Фэн Сюйюй растерянно поднял взгляд на Цунду. В голове у него всё шло кругом.
Он посмотрел вниз, на некогда высокий порог, который теперь был срублен почти вровень с полом, затем вновь перевёл глаза на Цунду, по-прежнему мрачно восседавшего на почётном месте. Малыш невольно качнул круглой головой.
— Спасибо, Бессмертный предок.
Не дожидаясь ответа, Сюйюй захлопал крошечными ручками, отряхивая налипшую пыль, и, перебирая короткими ножками, засеменил к поверженной преграде. Пусть обрубок порога всё ещё сохранял некоторую толщину, преодолеть его теперь было проще простого — не то что прежнюю высоту, явно не рассчитанную на скромные возможности яйца.
Вскоре он дополз до самого края и, высунувшись из скорлупы, заглянул вниз. Поразмыслив, Сюйюй рассудил, что не стоит рисковать пухлой попой ради такой пустяковой высоты. Он самым естественным образом развернулся задом и осторожно вытянул одну короткую ножку, пытаясь нащупать пол. Округлое тельце застряло на стыке брёвен, так что разглядеть происходящее позади он физически не мог. Его коротенькие ножки, забавно и суетливо болтавшиеся в воздухе, предстали перед взором сидевшего на возвышении владыки во всей красе.
Цунду лишь молча созерцал эту картину.
В следующее мгновение тёплая волна духовной энергии окутала Сюйюя с головы до ног. Приятное, слегка щекочущее тепло мгновенно разлилось по его круглому тельцу и крошечным конечностям. От неожиданности малыш вздрогнул и потерял равновесие.
Бум.
Раздался чистый, звонкий стук, словно упал драгоценный нефрит. Круглый комочек всё-таки шлёпнулся на пол, но теперь, в отличие от прежнего замарашки, это было идеально чистое, белоснежное яйцо. И всё же это прикосновение мало походило на обычное очищающее заклинание. Скорее чудилось, будто он очутился в лавке портного, где невидимая мерная лента бережно скользит по каждому изгибу его тела.
Яйцо посидело неподвижно несколько секунд, приходя в себя от странных ощущений, а затем развернулось к мужчине. На скорлупе золотилась нарисованная мордашка с выражением «•A•».
— Бессмертный предок?
Казалось, в суровом облике Бессмертного предка на долю секунды проступило некое подобие одобрения — ему явно пришлось по душе, как забавно нарисованная рожица сочетается с робким тоном Сюйюя. Впрочем, отвечать он не собирался.
Заметив, что владыка продолжает пристально на него смотреть, Фэн Сюйюй неторопливо поднялся на ноги. Немного подумав, он вежливо поинтересовался:
— Бессмертный предок, ваша встреча прошла успешно?
Он заметил, как едва заметно дрогнула бровь Цунду.
— Всё прошло гладко, — отозвался тот.
Голос звучал холодно и бесстрастно, так что разобрать, говорит ли собеседник правду, было невозможно. Тем не менее Сюйюй добродушно рассмеялся и закивал:
— Вот и славно, вот и славно!
Его радость казалась совершенно искренней.
Цунду явно не желал развивать эту тему и сухо спросил:
— Ты обмолвился, что ходил назад?
Его тон не предвещал ничего доброго.
Фэн Сюйюй захлопал глазками. Он уже собирался ответить, как вдруг его взгляд невольно скользнул мимо лица мужчины и остановился на его ладони, покоившейся на подлокотнике кресла. Длинные, изящные пальцы неторопливо постукивали по обтянутому кожей дереву. Крупный драгоценный камень в перстне преломлял свет, отбрасывая резкие, колючие блики. Сюйюю на мгновение показалось, будто перед его лицом мерцает остриё обнажённого клинка, готового в любой миг нанести удар.
С трудом сглотнув внезапно похолодевший воздух, Сюйюй испуганно притих. Он тихонько пискнул в знак согласия, судорожно сцепив крошечные, размером с рисовые зёрнышки, ручки. Превозмогая нерешительность, он выдавил:
— А... мне можно туда ходить?
Вопрос прозвучал довольно двусмысленно и запоздало, ведь он уже там побывал. Однако Цунду, вопреки ожиданиям, злиться не стал. Он окинул яйцо бездонным, как пропасть, взглядом и ровно произнёс:
— Конечно. Моему ненаглядному сердечку позволено всё, что его душе угодно.
Фэн Сюйюй невольно вздрогнул.
«От этих слов Сюйюя передёрнуло. И вроде бы Цунду говорил серьёзно, без тени сарказма, но от этого приторного прозвища всякий раз внутри всё переворачивалось. Ладно, даже если это и была скрытая издёвка, Сюйюй сделает вид, что ничего не заметил. Раз уж владыка так легко разбрасывается сладкими словечками, почему бы не заставить его отыгрывать роль безумно влюблённого хозяина до конца? Будь профессионалом, Бессмертный предок!»
С этими мыслями Сюйюй решил пойти напролом. Он решительно поднялся с пола и мелкими шажками направился прямиком к креслу Цунду.
Оказавшись совсем близко, он остановился и высоко задрал голову. Золотистые чёрточки его рисованного лица блеснули в полумраке зала. Цунду даже не шелохнулся — лишь опустил веки, смерив приблизившегося питомца холодным, изучающим взглядом, напоминающим прицел ядовитой змеи.
Несмотря на этот пугающий взор, Сюйюй упрямо раскинул короткие пухлые ручки, пытаясь изобразить в воздухе некую форму.
— Бессмертный предок, там, позади дворца, висит вот такая большая дощечка, — пролепетал он и замер, выжидая реакцию.
Цунду едва заметно кивнул, позволяя продолжать.
Заметив благосклонность владыки, Сюйюй воодушевился:
— На ней написаны иероглифы!
Мужчина снова кивнул, терпеливо выжидая.
— Кажется, там ровно три знака.
Ещё один сдержанный кивок.
Похоже, эта тема не вызывала у владыки раздражения — или же он просто прилежно отыгрывал свою роль. Сюйюй набрался смелости и спросил:
— А что они означают? Как называется это место?
Задав вопрос, Сюйюй мысленно выдохнул. Но Цунду, который только что послушно кивал на каждое слово, внезапно замолчал. В зале повисла густая тишина. Наконец его идеально очерченные губы разомкнулись, и он чётко произнёс:
— Зал Радушия.
— Зал Радушия... — шёпотом повторил Сюйюй, пытаясь сообразить, что это может быть за место.
«Зал Радушия... Название ни о чём ему не говорило. Прежние догадки рассыпались в прах. Неужели за покоями скрывался вовсе не заброшенный сад, а личный кабинет владыки? В передней части дворца действительно не было видно места, где Бессмертный предок мог бы заниматься делами. Но если так, то условия у него здесь просто кошмарные. В таком плотном тумане дышать-то тяжело, не то что работать — пара вдохов, и лёгкие откажут!»
Сюйюй так глубоко ушёл в свои мысли, что совершенно не заметил промелькнувшего в глазах Цунду мимолётного вздоха разочарования. Владыка лишь молча наблюдал за ним, решив, по всей видимости, оставить малыша при его заблуждениях.
Наконец Сюйюй поднял голову. На его нарисованной рожице, несмотря на крайнюю простоту линий, отчётливо проступило искреннее сочувствие к нелёгкой доле великого заклинателя.
Острый, как бритва, взгляд Цунду мгновенно впился в него.
— Что? — холодно спросил владыка.
Его голос напоминал шелест ветра в ветвях вековых сосен, тронутых утренним заморозком.
Впрочем, одного этого ледяного тона наверняка хватило бы, чтобы разогнать любой туман, так что беспокоиться о здоровье Бессмертного предка точно не стоило. Сюйюю следовало думать лишь о собственных планах. Малыш сжал крошечные белые кулачки, похожие на нежные бутоны. «Нужно обязательно сходить туда ещё раз. Лучше всего в полдень, когда солнце светит ярче всего и туман хоть немного рассеивается».
Поэтому он поспешно спросил:
— Бессмертный предок, а можно мне будет ещё разок заглянуть в Зал Радушия? Чуть позже?
Мысленно он уже вовсю прыгал по туманным дорожкам за дворцом.
К счастью, Цунду всё ещё придерживался выбранного образа заботливого покровителя и не выказал никакого гнева. Он лишь молча и загадочно созерцал переминающееся с ноги на ногу яйцо.
— Нельзя, — наконец отрезал он.
Сюйюй мгновенно сник. Его круглое, упругое тельце будто разом сдулось от разочарования.
Цунду проигнорировал его унылый вид и продолжил:
— Приближается торжественный пир, и мне необходимо должным образом к нему подготовиться.
Объяснение вышло довольно туманным. «Неужели для подготовки нужен именно Зал Радушия?» — озадачился малыш.
Но владыка добавил:
— И ты поможешь мне в этом.
Сюйюй растерянно ткнул себя пальчиком в бок:
— Я?
Воздух вокруг Цунду на миг замер, а затем вновь пришёл в движение, унося с собой остатки мрачного напряжения.
— Именно.
Фэн Сюйюй даже в самом страшном сне не мог вообразить, в чём именно будет заключаться эта «помощь».
Цунду привёл его к неприметной, но изысканно украшенной двери в глубине своих покоев. За ней скрывалось огромное подпространство, созданное с помощью карманного пространственного артефакта. Это место напоминало бесконечные торговые кварталы, до отказа забитые горами драгоценностей, тончайших шелков и парадных одеяний. И теперь Сюйюю предстояло выбрать из всего этого великолепия наряд, в котором владыка предстанет перед гостями на пиру.
Да-да, именно ему, крошечному яйцу, поручили составить праздничный образ для величественного Бессмертного предка.
«Сюйюй едва не задохнулся от возмущения. Ему? Выбирать одежду для великого Цунду?! Да что он вообще понимает в нарядах бессмертных? Этот человек каждый день сияет, словно начищенный золотой слиток, и разбирается в роскоши получше любого придворного кутюрье. С какого перепугу ему понадобились советы яйца?! Что за глупая шутка!»
Разумеется, первой его реакцией был решительный отказ. Однако аура владыки оказалась столь непреклонной, что Сюйюю пришлось покорно подчиниться. Ему не оставалось ничего другого, кроме как задействовать всё своё крошечное тельце: он прыгал вверх и вниз, карабкался по завалам парчи и протискивался сквозь вешалки с тяжёлыми мантиями, не щадя сил ради праздничного облика своего мучителя.
Хуже всего было то, что Бессмертный предок напрочь забраковал его вкус. Стоило Сюйюю с великим трудом откопать какое-нибудь изысканное украшение, водрузить его себе на макушку и доползти до Цунду, как тот бросал на него мимолётный холодный взгляд и коротко цедил: «Ищи заново».
Без каких-либо объяснений.
Сюйюй чувствовал себя так, словно вернулся в былые времена и снова батрачил на неадекватного начальника. Разница заключалась лишь в том, что вредный босс придирался намеренно, а у этого деспота придирчивость была врождённой — он даже не пытался издеваться специально, но от этого его капризы казались ещё невыносимее.
В конце концов Фэн Сюйюй решил поберечь нервы. «В конце концов, даже если я ничего не выберу, голышом на банкет он не пойдёт», — философски рассудил малыш. Он расслабился и стал воспринимать происходящее как бесплатную экскурсию по сокровищнице императорского масштаба.
Однако шёл уже пятый день этих непрерывных примерок. У Сюйюя рябило в глазах от обилия сверкающих граней — он всерьёз опасался, что заработает аналог снежной слепоты, только ювелирный. А Цунду за всё это время так и не одобрил ни единой безделушки.
Измотанный до предела, малыш без сил растянулся прямо поверх россыпи драгоценных камней, бессмысленным взором уставившись в потолок этой бесконечной, удушающе роскошной гардеробной.
Он окончательно погрузился в апатию.
«И зачем я только трачу силы? — уныло размышлял он. — Ни одна из этих бесценных побрякушек мне не принадлежит. Так ради чего я уже пять дней гну спину в этой усыпанной золотом темнице?»
Сюйюй полностью отключился от реальности, уставившись в пустоту.
Похоже, заметив, что живой комочек слишком долго не подаёт признаков жизни, Цунду впервые за всё время сам подошёл к нему. Он остановился над лежащим яйцом и сверху вниз спросил:
— Ну? Каковы успехи?
Сюйюй, словно заржавевший механизм, со скрипом приподнял крошечную руку. Не глядя, он вяло ткнул пальцем в несколько сторон, указывая на случайные вешалки, а затем нащупал под собой массивный перстень глубокого синего цвета и протянул его в сторону мужчины.
Цунду внимательно проследил за его жестами. Направления, указанные наугад, вели к совершенно разным вещам, однако вместе они на удивление гармонично складывались в полноценный парадный комплект.
К изумлению Сюйюя, привередливый владыка одобрительно кивнул. Переведя взгляд на зажатый в маленьких пальцах перстень, он негромко произнёс:
— Годится.
Сюйюй обессиленно закрыл глаза, не желая больше ничего слышать. Он разжал пальцы, и массивное сапфировое кольцо, выскользнув из его рук, плавно съехало по скользкому боку яйца и с тихим стуком нанизалось прямо на его крошечное запястье, словно тяжёлый браслет.
http://bllate.org/book/36831/4754066
Готово:
