— ……Так почему же ты пришёл?
Линь Кэ ответил:
— Почему бы и нет?
Вот чёрт, да ведь они же только вчера подписали соглашение о разводе! Откуда ему было знать, что этот человек и правда явится сюда!
Разумеется, Чэн Си не мог сказать такого вслух.
— Я думал, я тебе жутко не нравлюсь. В любом случае, я всё равно ничего не помню, так что даже если ты откажешь мне, я не стану донимать тебя проблемами.
На этот раз Линь Кэ наконец посмотрел на него.
Чэн Си обнаружил, что взгляд, которым Линь Кэ смотрел на людей, имеет нечто общее со взглядом Сюй Синчжи — от него неизменно возникало ощущение, будто сам совершил какой-то проступок.
Вот только разница заключалась в том, что Сюй Синчжи был жалостливым и трогательным младшекурсником из школы, а Линь Кэ — строгим, не склонным к шуткам ледяным завучем.
Чэн Си спокойно отвел взгляд.
— С чего ты взял, что я тебя ненавижу?
— …Разве я тебе нравлюсь?
— …
Настал черед Линь Кэ умолкнуть.
Чэн Си совершенно не понимал логики этого человека, да и увязать дело в долгие круга ему не хотелось, поэтому он прямо спросил:
— Если ты меня не ненавидишь, тогда зачем захотел со мной помолвку расторгнуть?
Линь Кэ, казалось, уловил суть его вопроса:
— Разве расторжение помолвки означает, что я тебя ненавижу?
Чэн Си кивнул.
Линь Кэ опустил лежавшие в руке документы:
— Тебе не нужно ломать над этим голову. С самого начала ты просто нуждался в том, чтобы рядом был подобный статус, поэтому я и существовал в рамках этой помолвки.
Ах, то есть это значит, что их брак был ненастоящим? Своего рода представлением для окружающих?
— Но ведь дядя Цинь говорил, что раньше у нас были прекрасные отношения… неужели… на самом деле между нами не было никаких чувств?!
Когда Чэн Си произносил это, его голос заметно полегчал и повеселел. Особенно на последней фразе — Линь Кэ даже заметил, что у Чэн Си глаза сияют.
До чего же он рад?
Линь Кэ опустил взгляд и снова принялся изучать отчеты, не говоря ни слова.
Однако, если присмотреться повнимательнее, страницы он перевозил явно медленнее, чем до этого.
Впрочем, Чэн Си и впрямь почувствовал огромное облегчение: словно тяжелый камень свалился с души, и тело наполнилось удивительной легкостью.
Значит, он не совершал ничего предосудительного по отношению к Линь Кэ, да вдобавок ко всему нашлось идеальное оправдание для той мимолетной вспышки трепета и симпатии, что он испытал вчера.
Он же так и знал: Линь Кэ — совсем не его типаж, и он ни за что не мог бы влюбиться в Линь Кэ.
Чэн Си быстро перевел их отношения из разряда бывших в категорию друзей и больше не чувствовал никакой скованности.
Улыбнувшись, он протянул Линь Кэ руку:
— Мы примерно ровесники, знакомы с пеленок, так что к чему все эти правила про начальников и подчиненных? Давай-ка познакомимся заново, уже как друзья, м?
Друзья… Как давно он не слышал этого слова из уст Чэн Си?
Линь Кэ бросил взгляд на протянутую руку, символизирующую дружелюбие, и на это сияющее одухотворенное лицо, но отвечать взаимностью и пожимать руку не стал.
— Сперва займись делом.
— …
Окажись на его месте кто-то другой, Чэн Си давно бы уже наградил его пинком.
Пожалуй, всё дело было в том, что в его сознании уже успел запечатлеться слабый образ Линь Кэ как бывшей жены, поэтому Чэн Си посчитал, что ему, как настоящему мужчине, стоит проявить благородство и уступить Линь Кэ, дабы выглядеть более джентльменски.
Вот так они в полном мире и согласии провели целый час.
Однако Чэн Си не обладал способностью Линь Кэ так долго удерживать концентрацию, и вскоре его снова сморил сон. Он подобрал ноги, слегка свернулся калачиком в мягком и удобном кресле и, пристроив голову на подлокотник, начал дремать.
Непонятно по какой причине, но ему даже приснился сон.
Во сне он, судя по всему, снова напроказнел, и его отец теперь с ремнем наперевес рыщет по всей вилле в поисках беглеца.
В этом и заключался главный плюс огромного дома — у Чэн Си всегда было достаточно времени, чтобы добежать до своего «секретного лаза», успешно ускользнуть от дяди Цинь и прислуги, посланной на его поимку, а затем спрятаться в густых зарослях кустарника в саду.
Зимой еще куда ни шло, но с наступлением лета в траве заводилось столько комаров, что не проходило и получаса, как все его ноги оказывались искусаны волдырями. Оставалось лишь жаловаться про себя и терпеливо выжидать «подходящий момент».
К счастью, этот самый «подходящий момент» неизменно наступал с часовой точностью — в каких бы кустах он ни прятался, «момент» всегда безошибочно находил его.
Секунда в секунду.
И стоило шагам этого человека приблизиться вплотную, как Чэн Си, словно дикий кот, мгновенно выпрыгивал из укрытия, набросившись на чужую спину и заливаясь безудержным смехом:
— Ха-ха-ха, а вот и я!
Чэн Си открыл глаза.
Он по-прежнему находился в кабинете, только Линь Кэ непонятно когда успел уйти. На плечах у него лежало тонкое одеяльце — судя по всему, забота дяди Цинь.
Практика показала, что засыпать в кресле — себе дороже.
Чэн Си чувствовал, как его шея онемела и заболела так сильно, что любое движение отдавалось резкой болью.
Поэтому ему пришлось замереть в странной позе: придерживая правой рукой ноющую шею и волоча за собой одеяло, он вышел вон.
Дядя Цинь в гостиной как раз проверял работу слуг, и Чэн Си, подойдя ближе, небрежно швырнул ему одеяло обратно.
— Мне оно без надобности.
Дядя Цинь в некотором недоумении поймал вещь:
— Разве тетя Ван не убрала его только что…
Чэн Си:
— Чего?
Дядя Цинь:
— А, ничего, забудь.
Из-за затекшей шеи Чэн Си целых три дня подряд «грыз гранит науки» в весьма причудливой позе.
Поначалу Линь Кэ временами поглядывал на него странным взглядом, но сам Чэн Си был уверен, что его неотразимое очарование ничуть не померкло.
Ведь с того самого откровенного разговора их отношения с Линь Кэ становились всё более гармоничными.
Пусть до братских уз было еще как до Луны пешком, но они, по крайней мере, перестали чувствовать себя настолько чужими друг другу.
В последний день своего пребывания на вилле Линь Кэ, как и всегда, не засиделся ни на секунду дольше положенного.
Чэн Си даже не нужно было смотреть на часы — ему хватало мысленного отсчета, чтобы увидеть, как Линь Кэ ровно в назначенный час поднимается со своего места и уходит.
При мысли о том, что впредь Линь Кэ, судя по всему, больше не появится на вилле, в груди шевельнулось легкое, едва заметное сожаление.
Но ведь теперь они друзья, так что могут в любой момент встретиться и погулять… верно?
И пусть этот «друг» пока существовал лишь в его одностороннем представлении, раз Линь Кэ не возражал — значит, дал молчаливое согласие!
http://bllate.org/book/36822/4582625
Готово:
