Судя по всему, в Чтинебе действительно собралась кучка дармоедов, получающих жалованье ни за что. Если бы Ваше Величество вздумало на днях предать их мечу, он, Вэй Пань, во что бы то ни стало пресек бы эти слухи, чтобы наследный сын, ничего не ведая, не помчался сломя голову во дворец умолять о помиловании.
И что это вообще за напасть!
Нижняя одежда прислужника Вэй насквозь промокла от пота: он то высыхал, а затем снова мотился, то снова высыхал. На лбу выступили крупные, размером с фасолину капли пота, но вытереть их он не смел, страшась, что малейшее движение нарушит хрупкое равновесие в Зале Лянъи, и тогда влага скатится прямо на кончик носа.
Дыхание Шэнь Цзюня оставалось ровным и мерным, и он даже не прервал движение рук, смазывавших рану, словно только что произнесенные им слова не были громом среди ясного неба, а походили на обычную сердечную беседу шепотом.
Прислужник Вэй в страшном волнении украдкой бросил взгляд на лицо Сына Неба.
Се Цзивей по-прежнему прислонялся к плечу Шэнь Цзюня, а его распущенные волосы раскинулись по плечам. Сын Неба, казалось, питал особую слабость к тому, чтобы распускать волосы в присутствии Шэнь Цзюня, являя миру этот хрупкий на вид облик. Лоб государя прижимался к шее Шэнь Цзюня, словно он пытался урвать хоть капельку тепла от сидящего рядом человека.
Впрочем, сейчас от него веяло лишь холодом.
– Сложить доспехи – это что значит?
– Чего это я вдруг недопонимаю?
Шэнь Цзюнь чуть помедлил:
– Ваше Величество.
Сын Неба выпрямился в его объятиях и тяжело посмотрел на него:
– Ради какой-то женщины ты бросаешь службу, отказываешься вести войска, и тебе уже не до спасения людей и мира – в мыслях лишь она одна, верно?
– Или, может, ты считаешь, что я во всем тебя притесняю, и ты, наследный сын Шэнь, наконец не стерпел, решив, что столько лет терпеть все подряд было слишком убыточно, и сегодня у тебя наконец выдался повод разом со мной объясниться? Все равно ты мнишь, что обладаешь великими заслугами, и веришь, что я при любых обстоятельствах ничего тебе не сделаю, так?
Шэнь Цзюнь онемел.
Глядя на сидевшего перед ним человека, он вдруг усмехнулся:
– Неужели Ваше Величество так обо мне думает?
Даже глиняный идол обладает хоть каплей гордости, что уж говорить о Шэнь Цзюне, только что вернувшемся с поля боя и разом обвиненном в столь тяжких грехах – он даже растерялся, не зная, что и ответить.
– Мои чувства искренни или фальшивы, Ваше Величество слеп и не видит?
– Чего ты от меня хочешь? Чтобы я сейчас доказывал тебе по пунктам, что все мои прежние поступки совершались по доброй воле и проистекали из верности государю? Чтобы я, подобно брошенной жене, принялся жаловаться, что и впрямь почитаю тебя за лучшего брата и лучшего друга, а потому каждый раз до смерти переживаю, когда ты страдаешь?
– Да, я верю, что ты ничего мне не сделаешь, но верю потому, что доверяю тебе, а вовсе не из надежды, что некие заоблачные заслуги способны меня защитить. Ты! Ты сам пообещал мне: если я попрошу о даровании указа, ты непременно исполнишь мою волю, и только тогда я обратился с просьбой в тронном зале! Я думал, что этот брак будет дарован тобой, думал, что ты сможешь разделить величайшую радость моей жизни – неужели и в этом моя ошибка?
– Ваше Величество, я не Цюй Юань, не умею слагать вирги о благовонных травах и красавцах, с какой стати вам примерять роль царя Хуая из государства Чу? Я хочу жениться на госпоже Лю, и подумать только, из-за этого пустяка вы сегодня напустились на меня с упреками! Она спасла мне жизнь, она считает меня хорошим, и я нахожу ее прекрасной – почему же мне нельзя на ней жениться?
– Если Ваше Величество желает меня наказать, у вашего подданного не найдется ни малейшей жалобы. Но на этой свадьбе я непременно женюсь, и вы правы: ради этой женщины и слава с амбициями, и будущие свершения, и долг могут отойти на второй план.
– У Ваше Величества так много подданных, а у нее – единственный муж.
Шэнь Цзюнь перевел дыхание и, не глядя на лицо Се Цзивея, положил тигровый бирк на стол. Только что бушевавшая обида выплеснулась в потоке этих крамольных речей, и теперь на душе у него было даже удивительно спокойно:
– Я не смею не принять императорский тигровый бирк из золотого зала, опасаясь нанести ущерб драконьему величию Вашего Величества. Но эта вещь – не то, что подобает держать подданному, и я прошу Ваше Величество забрать ее обратно.
– Цзынь!
– Бах!
Ливень с размаху обрушился на окно, одна из створок дверей Зала Лянъи распахнулась. Евнух в испуге бросился ее закрывать, но порыв ветра снова распахнул окно у императорского ложа.
Ночной жемчуг неизвестно куда закатился, а стоящая на маленьком столике свеча не была защищена колпаком, и ее залило влетевшими струями дождя. Брови Шэнь Цзюня дернулись, а Се Цзивей вдруг качнулся и рухнул прямо к ногам Шэнь Цзюня.
Шэнь Цзюнь не сделал попытки приблизиться к нему, но и поддержать не рискнул. Государь и подданный так и застыли: один стоя, другой сидя, наполовину укрытые тенями в аляповатом сиянии молний.
Се Цзивей закрыл лицо обеими руками, и Шэнь Цзюнь не видел его выражения лица, не зная, как поступить. Склонить голову он не желал, но и оставить все как есть, проявив равнодушие, оказался не в силах.
Тут он расслышал тихий, сорванный голос Сына Неба:
– Хочешь жениться на ней – женись. Желаешь, чтобы я прибавил тебе этой радости, я прибавлю.
– Чего из того, о чем ты просил, я тебе не обещал?
В груди Шэнь Цзюня шевельнулась тупая боль.
Снова то же самое.
Се Цзивей опустил руки и поднял на него взгляд, его волосы растрепались на ветру. Шэнь Цзюнь слегка нахмурился, желая отыскать что-нибудь, чтобы собрать ему волосы, но тут кто-то с силой ухватил его за подол одежды.
Сын Неба лишь прислонился к его ноге, не решаясь по-настоящему прикоснуться:
– Ты же только что обещал побыть со мной еще немного.
– Побудь еще немного, прежде чем уйти.
– Ваше Величество!
Брови Шэнь Цзюня сошлись еще круче, и он слегка потянул на себя подол, пытаясь высвободить ткань. Но Се Цзивей вложил в хватку столько сил, что вытянуть край с первого раза не удалось, а затем он услышал гневный, срывающийся на крик окрик Сына Неба:
– Вэй Пань, ты оглох? Наследный сын требует императорский указ, неси же скорее указ!
– Нет, не так, он здесь. Я сам дам его тебе, я дам…
Вскочив на ноги в полном беспорядке, он сбил с места несколько шкафчиков, но даже не почувствовал боли, вытащил из тайника кипу чистых императорских свитков и принялся настойчиво совать их прямо в руки Шэнь Цзюню.
– Ваше Величество!
Се Цзивей не обратил внимания на его призыв и снова обнял его поверх одежд:
– Пиши всё, что пожелаешь, бери всё, чего хочешь: хочешь – дарование брака, хочешь – пожалование титула, я на всё согласен ради тебя. Побудь со мной, я умоляю тебя, побудь еще чуть-чуть.
Прислужник Вэй проявил верх сообразительности – алый киноварный карандаш и нефритовая печать тут же оказались у него в руках. Держа в ладонях эту стопку чистых свитков, Шэнь Цзюнь чувствовал себя лишь бесконечно растерянным.
Положив указы обратно на поднос, который держал прислужник Вэй, он опустился на колени и заглянул в лицо Се Цзивею. Тот рассеянно блуждал взглядом, избегая смотреть на него. Спустя мгновение Шэнь Цзюнь ласково потрепал растрепанные волосы Сына Неба.
Рука Се Цзивея все еще цеплялась за его одежду, и Шэнь Цзюнь чуть сильнее потянул ткань, оторвав длинную полоску шелка. Взгляд Се Цзивея наконец обрел фокус, и он почти отчаянно воззрился на Шэнь Цзюня:
– Ты не можешь…
Его слова оборвались.
Рука Шэнь Цзюня закинулась за спину Сына Неба, и он с помощью шелковой ленты высоко подобрал его длинные волосы, завязав их на манер конского хвоста:
– Распущенные волосы только мешают, куда лучше собрать их.
Он уже собирался отнять руку, как вдруг тыльную сторону ладони обжогом обожгло.
Капля слезы упала на его руку.
– Седьмой братец?!
Шэнь Цзюнь никогда прежде не видел, чтобы Се Цзивей плакал. В те дни, когда покойные император с императрицей измывались над ним, он не проронил ни единой слезинки. Не было слез и перед гробом, из-за чего он, должно быть, стерпел немало тайных и явных насмешек от чиновников – впрочем, Се Цзивею было всё равно.
Если он перенес столько невзгод и не плакал тогда, то с чего бы ему проливать слезы теперь?
Из-за него?
Рука Шэнь Цзюня замерла на весу, и он в эту секунду потерялся в догадках, стоит ли ее отдергивать.
Се Цзивей не издавал ни звука, на его лице не отражалось никаких иных чувств. Он даже перестал за что-либо цепляться или пытаться обнять, просто глядя на Шэнь Цзюня, в то время как слезы тихо катились по его щекам. Освещение в комнате давно восстановили, и сейчас Шэнь Цзюнь почти упрекал этот слишком яркий свет – зачем он позволяет разглядывать всё с такой отчетливостью?
Не зная, как поступить, он первым делом потянулся вытереть слезы.
– Прислужник Вэй, вы пока все ступайте наружу, а примерно через полчаса принесите горячего супу.
Вспомнив, что в комнате присутствуют посторонние, Шэнь Цзюнь поднял голову и отдал приказ. Евнухи беспрекословно и молниеносно удалились, не выказав ни тени сомнения.
В душе он горько усмехнулся, а затем, снова опустив взгляд, с мягким вздохом произнес:
– Не плачь, седьмой братец.
Опомниться он не успел, как его крепко стиснули в объятиях.
В дождливую ночь терпение Шэнь Цзюня по отношению к Се Цзивею не ведало границ, а уж тем более к плачущему Се Цзивею. Поколебавшись лишь мгновение, он машинально похлопал Сына Неба по спине:
– Всё хорошо, я… я вовсе не собирался уходить, раз пообещал, значит, сдержу слово. К тому же сегодня такая дождливая ночка, я бы не оставил тебя одного во дворце со спокойной душой.
Слезы Сына Неба стекли за воротник Шэнь Цзюня, заставив его ощутить себя крайне неуютно во всех отношениях. Он представлял себе множество исходов: битую посуду, разбитые столы и стены, или даже реки крови – любое из этих развитие событий он был готов принять.
Но вот такого он вообразить не мог.
– Я давно уже думал отдать тебе стопку скрепленных печатью указов, чтобы ты сам вписал туда всё, чего пожелаешь. Только размышлял о том, что тебе они без надобности, и потому так и не завел об этом речь.
Стоило Шэнь Цзюню обнять его в ответ, как Се Цзивей тут же обвился вокруг него, словно лиана, намертво привязав к себе. Не пытаясь вырваться, Шэнь Цзюнь слушал, как тот продолжал:
– Царь Хуая сослал Цюй Юаня так далеко, а я, конечно, на такое не способен. Когда ты уходил на Северо-Запад, я каждую ночь просыпался в холодном потом от кошмаров, где видел твои оторванные конечности, следы крови и даже… синеющие трупы, точь-в-точь как та чета. Не было дня, чтобы я не пожалел, что позволил тебе уехать туда.
Шэнь Цзюнь невольно умолк.
– Я должен выразить благодарность этой… госпоже Лю. То, что в землях под управлением Князя, Усмиряющего Запад, нашлось такое семейство, которое выходило тебя – это поистине великая заслуга. Но прожив в тех краях столь долго, не мудрено поддаться дурному влиянию. Я думал: если ты женишься, а это вдруг окажется ловушкой – что тогда?
Шэнь Цзюнь покачал головой, возражая:
– Ваше Величество, этого не будет. Чиновник Лю честен и прям, а госпожа Лю обладает чистой душой. Проведя с ними немало дней, я убежден: они ни в коем случае не связаны с Сюй Куаном.
Се Цзивей тихонько рассмеялся.
– Кому ты еще откажешься верить?
Не договаривая, он перевел тему:
– Я не властен над твоей волей, и раз ты решил идти на верную гибель, мне не остановить тебя, чего уж говорить о какой-то ласковой уловке. Нравится – женись, раз это любо тебе, как могу я лишить тебя желанного. Больше не говори таких слов.
– В поднебесной столько подданных, но ты – иной. Шуаншуан, во всей Поднебесной только ты один зовешь меня седьмым братцем.
Шэнь Цзюнь рассеянно гладил его длинные волосы.
Се Цзивей вновь усмехнулся, словно только что пролитые слезы вовсе не принадлежали ему:
– Раз тебе по душе, когда мои волосы связаны, я запомнил, больше распускать их не стану. Раз уж я сделал тебе столь щедрый подарок, Шуаншуан, верни-ка мне несколько лент для волос.
Шэнь Цзюнь моргнул:
– Разве это можно назвать возвратом долга? Если седьмому братцу нравится, я могу поискать их – пусть они не сравнятся с дворцовой тонкой работой, но наверняка найдутся любопытные вещицы.
Сын Неба прижался щекой к коже на его шее, а его лицо еще хранил влажные следы:
– Обещал подарить – так дари, а до остального мне дела нет.
http://bllate.org/book/36888/4590718
Готово:
