Священное изваяние дало согласие.
С тех пор в деревне все считали, что Янь с рождения была мальчиком, и с десяти с лишним лет она начала нести службу в храме.
Однако жители деревни умирали один за другим, пока в конце концов не вымерли все женщины.
На этот раз Староста не пошел в храм просить богов о защите, а собрал всех селян. Раз в деревне больше не осталось женщин, значит, нужно искать их за ее пределами.
Из-за природных бедствий и людских распрей жители давно перестали думать о земледелии. Услышав слова Старосты, они сразу же пришли к согласию и поддержали этот нелепый план.
Когда в деревне не стало женщин, надобность в поклонении Богине, дарующей детей, отпала. Тогда Староста позвал Янь и сказал: Больше тебе не нужно дежурить в храме, иди к въезду в деревню, стой там. Я по-прежнему буду присылать людей, чтобы они приносили тебе еду.
Так Янь из сторожа храма превратилась в сторожа деревни.
Она вечно охраняла селение, наблюдая, как сменяются весны и осени, как деревня день за днем погружается в смерть.
Пока однажды священное изваяние не сказало ей: Мне пора уходить.
С самого момента появления в деревне Тяньян изваяние всегда стояло в храме. Янь недоумевала: Почему?
Пришли культиваторы, их аура слишком сильна, мне с ними не тягаться.
А как же я?
Тебе тоже нужно уходить...
Янь стояла на месте. Перед ней в неверном свете свечи замерло изваяние, а за спиной, за дверями храма, лежала темная деревня Тяньян.
Сцена словно застыла на фигуре Янь. Спустя долгое время она наконец обернулась; в свете свечи ее лицо, теряя краски, становилось серым.
Она стояла в храме, перед ней простиралась бескрайняя ночная мгла, а за спиной — священное изваяние, оберегавшее ее.
Окружающий пейзаж начал постепенно рушиться, сменяясь другой ночью, перетекая из храма в пространство за его пределами.
Изваяние, все так же окутанное теплыми тонами, стояло за ее спиной, но перед ней появились двое — учитель и ученик.
Воспоминания на этом закончились, но суд был еще впереди.
Изваяние вышло вперед, заслоняя Янь собой, и произнесло: Сяньцзюнь, вы все сами видели, эти дела никак не связаны с Янь.
Ли И, посмотрев на воспоминания о деревне Тяньян, перевел взгляд вдаль и невольно вздохнул.
Оказывается, оказывается, Янь — девушка. Все эти годы она терпела унижения и несла бремя, вынося муки, которые не под силу обычному человеку.
Янь оттолкнула изваяние, судорожно сжимая лук и готовясь в любой момент сорваться. Она вскричала: Эти дела не имеют отношения ни к вам, ни ко мне! Все они — потому что эти люди заслуживают смерти. То, что они творили, — они давно должны были сгинуть. А влачат свое существование до сих пор лишь потому, что у меня не хватило сил разом покончить с ними.
Янь, не мигая, смотрела на учителя и ученика и кричала: Если бы я знала, что однажды вы явитесь, я должна была сжечь здесь всё дотла, чтобы никто не выжил!
Жители деревни не видели воспоминаний и не понимали, что происходит. Они просто стояли на месте, растерянно озираясь по сторонам, не зная, когда и откуда придет спасение.
Янь была на пределе, она тяжело и часто дышала.
Изваяние положило руку ей на плечо, утешая: Из них вытянули жизненную энергию, им в любом случае оставалось жить не больше десяти лет. Янь, ты должна смотреть вперед.
У Янь покраснели глаза, она раздраженно спросила: Ты же ушел, зачем вернулся? Ты обладаешь великой силой, разве нельзя было уйти куда-нибудь подальше?
Изваяние, будучи выше Янь, стояло у нее за спиной и слегка наклонилось, словно обнимая ее.
Изваяние сказало: С меня давно хватит. Я прожила жизнь как человек, потом стала божеством, а после — призраком. Последние семь лет я лишь притворялась, исполняя роль божества ради тебя. Человеческий мир продвинулся на несколько сотен лет вперед, но разницы с тем, что было раньше, никакой — всё такое же убогое.
Глава 15
Выражение лица изваяния не изменилось — оно сохраняло прежнюю милосердную улыбку, но голос стал тише: Янь, я такая же, как ты. С самого раннего детства я жила в храме.
Они гадали и говорили, что у меня божественная судьба — приносить людям потомство, и меня нужно почитать. С тех пор я не покидала храма, принимая подношения. Они называли меня Богиней, дарующей детей, каждый день жгли благовония и молили послать им мальчика.
Пожалуй, если долго о чем-то просить, это в конце концов исполнится. Большинство тех, кто приходил ко мне, действительно рождали мальчиков. А те, у кого рождались девочки, винили в этом самих себя — мол, недостаточно искренне молились.
Но никто из них не был искренен, каждый думал лишь о своей выгоде.
Позже началась война, пришли солдаты, и несколько воинов пронзили меня копьями, оборвав мою жизнь. Пока я была жива, они почитали меня как божество, но я не имела никакой силы. И лишь после смерти я обрела способности.
Я могла решать, родится ли ребенок мальчиком. Я стала настоящей Богиней, дарующей детей.
Но не прошло и долгого времени, как один бессмертный в даосском халате запечатал меня, и я погрузилась в долгий сон.
Семь лет назад я очнулась, вселилась в это изваяние и снова стала Богиней. Я устала слушать людские просьбы. Янь, только твои желания были другими.
Янь откинулась назад, сжавшись в объятиях изваяния.
Изваяние обняло ее и прошептало: Янь, этой ночью всё закончится. Уходи отсюда, начни новую жизнь.
Янь сглотнула ком в горле, на ее лице по-прежнему читалось нежелание мириться с исходом.
Ли И наблюдал за ними, лихорадочно обдумывая ситуацию со всех сторон, а затем спросил: Ты не пробовала подать жалобу в официальные органы по поводу деревни Тяньян?
Янь, словно услышав нелепую шутку, горько и насмешливо рассмеялась, закатив глаза: Жалобу? Однажды сюда уже приезжал чиновник из властей.
Ли И спросил: И что потом?
Янь усмехнулась: А потом... потом он прожил здесь семь дней и семь ночей.
Приехал он с праведным видом, твердил, что поступки селян — это преступление, что он заберет их под суд. Но прошло всего два дня, как он сдружился с деревенскими и уже не хотел уезжать. В конце концов, он остался здесь навсегда, а теперь трава на его могиле уже пол-чжана в высоту.
Ли И достал жетон, на белоснежной поверхности которого было выгравировано слово Лин, и пояснил: Я знаю одного очень способного начальника стражи в городе Чаочэн. Она тоже переодевается мужчиной, она непременно восстановит справедливость.
Янь пренебрежительно отозвалась: Кто поверит? К тому же, даже если она честный человек, нужны доказательства. Или ты думаешь, что всё решается только твоими словами? И даже если удастся вынести приговор, максимум, что им грозит — год или два тюрьмы. Проще просто всех перебить.
До вступления в Секту Горы Ушань Ли И был еще мал и ничего не смыслил в законах. А после того как попал в Секту Горы Ушань, он и вовсе перестал в них разбираться. Он знал только, что в случае беды надо идти к властям, и там разберутся.
Он толкнул локтем Бай Цзана, придвинулся ближе и очень тихо спросил: Учитель, вы знаете, как по законам города Чаочэн наказывают за подобное?
Бай Цзан задумался и, повернувшись в сторону Янь, ответил: По законам города Чаочэн за такие деяния полагается сто ударов палками, восемь лет тюремного заключения или прямая ссылка.
Янь в изумлении расширила глаза: Правда?
Но вскоре она взяла себя в руки. Этот бессмертный перед ней излучал спокойствие, внушающее доверие, а его холодное, отстраненное выражение лица напоминало божество, взирающее с жалостью на людей из даосского храма. Он сам был больше похож на бога, чем это изваяние.
Даже если она могла поверить этому бессмертному, она слишком долго жила среди несправедливости и больше не верила, что в этом мире есть закон.
Бай Цзан добавил: Нужны доказательства и свидетели.
Слова к делу не пришьешь.
Свидетели... Все перевели взгляды на Сяо Си, забившуюся в угол.
Сяо Си слушала разговор и начала понимать суть дела. Девушка с луком, переодетая в мужское платье, хоть и была из этой деревни, не принадлежала к шайке негодяев. Она хотела их убить и прилагала к этому все усилия.
А двое бессмертных хотели разобраться во всей этой путанице через официальные власти.
До того, как девушку, что была рядом, чуть не убили стрелой, Сяо Си горела лишь желанием уничтожить всех селян, гнев полностью овладел ею.
Но когда смерть предстала перед ней вплотную, когда она увидела кровавую реальность, она испугалась.
Если власти могут с этим разобраться — это, конечно, лучший исход. Но у нее за всю жизнь не было опыта общения с чиновниками, в ее памяти они выглядели как свирепые, жестокие люди. Да и как она могла бы рассказать им обо всем этом... к тому же, эти чиновники тоже мужчины.
Под взглядами присутствующих Сяо Си долго колебалась, переводя глаза с одного на другого, и в конце концов опустила голову и спряталась в глубине коридора.
Люди отвели взгляды.
Заставлять жертву рассказывать о пережитых страданиях перед незнакомцами — это не что иное, как причинять ей повторную травму.
Тем более, что жертва уже потеряла надежду на жизнь, словно цветок, готовый увянуть в любую минуту; любое дуновение ветра или капля дождя могли окончательно ее погубить.
Атмосфера стала напряженной и колючей.
Янь, прислонившись к груди изваяния, сказала: Мне просто обидно. Почему они совершили всё это и продолжают спокойно жить? Они должны умереть. Я сделала всё, что могла, но так и не смогла добиться справедливости для своей матери и всех пострадавших в этой деревне.
Сяо Си в углу, услышав это, сжала кулаки. Глядя на хрупкую, но упрямую фигуру Янь, она погрузилась в раздумья.
Изваяние утешило: В этом мире многие вещи несправедливы, и не всё идет так, как мы хотим.
Губы Янь дрогнули, она много раз была готова что-то сказать, но всякий раз глотала слова.
Изваяние похлопало ее по плечу, медленно подошло к Бай Цзану и произнесло: Раз всё прояснилось, я оставляю свою судьбу в ваших руках. Но не трогайте Янь, она не виновата. Что касается остальных селян, покрывать их или отпустить — поступайте, как знаете.
Бай Цзан не шелохнулся, он казался еще более похожим на статую, чем само изваяние, словно происходящее его совершенно не касалось.
Ли И знал, что его учитель мастерски умеет изгонять демонов, но крайне не любит участвовать в запутанных мирских разборках и даже говорить об этом ленится.
Как ученик, он должен был снять эту заботу с учителя. Ли И кивнул и сказал: Мы поняли.
Затем он повернулся к учителю: Учитель, ступайте пока совершите обряд упокоения, а я останусь и еще немного поговорю с ними.
http://bllate.org/book/36887/4590629
Готово:
