Старый Чжан был их учителем химии: с взрывным и прямолинейным характером — таким, которого даже их мягкий и добродушный классный руководитель по прозвищу Хуэй-гэ не мог унять. Зато о студентах он заботился искренне, без капли фальши или небрежности, за что ученики одновременно любили и ненавидели его, испытывая самые противоречивые чувства.
Их школа была элитной частной, с непомерно высокой платой за обучение и строгими порядками. Преуспев в жизни и возвращаясь навестить учителей, выпускники неизменно договаривались не приносить дорогих подарков. Вот и в этот раз они заранее решили обойтись без подношений, а просто скинуться вместе, чтобы вечером сводить бывших преподавателей-предметников и классного руководителя в ресторан.
— Вы сегодня прямо командой пришли рейд на босса устраивать? — учительница английского, только что вышедшая из своего кабинета с ноутбуком и стопкой методичек в руках, столкнулась с Чэн Цзыянем и его спутником, а в уголках её глаз зажглась мягкая улыбка.
— Ну да, решили прийти вместе, — улыбнувшись, Чу Янъюй забрал у неё из рук ноутбук, помогая донести до учительской. — А то стали бы потом ворчать: эх, Чжан Сяолань сегодня заходила меня навестить, а вы, неблагодарные сорванцы, так и не соизволили заглянуть. Какая несправедливость!
— С тех пор как я начала вас учить, прошло уже больше десяти лет, а ты всё так же болтаешь без умолку, никакого с тебя толку, — учительница с улыбкой шутливо грохнула его взглядом, а затем перевела глаза на Чэн Цзыяня. — Цзыянь ведь сейчас неплохо устроился, верно? Я слышала от вашего старосты, что ты и ещё несколько старост предметов решили остаться работать за границей, так что вас и не соберёшь толком.
— Да понемногу, — Чэн Цзыянь с улыбкой кивнул и не стал ничего скрывать или темнить, открыто рассказав о своей текущей работе.
— Все вы выбились в люди, — с чувством облегчения кивнула учительница английского. — Мне на следующем уроке идти в пятый класс, а у вашего учителя химии, кажется, окна нет. Его кабинет как раз рядом с моим, сходите навестите его.
Оба переглянулись и невольно усмехнулись.
— Чего это вы улыбаетесь? — с удивлением перевела взгляд с одного на другого учительница и, наигранно возмутившись, прозрела: — Ах, так вы и пришли ради него, да? А со мной столкнулись случайно! И надо же было такому совпасть.
— Ну мы же знали, что у вас сейчас урок, и думали зайти к вам попозже, — Чу Янъюй поставил ноутбук и учебники преподавательницы на её стол и лукаво на неё посмотрел.
— Мелкие паршивцы, — учительница шутливо грознула им пальцем и отмахнулась, будто от назойливых мух. — Только зря растревожили моё сердце. Марш в соседний кабинет к старому Чжану, не мешайте мне работать.
— Тогда мы придём поболтать после следующего урока, — тоже улыбнулся Чэн Цзыянь, и, получив согласие, они направились в соседнюю учительскую.
Некоторые учителя-предметники, вдохновившись моментом, даже заводили своих некогда любимых учеников в класс, где те экспромтом читали десятиминутную лекцию. Прошло всё утро, а навестить успели лишь нескольких преподавателей; в полдень же по инициативе классного руководителя все учителя-предметники собрались вместе, чтобы угостить бывших учеников обедом в школьной столовой.
Хотя все они уже много лет крутились в мире взрослых, носили сшитые на заказ костюмы, а выйди на улицу — каждый первый носил гордое звание генерального директора или члена совета директоров, сейчас, стоило им снять деловую одежду, они ничем не отличались от обычных школьников. Всё так же беззаботно смеялись, подшучивали друг над другом и балагурили:
— Прошло столько лет, и я наконец-то заслужил право поесть в учительской столовой.
— Да хоть каждый день ходи, я буду лично водить тебя сюда, — изогнул бровь учитель биологии.
Время оставляло на лицах учителей глубокие и не очень следы, но так и не смогло стереть их самую искреннюю, горячую преданность делу воспитания детей.
— Раз уж вы вернулись, как раз сможете сняться для нашего школьного буклета, — улыбнувшись, сказал классный руководитель, с умилением глядя на них. — Пойдут на профориентацию и рекламу.
— Ой! Если уж нужен денежный мешок, то наш староста разве не извечное сокровище Хуэй-гэ? И лицом вышел, а мы все какие-то неказистые, пусть лучше староста за нас отдувается.
Какой-то мужчина-альфа со смехом дёрнул старосту за рукав.
— Вы все — мои сокровища, — не меняя выражения лица, улыбнулся классный руководитель.
— Ну нет, Хуэй-гэ, аппетиты у вас.
— Если подумать, я ведь преподаю уже больше двадцати лет, из них дюжину лет отработал классным руководителем, — вздохнул он. — Но на самом деле среди стольких учеников по-настоящему в памяти и сердце застревают вовсе не вы, сорванцы.
— Хуэй-гэ, нашли новых и забыли старых, я оскорблен.
Классный руководитель забавно посмотрел на возмутившегося ученика, а когда Чэн Цзыянь в подтверждение его слов задал вопрос, с ностальгией в голосе пустился в воспоминания:
— Разве у нашей школы не было программы, обязывающей учеников и учителей проходить практику в ближайших детских домах? Это было много лет назад: я встретил там одного омегу-ребёнка. Такой смышлёный и застенчивый, всегда со всеми здоровался вежливо и мягко, а когда обращался к учителям с вопросами — такой пай-мальчик, вечно боялся кому-то помешать, и даже когда был страшно занят, я всё равно не находил в себе сил ему отказать.
— Наверное, та самая зубрила и отличница, которых вы все так любили в пример ставить? — с улыбкой переспросил кто-то.
— Конечно, — классный руководитель кивнул и тяжело вздохнул. — Только жаль, что у них не было возможности поступить в нашу школу, как вы. Я учил его всего год.
— Никто не удочерил его?
— Нет, — в голосе классного руководителя прозвучали нотки сожаления и безысходности. — В те времена семьи, бравшие детей на воспитание, в основном нуждались в альфах, способных принести пользу роду. Кто станет забирать омегу, которого в конце концов придётся выдавать замуж да ещё и холить и лелеять? К тому же, думаете, у каждого за душой такие же семьи, как у вас, чтобы найти связи и устроить ребёнка в нашу школу?
Все вокруг вздохнули, но вскоре тема сменилась, и за столом снова стало шумно.
Однако Чэн Цзыянь, поддавшись какому-то необъяснимому импульсу, задал классному руководителю ещё один вопрос об этом ученике.
— Вообще-то тогда я тоже расспрашивал, не найдётся ли среди знакомых учителя, готового приютить ребёнка, да и детдом предоставил все досье, но вы же знаете — требования к усыновлению были слишком суровыми, к тому же это омега. Ни одна семья не согласилась бы его взять.
Раз уж кто-то проявил интерес к его воспоминаниям, классный руководитель охотно продолжил рассказ. Поскольку сидел он довольно близко к Чэн Цзыяню, то даже достал телефон и показал ему сохранённые фотографии и анкеты.
На снимке мальчик был одет в летнюю футболку, волосы аккуратно подстрижены. Хотя на лице еще читалась детская наивность, черты уже выдавали в нём будущего красивого омегу. Он, казалось, не привык позировать на камеру: улыбка вышла немного зажатой, а плотно сжатые губы хранили едва уловимый оттенок смущения, проступавший сквозь чистый, ясный взгляд.
Лицо с фотографии наложилось на образ из сегодняшнего причудливого утреннего сна. Пусть годы оставили свой отпечаток и внешность заметно изменилась, Чэн Цзыянь нутром, безоговорочно чувствовал: перед ним был тот самый человек из его сновидения.
http://bllate.org/book/36864/4587534
Готово:
