Мысль о том, что эта еда — какая вообще на вкус? Она оказалась даже вкуснее всех тех изысканных блюд, что Бэньцзо доводилось пробовать в Замок Владыки Демонов прежде. Неужели это человеческое ремесло — быть поваром?
Нет, погодите, он же сам говорил, что он какой-то там художник. Звучит как крайне бедная профессия...
Даже несмотря на то, что это невероятно вкусно, Бэньцзо должен себя сдерживать! Нельзя позволять какому-то человеку думать, будто едой можно помыкать Бэньцзо!
Цзян Цю во все глаза наблюдал за тем, как Вэй Цинь, внутренне бубня себе под нос, всего за пару минут уплетает за обе щеки двойную порцию лапши в бульоне.
Хм... Похоже, им уже вовсю помыкают.
Подперев щеку рукой, Цзян Цю молча смотрел, как Вэй Цинь уплетает еду с безумным аппетитом. Ел он на самом деле весьма элегантно, и в нем совсем не чувствовалось человека, голодавшего добрые пару десятков лет. Если бы не слишком болтливый внутренний голос, Цзян Цю и впрямь бы подумал, что Вэй Цинь вовсе не голоден.
В процессе созерцания Цзян Цю против своей воли начал разглядывать его лицо.
Если судить исключительно по внешности, Вэй Цинь производил впечатление человека, к которому страшно даже подойти близко.
Его черты лица были до того изящными, что в них не нашлось бы и изъяна, положенного простому смертному. Выглядело это донельзя нереально; длинные волосы и глаза отливали мутновато-багровым, источая дикую, демоническую ауру и внушая благоговейный трепет своей подавляющей силой.
Всё было в точности так, как и подсказывал внутренний голос Вэй Циня — он и впрямь должен быть Владыкой Демонов.
Однако стоило услышать его мысли, как всё кардинально менялось. Цзян Цю смотрел на Вэй Циня: снаружи тот излучал грозную властность, а внутри мелочно и суетливо ворчал, создавая разительный, невероятно сильный контраст.
Этот Владыка Демонов казался... откровенно глуповатым.
И с чего бы вдруг Владыке Демонов носить столь классическое имя? Неужели Вэй Цинь просто перепутал страницы в словаре и нарек себя первым попавшимся сочетанием?
Стоило Цзян Цю вообразить, как Вэй Цинь листает туда-сюда китайско-иностранный словарь и мучительно ломает голову над тем, как бы выдать себя за крутого парня с помощью пафосного имени, как он невольно прикрыл лицо рукой и тихонько усмехнулся.
Слух у Вэй Циня был отменным, так что хихиканье Цзян Цю не укрылось от его внимания. Прикусив яичный желток, он бросил на Цзян Цю косой взгляд и невнятно буркнул:
— Чего смеешься?
Заметив это, Цзян Цю тут же постарался сгнать с лица улыбку, неловко кашлянул и произнес:
— Да так, ничего... Слушай, а что ты тогда увидел, когда открыл дверь?
Только после этого жадный до еды Вэй Цинь на мгновение замер. В его памяти всплыло то самое зрелище на пороге: зловещее анонимное письмо, составленное из вырезанных букв, и растерзанная неведомо кем тушка дохлой крыши.
Раз уж тут замешаны другие демоны, человеку эту проблему явно не под силу решить. И какой смысл ему об этом говорить?
Рассудив так, Вэй Цинь небрежно отмахнулся:
— Ничего там не было. Ветер надул.
Однако стоило Цзян Цю уловить истинные мысли Вэй Циня, как его лицо внезапно помрачнело, и он мгновенно догадался обо всём, что произошло.
Наверное, кто-то снова подбросил ему к дверям угрожающее письмо.
Ему не привыкать сталкиваться с подобным. Цзян Цю слегка выпрямился и серьезно пояснил Вэй Циню:
— Ты же знаешь, чем я зарабатываю на жизнь, верно? Мне часто присылают сомнительные посылки и письма. На самом деле тебе не стоит принимать это близко к сердцу, со временем привыкнешь.
Закончив говорить, он счел свои слова недостаточно убедительными и добавил:
— Эм... окна в квартире я все заколотил наглухо, никто не сможет нас сфотографировать, насчет этого можешь не беспокоиться.
— И зачем их было заколачивать? — Вэй Цинь не усмотрел в этом никакой проблемы, продолжая усердно работать палочками. На ходу он бросил: — Раз Бэньцзо изволит восседать в Демон... в твоем доме, неужели ты боишься расстаться с жалкой душонкой?
Но ведь еще совсем недавно Вэй Цинь харкал кровью в больнице, а пару минут назад из-за голода лежал пластом на столе, едва удерживая в себе последнюю искру бессмертия.
Верить в подобные заявления было мягко говоря затруднительно.
Стараясь не уязвить боевой дух Владыки Демонов, Цзян Цю пропустил этот вопрос мимо ушей и вместо этого перевел взгляд на «трон», на котором восседал Вэй Цинь.
Этот стул изначально был разослан Вэй Цинем голыми руками на мелкие щепки, и починить его простой заменой ножки было уже никак нельзя.
Цзян Цю подался вперед и с любопытством поинтересовался:
— Ты починил стул с помощью магии? Можешь показать?
Вэй Цинь, с малых лет обитавший в ином мире, считал наличие магической силы совершенно естественным делом и вовсе не собирался это скрывать. Он ответил:
— Да. Изначальным источником моей магии как раз и служат те скопившиеся у тебя обиды.
Услышав это, Цзян Цю едва не засиял от предвкушения. Он пододвинул свой стул ближе и с неподдельным интересом спросил:
— И какие же обиды во мне таятся? И сколько их?
Вэй Цинь бросил на него мимолетный взгляд.
— Целая гора. Прямо как грибы.
— Грибы...
Что за странное сравнение? Цзян Цю дернул уголком рта, его пальцы слегка подогнулись, но он тут же снова натянул на лицо улыбку и спросил:
— И... как же ты собираешься забрать мои обиды?
Заговорив об этом, Вэй Цинь наконец подчистую прикончил всю кастрюлю лапши. Он промокнул рот салфеткой и заявил:
— Бэньцзо понятия не имеет.
— Понятия не имеет? — Цзян Цю слегка разочаровался. — Как это — не имеешь?
— Что такое? — Вэй Цинь скрестил руки на груди, уставился на Цзян Цю и спросил: — Ты так сильно хочешь, чтобы Бэньцзо вытянул из тебя всю эту дрянь?
Цзян Цю принялся машинально крутить в пальцах палочки для еды и вяло протянул:
— Ну да, а кому охота ходить с полным букетом обид в душе? Впрочем, раз уж никак нельзя, то ладно, поищи какой-нибудь другой способ...
Но тут в его голове внезапно прозвучал внутренний голос Вэй Циня, прерывая его на полуслове.
Тот сидел, скрестив руки на груди, и неотрывно глядел на Цзян Цю.
Что же тогда... что именно Бэньцзо вытворял с этим человечишкой?
Глава восьмая: Воскрешение мертвеца
Ах вот оно что, Вэй Цинь вспомнил.
Тогда он оступился и случайно рухнул прямо в объятия Цзян Цю. И лишь на этом близком расстоянии он ощутил те самые затаенные обиды Цзян Цю, которые перекочевали в его собственное тело, обратившись в чистую духовную силу.
То есть... нужно позволить ему обнять себя?..
К такому выводу пришел Вэй Цинь.
Мыслил он с такой молниеносной скоростью, что Цзян Цю успел уловить лишь самую последнюю фразу, и внутри у него все похолодело.
Обнять? Почему это — обнять?
Цзян Цю широко распахнул глаза и выпалил:
— Пожалуй, это не лучшая идея?
— С чего бы это не лучшая? — ход мыслей Вэй Циня оборвался, и он с недовольным видом уставился на Цзян Цю. — Ты о чем вообще?
Только тут Цзян Цю сообразил, что сболтнул лишнего, и поспешил оправдаться:
— Просто я тут подумал... мы же тогда в больнице случайно обнялись, помнишь?
— Ну и что с того?
Цзян Цю продолжил гнуть свою линию:
— Вот я и подумал, что, возможно, именно благодаря тому объятию тебе и удалось успешно вытянуть из меня все негативные эмоции. Но ведь это так роняет твое достоинство Владыки Демонов, не стоит оно того.
Хотя Вэй Цинь и отличался вспыльчивым нравом, провести его было проще простого. Стоило Цзян Цю выдать такое объяснение, как демон всерьез задумался.
И правда, Бэньцзо — великий Владыка Демонов, как он может позволить себе разгуливать в обнимку с какими-то людишками?
Но тогда как же ему заполучить скрытые в нем залежи обид?
Он перевел на Цзян Цю сомневающийся взгляд.
Строго говоря, фраза насчет того, что обиды Цзян Цю растут, как грибы, была брошена просто так, для красного словца.
На таком расстоянии он вообще не видел никаких обид Цзян Цю, улавливая их исключительно своим обонянием.
— Ну, может, попробуешь с запястья? — видя, как тот погрузился в глубокие раздумья, Цзян Цю сам протянул руку и предложил: — Наверное, твой метод извлечения обид похож на вампирский укус — вытягивать их прямо из вен. Я как-то писал сценарий про вампиров, там именно так всё и было устроено.
Запястье?
Вэй Цинь посмотрел на протянутую руку Цзян Цю.
Звучит вполне разумно, кто сказал, что для этого обязательно обниматься? Но с другой стороны...
Заметив, что демон все еще колеблется, Цзян Цю великодушно подбадривал его:
— Давай, пользуйся, я не против.
По какой-то неведомой причине Вэй Цинь неизменно находил в этом человеке какую-то поразительную готовность к самопожертвованию.
В те времена, когда он сам восседал на троне Владыки Демонов, среди несметных толп Замок Владыки Демонов — будь то беспрекословно подчинявшиеся ему демоны или порабощенные люди — никто и никогда не выражал подобного добровольного стремления пожертвовать собой.
Каждое мгновение их жизни было посвящено заговорам, бунтам и попыткам поднять вооруженное восстание.
Такие люди, как Цзян Цю, на их континенте встречались крайне редко; за всю свою жизнь Вэй Цинь видел лишь одного подобного человека — того самого смертного, что некогда приютил его у себя.
Вэй Цинь немного помолчал, после чего резко протянул руку, с ощутимым усилием перехватил запястье Цзян Цю и притянул к себе.
— !
Цзян Цю слегка замер от неожиданности, его ноги пошатнулись, и расстояние между ними сократилось до предела.
Вэй Цинь принадлежал к числу созданий, абсолютно свободных от любых романтических или телесных фантазий; в конце концов, до сей поры никто в принципе не мог дотронуться до него физически, не говоря уже о том, что любое прикосновение к самому демону неизбежно вело к мгновенной смерти.
Но раз уж этот человечишка проявляет столь высокий уровень самоотдачи, Вэй Цинь вовсе не против принять его дары.
С бесстрастным лицом он поднес запястье Цзян Цю к собственным губам. Знакомый аромат действительно вновь пробудился в его восприятии, словно лакомство, сознательно дразнящее аппетит Вэй Циня.
Недолго думая, Вэй Цинь впился зубами в кожу.
Напор оказался не слишком сильным — Цзян Цю ощутил нечто вроде легкого кошачьего укуса. Он тихонько выдохнул, слегка нахмурил брови, пальцы его непроизвольно сжались в кулак, но вырываться он не стал.
Потерпев пару секунд, он поинтересовался:
— Ну как, есть толк? Почему я ничего не чувствую?
Вэй Цинь поднял глаза и бросил на него косой взгляд.
Разумеется, есть.
Однако чем больше обид он утащит, тем меньше их останется у человека. Что же делать, если в один прекрасный день его живые консервы иссякнут? Похоже, придется расходовать их чуточку экономнее.
Вдобавок ко всему, нужно не только сокращать расходы, но и расширять источники дохода, чтобы этот человечишка непрерывно генерировал новые порции обид.
Он и впрямь воспринимал Цзян Цю как вечный двигатель!
Услышав этот внутренний монолог, Цзян Цю по идее должен был разозлиться.
Но, по всей видимости, всё дело было в безупречной внешности Вэй Циня: если смотреть на него под таким углом, когда растрепанные пряди волос небрежно падали на щеку, а глаза были слегка прищурены, он выглядел чертовски привлекательно.
В результате вместо того, чтобы дуться на Вэй Циня, Цзян Цю куда сильнее захотелось вытащить телефон и запечатлеть этот момент, чтобы потом использовать в качестве референса для рисования.
...Хотя нет, лучше не стоит, подумал Цзян Цю.
Вэй Цинь и так уже записал его в разряд распутных художников, а стоит ему сделать фото — и демон решит, будто он собирается рисовать с него непристойные картинки. Вот уж позорище будет.
Тем временем Вэй Цинь, не шевелясь, продолжал покусывать запястье Цзян Цю. Он особо не предавался размышлениям, а просто усердно вытягивал из тела Цзян Цю скопившуюся хмарь, ощущая, как его собственные силы постепенно наливаются мощью.
В комнате воцарилась тишина, время тянулось медленно, секунда за секундой.
И наконец Цзян Цю в полной мере прочувствовал на себе все прелесть процесса «вытягивания обид». Если попытаться охарактеризовать это ощущение парой слов, то оно звучало так —
http://bllate.org/book/36886/4590559
Готово:
