сун Циюя — даже не самого сильного — Цинь Чжэн легко потерял равновесие, завалился назад и покатился вниз по ступенькам.
Сун Циюй: «???»
Сун Циюй: «!!!»
Музыка в зале как раз сменилась, и шумное помещение неожиданно стихло. Происшествие привлекло всеобщее внимание, и кто-то громко завопил:
— Кто-то упал с лестницы!
Услышав это, люди со всех сторон бросились к месту происшествия.
Сегодня ведь прекрасный день совместной помолвки семей Линь и Сюй, кому пришло в голову устраивать здесь беспорядки?
Любителей поглазеть на чужие неприятности всегда хватало.
Заметив сбегающихся зевак, Сун Циюй запаниковал и мысленно захотел сбежать, но толпа приближалась слишком быстро. Оказавшись в центре внимания как главный виновник, он не мог выпутаться.
— Почему он не шевелится? Он что, правда пострадал? Кто-нибудь знает его? Живо в медпункт!
— Это не тот приемный сын семьи Лу?
— А где Лу Хуайцзянь? Его уже позвали?
Толпа сгрудилась вокруг, но никто не решался подойти и поднять упавшего.
Мгновение спустя пересуды стихли. Из толпы появилась чья-то фигура, люди молча расступились, давая дорогу, но никто не смел приблизиться, всем видом показывая желание держаться подальше и не ввязываться в неприятности.
Боль…
Цинь Чжэн лежал на полу без движения, а окружающие голоса превратились в бессмысленный гул.
Падая, он успел лишь прикрыть руками грудь, чтобы смягчить удар. Теперь же ему казалось, что по нему проехался каток: боль пронзала все тело. Отупевшее от долгого бездействия сознание непривычно остро воспринимало эти сигналы, усиливая каждую вспышку боли в десятки раз.
Тело инстинктивно включило защиту, не позволяя сделать ни единого движения — он просто лежал на полу, скованный оцепенением. Сам того не замечая, он мелко дрожал, бледное лицо покрылось холодным потом.
Вокруг царила тишина, и самым отчетливым звуком были шаги, приближавшиеся издалека. Знакомые шаги — шаг за шагом — мягко отдавались в сердце Цинь Чжэна, резонируя с ритмом его пульса.
Яркий свет слепил глаза, Цинь Чжэн попытался проморгаться, но перед глазами все плыло, и, как он ни старался, разглядеть что-либо было невозможно.
Смутно ощутив, что эта фигура приближается, Цинь Чжэн с трудом преодолел оцепенение и попытался протянуть руку в ту сторону…
— А-Чжэн! — кто-то крепко сжал его ладонь.
Быстрым шагом преодолев расстояние, к нему подбежал человек, опустился на колено прямо между Цинь Чжэном и тем, кто шел навстречу, и подхватил Цинь Чжэна на руки.
Шаги приближавшегося человека слегка замедлились.
Линь Яньцзинь поднял Цинь Чжэна на руки и перевел взгляд на Сун Циюя. Его острый взгляд заставил Сун Циюя вздрогнуть всем телом.
— Ты перешел черту, — глухо и чеканя каждое слово, произнес Линь Яньцзинь.
Сун Циюй обычно трепетал перед этим двоюродным братом, но сейчас в нем всколыхнулась обида, заставившая его заговорить в свое оправдание:
— Братец, не ведись на его уловки! Я даже не толкал его, он упал специально!
Чувствуя легкую дрожь в теле человека у себя на руках, Линь Яньцзинь посмотрел на Сун Циюя с еще большим гневом.
http://bllate.org/book/36890/4590960
Готово:
