— Мне очень жаль, но квартиру только что продали.
Открывшая дверь женщина виновато улыбнулась. Её раздражение от того, что кто-то посмел прервать её полуденный сон, мгновенно улетучилось, стоило ей разглядеть стоявшего перед ней юношу.
Чи Чжао вежливо улыбнулся в ответ:
— Ничего страшного.
Когда дверь перед ним закрылась, он на секунду замер в растерянности. Если память ему не изменяла, обычно он жил в престижном районе прямо у школы — в новенькой квартире с отличным расположением.
Номер на двери точно совпадал, но ключ упрямо прокручивался в замочной скважине, так и не сумев открыть замок.
Вспомнив странное сообщение, пришедшее на телефон, Чи Чжао заподозрил неладное. Спустившись на лифте, он отыскал в навигаторе адрес и отправился в путь, гадая, что ждёт его на месте.
Водитель такси попался на редкость словоохотливый и всю дорогу без умолку болтал. Чи Чжао, не отличавшийся особой разговорчивостью, лишь изредка поддакивал, наблюдая за проплывающим мимо бесконечным потоком машин. Чем дальше они ехали, тем грязнее и невзрачнее становились дома за окном, пока наконец машина не остановилась.
Грязный асфальт под ногами пестрел лужами и мусором — ступить было негде. Чи Чжао окинул взглядом тесную, забитую хламом улочку и выстроившиеся вдоль неё облупившиеся шести-семиэтажные дома старой постройки.
Неужели это... его дом в этом мире? В романах, крутящихся вокруг элитных академий, изнанку жизни никогда не показывают. Там каждый потенциальный любовный интерес богат и знатен, в их спальнях стоят необъятные кровати, способные вместить сразу несколько человек, а живут они в шикарных виллах с пятью надземными и двумя подземными этажами. О судьбе самого Чи Чжао, хоть он и был важным персонажем, автор не оставил почти никаких подробностей.
Каждое его появление на страницах истории подчинялось роли злодея. Он только и делал, что устраивал козни, бился за внимание влиятельных мужчин, издевался над главным героем и неумело пытался кого-то соблазнить. Другого предназначения для него просто не существовало.
Неудивительно, что до сих пор все его мысли были заняты лишь тем, как бы посильнее досадить Цзян Хэюю.
Стены в подъезде были засалены до черноты и сплошь залеплены объявлениями: ремонт сантехники, вскрытие замков и, прямо на самом видном месте, кричащая реклама интим-услуг. Чи Чжао опустил взгляд. Тесный коридор был забит какими-то подозрительными личностями, а на облезлой двери красовались угрозы, наспех выведенные алой краской.
С коллекторами лицом к лицу он ещё ни разу не сталкивался. Сжав губы, Чи Чжао решительно шагнул в толпу.
Его холодная, даже слегка хищная красота сейчас сослужила хорошую службу: стоило Чи Чжао приблизиться, как спеси у незваных гостей заметно поубавилось.
— Когда долг вернёшь? Какой крайний срок?
Лысый верзила с уродливым шрамом через весь лоб выглядел устрашающе. Когда он заметил в его руке тускло блеснувшее лезвие ножа, Чи Чжао укололо запоздалое сожаление о том, что он так опрометчиво перевёл все свои сбережения — целый миллион — Цзян Хэюю.
Несколько миллионов — сумма огромная. Изначальный долг составлял жалкие копейки, но проценты росли как на дрожжах, и вскоре скромный заём превратился в неподъёмное бремя. Насколько Чи Чжао успел понять, этот парень был круглой сиротой, без связей и близких. А следующая дань от банды «Зеленый Взор» ожидалась только в следующем месяце. И тут в памяти всплыло системное уведомление: среди наград за выполненные миссии числилось некое «богатство».
«Я могу сейчас воспользоваться этой наградой?» — мысленно обратился Чи Чжао к Системе.
Для стороннего наблюдателя он в этот момент казался прекрасным, но недосягаемым изваянием: его яркая, чувственная и одновременно холодная красота сначала внушала трепет, а затем заставляла вспыхивать самые порочные желания.
[Награда «Богатство» представляет собой пять тысяч духовных камней высшего качества]
[К сожалению, в данном мире эта валюта бесполезна]
В полумраке тесной лестничной клетки лысый повернул голову, и один из прихвостней тут же подобострастно поднёс зажигалку к его сигарете. Огонёк вспыхнул и медленно затлел. Затянувшись, верзила выдохнул едкую струю дыма прямо в лицо Чи Чжао, окинув его сальным, оценивающим взглядом. Его глаза бесстыдно прошлись по изящным чертам лица юноши, задержавшись на тонкой шее и выступающих ключицах.
— Да ладно, не переживай ты так из-за бабок. Можем договориться. Ты ведь молодой, смазливый... Небось ещё не порченый? Стоит разок попробовать с мужиком — потом сам за уши не оттащишь. Проведёшь со мной пару ночек, и я спишу весь твой долг. Идёт?
Чи Чжао, которого и так до печёнок донимал тошнотворный запах табака, окончательно потерял терпение. Лысый перешёл все границы. Договорить мерзавец не успел: Чи Чжао мёртвой хваткой вцепился в его воротник и с силой впечатал лопатками в стену. Губы юноши сжались в тонкую линию, и кулак со свистом врезался в челюсть бандита. Голова верзилы мотнулась в сторону, изо рта брызнула кровавая слюна, а выбитый зуб с глухим стуком отлетел к противоположной стене.
— Всё верну. Ждите звонка, — процедил Чи Чжао сквозь зубы. — А теперь пошли вон отсюда.
***
Строгая форма Академии сидела на Чи Чжао удивительно ладно, выгодно подчёркивая его точёную фигуру.
Поскольку он числился главарём банды «Зеленый Взор», в школу его неизменно сопровождал эскорт из дюжины хулиганов в чёрных куртках. По пути они развязно посвистывали, завидев испуганных учеников, и с важным видом конвоировали Чи Чжао прямо до дверей класса.
Во дворе Академии пестрели вереницы роскошных иномарок. Администрация строго требовала соблюдения дресс-кода, поэтому избалованным наследникам богатых семейств приходилось изощряться в деталях: обувь, дорогие аксессуары и часы за баснословные суммы служили безмолвным мерилом их статуса.
С вечными двойками и нищим бэкграундом Чи Чжао вообще не понимал, как его занесло в столь элитное заведение. Но в этом безумном мире, где все законы логики подчинялись исключительно постельным интригам, единственным билетом в высший свет могли быть только порочные связи. Чи Чжао невольно задался вопросом: а не являлся ли его собственный персонаж чьей-то временной игрушкой?
Шпана шутовски поклонилась, слегка согнув спины:
— До встречи, босс!
Чи Чжао с каменным лицом прошёл мимо согнувшегося в поклоне Цзян Хэюя и направился к своей парте. Лицо «белого лотоса» выглядело болезненным и бледным: на кончике носа выступили мелкие капельки пота, губы лишились красок, вызывая невольную жалость.
Скользнув по нему равнодушным взглядом, Чи Чжао сел на место. В этот момент учитель на кафедре постучал мелом по доске:
— Внимание, класс! Завтра состоится родительское собрание. Надеюсь, все предупредили свои семьи? Старшие братья, сёстры, дедушки или бабушки — присутствие хотя бы одного близкого родственника обязательно.
— Шэнь Чэн, от тебя кто придёт?
— Мой второй дядя, — парень, сидевший позади Чи Чжао, недовольно скривился и подпёр подбородок рукой. — Понятия не имею, какая муха его укусила, но он вдруг решил лично явиться в школу.
В романе упоминался лишь один влиятельный Шэнь — Шэнь Бечэнь, второй по значимости потенциальный любовный интерес с огромным количеством экранного времени. Если Нин Чжоу ещё можно было назвать относительно мягким, то наклонности Шэнь Бечэня отличались изощрённой жестокостью и извращённостью. Именно его персонаж обеспечивал львиную долю самых откровенных сцен в сюжете. Молодой, всесильный, невероятно умный и внешне абсолютно хладнокровный господин Шэнь в спальне превращался в ненасытного тирана, требующего беспрекословного подчинения.
Забавно.
Очарованный невинной красотой Цзян Хэюя, Шэнь Бечэнь предложит ему стать своим содержанцем. И это судьбоносное предложение должно прозвучать именно на завтрашнем собрании.
На перемене Чи Чжао по привычке зашёл в школьный магазин купить леденцов. Около касс самообслуживания он заметил бледного как смерть Цзян Хэюя. В супермаркете работало несколько обычных касс, да и терминалов было предостаточно, но золотая молодёжь Академии Лукас ими брезговала — живое обслуживание считалось здесь частью их привилегированного статуса.
Склонив голову, Цзян Хэюй торопливо просканировал какой-то товар в розовой упаковке и быстро спрятал его на дно рюкзака.
Он действовал незаметно. В магазине было пусто, у соседнего автомата стоял лишь пухлый паренёк, уткнувшийся в экран телефона. Так что единственным свидетелем этой сцены стал Чи Чжао.
И если зрение его не обманывало, парень только что купил... гигиенические прокладки.
***
Мужской туалет сиял безупречной чистотой. Кафель был вымыт до зеркального блеска, в воздухе витал тонкий лавандовый аромат от расставленных благовоний. Подойдя к широкому умывальнику, Чи Чжао плеснул в лицо холодной водой, чтобы стряхнуть остатки сонливости.
Он уже собирался уходить, когда из глубины помещения донеслись приглушённые голоса:
— Слышь, шлюха, с такой рожей только под мужиков ложиться! Кого ты из себя строишь?
— Сегодня ты у меня узнаешь, кто здесь хозяин!
Раздался глухой удар, а затем из дверей выскочил высокий тощий парень. В ту же секунду Чи Чжао нос к носу столкнулся с выходящим Цзян Хэюем. Похоже, «белого лотоса» опять зажали в углу местные хулиганы. Впрочем, на его лице и руках не было видно ни царапины.
Несчастному главному герою по канону доставалось от всех подряд: мало того, что его домогались ключевые персонажи, так ещё и всякий сброд постоянно пытался унизить или запугать.
Поскольку Чи Чжао должен был играть роль каноничного злодея, он лишь презрительно усмехнулся и бросил сквозь зубы:
— Дешёвка.
Цзян Хэюй густо покраснел.
Из-за предстоящего собрания уроки после обеда отменили, чтобы ученики могли подготовить кабинеты к визиту важных гостей. Родители здешних мажоров были акулами бизнеса и политической элитой, поэтому отпрыски лезли из кожи вон, стараясь угодить старшим даже в мелочах. Работа по благоустройству класса кипела: желающих помочь оказалось хоть отбавляй.
Доску вытерли до блеска, девчонки усердно натирали стёкла до скрипа, а один из парней шутливо изображал игру на гитаре, используя швабру вместо инструмента.
На фоне этой всеобщей суеты безучастно лежащий на парте Цзян Хэюй выглядел белой вороной.
До Чи Чжао наконец дошло, в чём дело. «Прекрасная возможность! Раз уж в прошлый раз не вышло раскрыть его секрет, то сейчас самый подходящий момент», — подумал он.
У самого Чи Чжао близких не было, так что готовиться к собранию ему не имело смысла. Впрочем, даже если бы кто-то и пришёл, шестёрки из банды мигом бы всё за него уладили.
Дверь в медкабинет была приоткрыта. Школьный врач дремал на кушетке.
— Здравствуйте. Подскажите, у вас есть какие-нибудь лекарства, помогающие при менструальных болях? — вежливо и тихо спросил вошедший Чи Чжао.
Доктор сонно приоткрыл глаза. Увидев перед собой невероятно красивого юношу с нежным, точно лепестки вишни, лицом, он на секунду завис, но быстро сообразил: у парня с такой внешностью отбоя нет от девчонок, так что просьба вполне логична. Зевая, врач лениво перечислил:
— Гранулы пустырника китайского, ибупрофен или просто тёплая вода с сахаром. Ну или старый добрый совет — пить побольше жидкой лавы.
— Лавы? — Чи Чжао замер у аптечного шкафа, совершенно серьёзно восприняв шутку.
Поняв, что его сарказм пропал впустую, доктор не стал настаивать на шутке. Он молча достал нужные упаковки и сложил их в белый пластиковый пакет. Помедлив секунду, он с заговорщицким видом добродушно подмигнул и забросил в пакет ещё несколько маленьких квадратных саше:
— И предохраняться не забывайте.
Это были презервативы.
Чи Чжао вспомнил, что в школьном магазине тоже продавалась куча подобных товаров — он даже видел реалистичные секс-игрушки на витринах. Всё-таки этот мир жил по своим диким законам. Мозг местных обитателей круглосуточно работал лишь в двух режимах: либо они совокуплялись, либо искали партнёра для этого. Немногочисленные адекватные люди среди них казались чужаками — одинокими и бесконечно далёкими от этого праздника гормонов.
В классе к тому времени уже закончили уборку. На доске красовался искусно нарисованный мелками подводный пейзаж с парящим китом. Ученики разбрелись по своим местам, занимаясь своими делами.
Чи Чжао негромко позвал:
— Цзян Хэюй.
На его голос обернулись абсолютно все, кроме самого адресата — любой шаг Чи Чжао всегда приковывал к себе всеобщее внимание.
Подойдя к парте соперника, он небрежно бросил пакет перед ним и с ядовитой ухмылкой процедил:
— Держи свои гранулы пустырника китайского и ибупрофен. Раз уж у тебя эти дни, лечись давай.
Его пушистые ресницы подрагивали, влажные глаза мерцали осенней прохладой, а алые губы двигались так плавно, словно он шептал слова любви, а не издевался.
Цзян Хэюй, пропустив мимо ушей подколку про менструацию, тихо ответил:
— Чи Чжао... Спасибо тебе.
http://bllate.org/book/36884/4640780
Готово:
