Ян Хао закатил глаза:
— Чего на меня уставился? Глаза есть — вот и смотри на дорогу.
Он уже терпел целых несколько дней. Возможно, случайная услуга Гу Сянъяо заставила Фан Чжи поверить, что тот на его стороне, и следом Фан Чжи вдруг почувствовал себя донельзя обиженным. С выражением лица, готовым вот-вот расплакаться, он посмотрел на Гу Сянъяо:
— Я...
— Следи за собой.
Жаль, Гу Сянъяо даже не взглянул на него, а в момент, когда они поравнялись, бросил эти три холодных слова.
Фан Чжи проводил взглядом Гу Сянъяо, который опустил на стол рюкзак и с пижамой направился в душевую.
— Эй, ты собираешься убирать на полу? — Ян Хао брезгливо пнул носком тапочка только что постиранные Фан Чжи вещи, валявшиеся на полу. — Ждешь, пока я выброшу это как мусор?
Ван Вэйчэн со своей верхней полки бросил взгляд вниз:
— Неизвестно, сколько он уже носит эти шмотки, на вид они до уродства старые — ничем от мусора не отличаются.
Фан Чжи сжал руки в кулаки, а затем разжал их. Он присел на корточки, сначала взял таз, а затем одно за другим подобрал испачканные в пыли вещи и сложил внутрь.
Ему хотелось возразить, хотелось что-то сказать, но он не раскрыл рта.
На этот раз дело было вовсе не в том, что он, как и раньше, придерживался позиции «большое превратить в малое, а малое — в ничто», надеясь перетерпеть, пока всё само не утрясётся. Просто у него невыносимо защемило в носу, и он боялся, что стоит ему разомкнуть губы, как он заплачет.
Но чего ради всё это? Он чувствовал себя ужасно сентиментальным.
Гу Сянъяо мылся в душе, и перестирывать одежду было уже поздно. Фан Чжи поставил таз с вещами в угол, а затем молча поднялся по приставной лестнице на свою кровать.
Как только Гу Сянъяо закончил мыться, пробило ровно одиннадцать часов, и в комнате погас свет.
Теперь в общежитии после выключения света не раздавалось ни звука, и Фан Чжи думал, что он просто ничтожен, раз ему вдруг захотелось вернуть всё назад.
Надоедливая, шумная суета была всё же лучше этой удушающей подавленности — она хотя бы не вызывала у него такого страха.
*
Вернувшись в полдень в общежитие после обеденного перерыва, Фан Чжи толкнул дверь и, едва увидев Ян Хао и остальных, почувствовал, как сердце ухнуло вниз.
Инстинктивно он скользнул взглядом по письменному столу и кровати Гу Сянъяо, и в тот момент, когда обнаружил их совершенно пустыми, его сердце окончательно заледенело.
Хотя Гу Сянъяо в целом ничем не отличался от пустого места, пока он находился здесь, Фан Чжи по крайней мере не приходилось противостоять им в одиночку.
У Фан Чжи не осталось даже мужества ступить в комнату; остолбенев, он замер на пороге, отчаянно желая сбежать.
Ван Вэйчэн, сидевший на кровати Ян Хао и игравший в телефон, зорким взглядом заметил побледневшего Фан Чжи. Хватило одного мгновения, чтобы его глаза хитро сверкнули: он поднялся и большими шагами направился к Фан Чжи. Когда тот, заметив его приближение, инстинктивно попытался отступить назад, Ван Вэйчэн дружелюбно обхватил его за плечи и увлёк за собой, усаживая на кровать Чжан Синя.
Припомнив всё, что происходило последние дни, Фан Чжи при виде внезапной мягкости со стороны Ван Вэйчэна чувствовал лишь суеверный ужас.
— Что такое? — спросил Фан Чжи, изо всех сил ссутулившись и пытаясь выскользнуть из хватки Ван Вэйчэна. Как назло, тот вовсе не замечал его сопротивления, а лишь крепче прижал к себе.
— Фан Чжи, — уставившись на него, произнес Ван Вэйчэн. — Мы ведь знакомы с тобой дольше, чем с Гу Сянъяо, верно?
Ван Вэйчэн говорил это уже во второй раз, и Фан Чжи кивнул.
Ван Вэйчэн продолжил:
— Тогда почему ты так сблизился с Гу Сянъяо?
Фан Чжи на самом деле совсем не чувствовал, что они с Гу Сянъяо так уж близки. Последние события Гу Сянъяо явно видел от начала до конца, но не замолвил за него ни единого слова; а когда сам Фан Чжи пытался непринужденно заговорить с ним, тот неизменно выглядел так, будто отчаянно хочет держаться подальше.
И тогда Фан Чжи ответил:
— Мы с ним просто соседи по комнате.
— Тогда почему ты крутишься у него за спиной? Из-за того телефона? Раз он решил его подарить, значит, это твоя вещь, незачем перед ним так унижаться. Посмотри на себя: ты всегда заговариваешь с ним первым и почти не обращаешь на нас внимания. Неужели потому, что мы не дарили тебе подарков?
— Нет, нет, — принялся объяснять Фан Чжи. — Я просто подумал, что он неплохой человек и с ним можно подружиться. А насчет телефона я уже договорился: я посчитаю это покупкой и буду выплачивать ему деньги в рассрочку.
— Вот именно, ты же ему ничего не должен. Ты хочешь с ним подружиться, а сам-то он хочет?
Фан Чжи остолбенел от этого вопроса и покачал головой:
— Не знаю.
— Как это не знаешь? — сгущая краски, произнес Ван Вэйчэн. — Мы все прекрасно видим его отношение к тебе. Неужели ты сам ничего не чувствуешь?
— Верно, — вставил свои пять копеек сидевший рядом Чжан Синь, который молча слушал их разговор. — Ты даешь ему вещь, а он говорит, что она ему не нужна. Стоит тебе приблизиться, как он велит тебе держаться подальше.
Фан Чжи умолк. Ему нечего было ответить: он действительно хотел подружиться с Гу Сянъяо и прекрасно знал, что тот его презирает.
Фан Чжи всегда считал, что заведение друзей мало чем отличается от романтических отношений — и тому, и другому требуются время и взаимопонимание, поэтому он не обращал внимания на временную неприязнь Гу Сянъяо. Но теперь, подумав об этом, с чего он вообще взял, что со временем Гу Сянъяо захочет сблизиться с ним? В конце концов, Гу Сянъяо с самого начала отвергал любые попытки узнать его поближе.
Ещё меньше он понимал, почему утром Ван Вэйчэн и остальные еще отпускали в его адрес едкие насмешки, а теперь вдруг так участливо озаботились его личной жизнью.
Уловив мысли Фан Чжи по его молчанию, Ван Вэйчэн тут же заявил:
— Если хочешь завести друзей, можешь держаться с нами, мы все вчетвером будем общаться.
— В каком смысле? — переспросил Фан Чжи.
Ван Вэйчэн усмехнулся:
— В таком, что с сегодняшнего дня мы вчетвером — друзья.
Фан Чжи даже подумалось, что у него слуховые галлюцинации.
— Разве ты не хочешь? — поддержал Чжан Синь. — Когда людей много, вместе веселее.
Фан Чжи, разумеется, не смел дать согласие с бухты-барахты.
— Мы просто думаем: раз мы все из одной комнаты, то если не ладить друг с другом, какая же удушающая атмосфера здесьцарит, — подал голос молчавший до этого и сидевший в телефоне Ян Хао. — Сам посмотри на последние дни, неужели тебе хочется вечно так жить?
Фан Чжи наконец разлепил губы и выдавил из себя натянутую улыбку:
— Конечно, я хочу быть с вами.
— Раз хочешь, значит, отныне ты с нами.
На лице Ван Вэйчэна застыла невиданная доселе благожелательная улыбка, но на полуслове его тон внезапно изменился, став двусмысленным:
— Но ты же знаешь, у нас с Гу Сянъяо было несколько серьезных стычек. Если ты теперь с нами, то не смей нас предавать.
— Это всё недоразумения, Гу Сянъяо он...
— Никаких недоразумений, — Ван Вэйчэн наконец разжал пальцы, сжимавшие плечо Фан Чжи, и впервые посмотрел на него с таким расположением. — Мы же знаем, какой ты у нас добрый, так что не заступайся за него. Вечером идем вместе ужинать, друг, что скажешь?
Фан Чжи понял, к чему они клонят. Помолчав несколько секунд, он услышал собственный голос: «Хорошо».
Он знал, что может ответить только так, даже если в глубине души его от них воротило и он прекрасно понимал, что те затеяли недоброе.
Он также знал, что они собираются поступить с Гу Сянъяо точно так же, как поступали с ним.
И он скоро станет одним из них.
Глава 7 (Может, ну его?)
Ян Хао и остальные учились на другом факультете, так что им пришлось повозиться, чтобы во второй половине дня специально подождать Фан Чжи и пойти вместе поужинать.
Еду купил Чжан Синь. В первый же день после заселения в общежитие Фан Чжи добавил их в WeChat: ничего не сказав вслух, он едва успел сесть за стол, как перевел деньги Чжан Синю.
Получив уведомление о переводе, Чжан Синь бросил на Фан Чжи взгляд:
— Ты слишком вежлив.
Сидевший рядом Ван Вэйчэн покосился на экран телефона Чжан Синя и, жуя еду, небрежным тоном бросил:
— А я уж думал, ты угостишь нас всех за свой счет.
Фан Чжи перевел Чжан Синю деньги только за свою порцию.
Раз уж разговор зашел об этом, Фан Чжи добавил сверху сумму за обеды Ян Хао, Ван Вэйчэна и самого Чжан Синя:
— Сегодня я впервые обедаю со всеми вами, так что давайте этот ужин будет за мой счет.
— Он же шутил, а ты принял всё всерьез, — Чжан Синь принял перевод, но тут же добавил: — Впрочем, кто же приглашает людей на обед в студенческую столовую?
— Рядом со школой открылся новый ресторан с хого, давай через пару дней сходим туда, — подал голос Ян Хао, не сводя с Фан Чжи глаз.
Фан Чжи выдавил улыбку:
— Хорошо.
Разговаривали они в основном об играх. Фан Чжи никак не мог поддержать беседу, да ему и не хотелось ничего говорить; он ел как на иголках. По первоначальному плану после еды они собирались в библиотеку, но Ван Вэйчэн потащил его с собой, заявив, что нужно быть коллективистом и идти играть в баскетбол.
Игра затянулась больше чем на два часа. Всё, что делал Фан Чжи, — это сидел в стороне, покупал воду, подавал бутылки и подбирал мяч.
Уже стемнело. По дороге в общежитие они шли впереди, шумно о чем-то болтая и смеясь, а Фан Чжи плелся позади, перекинув через руку куртки всех троих. Дистанция между ними была небольшой, но Фан Чжи не произнес ни слова, да и вникать в то, о чем они говорят, у него не было никаких сил.
У входа в корпус они столкнулись с Гу Сянъяо, который тоже возвращался в общежитие, и на лице Фан Чжи впервые за весь день появилась искренняя улыбка.
— Кхе-кхе!
Фан Чжи приоткрыл рот, но слова приветствия так и не сорвались с языка: Ян Хао вдруг зашелся в яростном кашле.
Гу Сянъяо, очевидно, тоже его заметил, и его взгляд остановился на лице Фан Чжи.
Фан Чжи помрачнел, отвернулся и избежал прямого взгляда.
Не сбавляя шага, Гу Сянъяо поднялся наверх, опередив их.
— Видишь? — Ян Хао хлорнул Фан Чжи по плечу, и в его взгляде вместо сочувствия читалась лишь насмешка. — Если сам не станешь стелиться перед ним, посмотри, станет ли он с тобой возиться.
Фан Чжи опустил голову и молчал, так что Ян Хао не мог разобрать его выражения лица.
Вечером у Фан Чжи не было никаких развлечений: в нагруженные дни он до изнеможения читал книги и делал домашку, а освободившись, сразу после умывания ложился в кровать в надежде уснуть.
Как бы то ни было, сегодняшний день выдался легче вчерашнего, однако на душе у Фан Чжи по-прежнему было тоскливо и тревожно. Внутри него полыхал какой-то безымянный огонь, сжигая его дотла и наполняя невыносимым беспокойством.
— Фан Чжи, — позвал его Ван Вэйчэн.
— Чего? — Фан Чжи целиком забился под одеяло и глухо отозвался.
— Свет еще не погасили, чего улегся так рано? — бросил Ван Вэйчэн. — Иди сюда, составь нам компанию в игре.
— Я не умею играть, — ответил Фан Чжи.
Он говорил правду: во-первых, у него никогда не было столько свободного времени, чтобы тратить его на развлечения, а во-вторых, его телефон едва справлялся с набором текста, какая уж тут игра.
— Ой, да не умеешь — просто посидишь, посмотришь, — Чжан Синь отдернул занавеску его кровати и потянул за одеяло. — Иди давай, мы с ребятами играем, на худший случай — я тебя научу.
http://bllate.org/book/36879/4589990
Готово:
