Глава 32
Время летело незаметно. Минуло ещё несколько лет, и наступил пятнадцатый год правления под девизом Канси. Восстание, поднятое князем Юньнани У Саньгуем два года назад, разрослось: подстрекаемые им правитель Гуандуна Шан Кэси и правитель Фуцзяни Гэн Цзинчжун тоже взялись за оружие. Три мятежника прочно укрепились в своих уделах, превратив Юньнань, Гуандун и Фуцзянь в неприступные бастионы.
Сюань Е читал присланный доклад. Вдруг он помрачнел от гнева. Швырнув свиток на пол, он воскликнул:
— Хорош Гэн Цзинчжун! Сам себя провозгласил генералиссимусом командования войсками и конями! Ничтожество, даже не понимает, на что замахивается!
Слова звучали грозно, однако в действительности мятеж Трех великих наделов завел императора в тупик. Несколько ночей подряд он не смыкал глаз, и осунувшееся серое лицо выдавало крайнюю усталость. Стоявшие в зале сановники затаили дыхание, боясь пошевелиться. Ликвидация полузависимых княжеств была неизбежна, но никто во дворе не ожидал, что У Саньгуй пойдет до конца, готовый увлечь за собой в бездну всю империю.
— Война расползается по стране, словно пожар! Одному небу известно, сколько душ успел купить У Саньгуй и сколько серебра на это потратил! — яростно цедил Сюань Е. — Сунь Яньлин взбунтовался в Гуанси! Ло Сэнь, Чжэн Цзяолинь и У Чжимао предали нас в Сычуани! Гэн Цзинчжун бесчинствует в Фуцзяни! Чжэн Цзин из Тайваня переправился через пролив и захватил Чжанчжоу, Цюаньчжоу и Чаочжоу! А теперь ещё и командующий Ван Фучэнь поднял бунт в Нинцяне, лишив жизни нашего наместника в Шэньси, Мо Ло! Посмотрите на себя! Когда я издаю указы, вы все только и умеете, что кланяться да саботировать мои решения за спиной. Но стоило У Саньгую кинуть клич — и все эти предатели тут же побежали за ним! Каковы подлецы! В народе паника, повсюду шепчутся, будто империи Великой Цин приходит конец!
Дойдя до исступления, Сюань Е с силой ударил ладонью по столу. Чернильница опрокинулась, заливая темным пятном драгоценные бумаги, подставка для кистей покатилась в сторону.
Придворные замерли, бледные, словно призраки. И хотя император говорил о мятежниках на окраинах, любой здравомыслящий чиновник понимал: гнев владыки направлен на них, стоящих здесь. Под тяжелым взглядом Сюань Е сановники стояли, низко опустив головы, готовые сквозь землю провалиться от страха.
— Ну же, говорите! Что, языки проглотили? — ледяным тоном спросил Сюань Е. — Обычно вас не переслушаешь, соревнуетесь в красноречии, рассыпаетесь в красивых речах. Почему же сейчас все молчат?
— Ваше Величество, раб ваш недостоин, но умоляет позволить ему повести войска в бой.
Этот негромкий, но твердый голос эхом разнесся по притихшей зале. Сановники вскинули головы и уставились на стоявшего впереди принца Юй Фуцюаня. По рядам пронесся тихий, испуганный выдох.
Сюань Е понимал мотивы брата, но торопиться с ответом не стал.
Фуцюань продолжил:
— Мятеж Трех великих наделов сеет смуту в умах простых людей. Я — верный слуга Великой Цин и потомок рода Айсин Гёро. Мой долг — быть там, на передовой!
Присутствие члена императорской семьи во главе армии действительно могло укрепить пошатнувшийся дух. С тех пор как два года назад вспыхнул этот проклятый бунт, правительственные войска лишь отступали, терпя одно поражение за другим. Это подрывало веру как среди простых солдат, так и среди мирных жителей. Если бы на поле боя вышел принц крови масштаба Фуцюаня, для мятежников это стало бы суровым предупреждением, а для народа — знаком надежды. Лучшего решения для спасения положения трудно было сыскать. И все же Сюань Е молчал, лишь пристально разглядывая притихших министров.
— Если на войну отправится сам принц, не много ли чести будет этим презренным разбойникам?
Из толпы чиновников выступил статный молодой человек с благородными чертами лица. Опустившись на колени, он решительно вскинул сжатые в приветствии руки.
— Владыка, ваш верный слуга готов вести войска! Позвольте мне сокрушить мятежников!
Его голос звучал твердо и весомо, наполняя зал решимостью.
Сюань Е прищурился, вглядываясь в лицо смельчака.
— Помощник министра военных дел Сиэрда? — император смутно припомнил, что отец этого молодого человека сложил голову в бою. — Ты всего лишь чиновник из ведомства. Что ты смыслишь в ратном деле?
— С малых лет ваш слуга читал трактаты по военному искусству. И отец, и дед успели передать мне тайны ведения войны. Сил и воли мне не занимать!
На лице Сиэрды не было и тени сомнения. Он твердо смотрел на императора, ожидая решения.
После долгого молчания Сюань Е холодно улыбнулся.
— Хорош... Молодчина, Сиэрда! Смотрите внимательно, господа министры! Вот он — истинный муж нашей державы. А те, кто в мирные дни без умолку хвастался своей отвагой и боевыми заслугами, сегодня почему-то воды в рот набрали. Что же вы притихли?
Его презрительный взгляд скользнул по рядам придворных.
— Свободны. Оставьте меня, я устал.
Разочарованно махнув рукой, император поднялся и направился во внутренние покои. Главный евнух Ли Дэцюань бросил короткий взгляд на толпу пристыженных сановников, мысленно сокрушаясь об их трусости, и поспешил вслед за господином.
Стоило императору уйти, как зал наполнился гулом голосов. Чиновники принялись наперебой обсуждать поступок Сиэрды. Те, кто испугался ответственности, брызгали желчью и осыпали смельчака насмешками, уверяя, будто тот просто выслуживается перед владыкой. Они пророчили ему позорное поражение, пытаясь скрыть за завистью собственное малодушие.
Слыша эти ядовитые пересуды, Фуцюань и другие принцы едва сдерживали гнев. Эти трусливые лицемеры сами не имели смелости сделать шаг вперед, зато с удовольствием поливали грязью тех, кто решился. Воистину, они заслуживали хорошей трепки!
Фуцюань не стал опускаться до споров и уже развернулся к выходу, но его младший брат, принц Чунь Лунси, получивший свой титул лишь в прошлом году, не выдержал. Он холодно усмехнулся и громко произнес:
— Какое редкое хладнокровие, господа! Государь ночей не спит из-за бунтовщиков, а вы тут развлекаетесь сплетнями. Поразительное зрелище!
Слова Лунси заставили чиновников умолкнуть. Лица их пошли пятнами, раздались невнятные, испуганные заверения в преданности, после чего толпа поспешила поскорее убраться из Зала Питания Сердца.
— Тьфу, только языком чесать и умеют! — не скрывая презрения, бросил вслед уходящим Лунси. — С их-то красноречием шли бы лучше к бунтовщикам. Глядишь, уболтали бы их сдаться без боя! Вот была бы заслуга перед престолом!
Его издевательский голос разносился по всему залу. Сановники, ещё не успевшие покинуть порог, побагровели от стыда и злости, но спорить с принцем никто не посмел — они лишь пониже опустили головы и прибавили шагу.
— Остынь, братец. У тебя самого язык подвешен получше, чем у любого из этих писарей, — добродушно поддразнил его принц Гун Чаннин. Заметив, что Лунси насупился, он уже серьезнее добавил: — Какая польза от твоих слов? Они всё равно продолжат делать то, что делали. Вместо того чтобы тратить силы на злость, лучше подумай, как нам помочь императору.
Лунси понимал его правоту, но вид этих ленивых бездельников, живущих за счет казны, вызывал у него глубокое отвращение. В конце концов, промолчав, он лишь недовольно скривился и зашагал прочь.
В личных покоях Сюань Е никак не мог успокоиться. Шагая из угла в угол, он яростно жестикулировал:
— Каждый день слушал их россказни о верности и доблести! А пришла беда — и они разбежались, как крысы. Зачем мне этот сброд бездельников?
Воспоминания о трусливых лицах министров лишь сильнее разжигали огонь его гнева.
— Успокойтесь, Ваше Величество, не нужно так гневаться, — негромко произнес Ли Дэцюань, поднося чашку на подносе. — Попробуйте чай Лунцзин, собранный перед сезоном дождей, его доставили совсем недавно. Если вы продолжите так изводить себя, здоровье не выдержит.
Сюань Е посмотрел на евнуха, затем перевел взгляд на дымящийся настой.
— С такими советниками мне и целое ведро этого чая не поможет унять жар в груди!
Евнух разделял его досаду, но поделать ничего не мог. Не приставишь же к горлу каждого министра клинок, заставляя его думать! Ли Дэцюань уже несколько дней размышлял об этом. Куда подевались все боевые генералы, которых когда-то было в избытке? Говорили, будто арест Обоя испугал старую гвардию, но ведь с тех пор прошли годы. Теперь, когда само существование государства под угрозой, неужели не осталось ни одного достойного воина?
Вдруг Ли Дэцюань оживился.
— Ваше Величество, — тихо позвал он, — а что вы думаете о генерале Тухае?
— Тухай? — Сюань Е задумался, взвешивая это имя. — Но он уже немолод. Боюсь, годы возьмут свое, и сил на поход у него не хватит.
— Генерал Тухай недавно расспрашивал слуг о вестях с южного фронта. Видно, что его сердце по-прежнему рвется в бой. Пусть он стар телом, но дух его не угас. К тому же сегодня вызвался молодой Сиэрда. Если назначить Тухая командующим, а Сиэрду — его помощником, юноша возьмет на себя самые тяжелые труды, а опыт генерала убережет армию от ошибок.
Это предложение действительно звучало разумно.
Сюань Е тепло улыбнулся.
— Погляди на себя. Простой евнух заботится о благе государства больше, чем вся эта орава министров, получающих жалование из казны. — С этими словами он накрыл ладонь Ли Дэцюаня своей. — Если бы все эти годы тебя не было рядом, я бы давно сломался под этой ношей.
— Таков долг вашего раба, — мягко ответил Ли Дэцюань. Положив вторую ладонь поверх пальцев императора, он добавил: — Я обещал, что никогда не покину вас. Разделим мы величие или падение — я буду предан вам до последнего вздоха.
Сюань Е хотел ответить, но снаружи раздался голос слуги, доложившего о прибытии наследного принца. Император нехотя отпустил руку Ли Дэцюаня и велел впустить ребенка.
В комнату вошел двухлетний Иньжэн. Несмотря на столь нежный возраст, мальчик старался держаться чинно и важно. Он послушно опустился на колени, совершая все положенные церемонии.
Ли Дэцюань наблюдал за маленьким принцем краем глаза, и на сердце у него стало невыносимо тоскливо.
«О если бы...»
Но он тут же оборвал эту мысль, коря себя за глупую, непозволительную дерзость.
«Мне грех жаловаться, ведь судьба и так подарила мне слишком много. Сюань Е — владыка Поднебесной, он принадлежит всему миру. Как я мог надеяться, что он станет только моим?»
— Ну что, Иньжэн, хорошо ли ты вел себя в эти дни? — ласково спросил Сюань Е, глядя на хорошенького, словно выточенного из нефрита сына.
Император искренне любил мальчика. Хотя к женщинам в своем дворе он оставался равнодушен, безвременно ушедшая императрица Сяожэнь отдала жизнь ради рождения этого ребенка. Сюань Е не любил ее при жизни, но теперь испытывал перед покойной глубокое чувство вины, которое перенес на ее дитя.
— Очень хорошо! Мама Уку хвалила меня и говорила, что я становлюсь умницей! — гордо задрав носик, похвалился малыш.
Сюань Е негромко рассмеялся. Переведя взгляд на Ли Дэцюаня, он заметил тень грусти на его лице и сразу догадался о причинах, но при ребенке говорить об этом было нельзя. Сюань Е лишь шутливо щелкнул сына по лбу:
— Не хвастай слишком сильно, не то люди станут смеяться над тобой.
Иньжэн сейчас находился в том очаровательном возрасте, когда детская непосредственность сочеталась с природной красотой. Уже сейчас было ясно, что мальчик вырастет писаным красавцем.
Малыш забавно сморщил носик.
— Августейший отец шутит. Я не позволю чужакам насмехаться надо мной, — с важным видом рассудил он и чинно кивнул сам себе.
Глядя на его недетскую серьезность, Сюань Е улыбнулся:
— Ладно, ступай. У твоего отца еще много дел. Навести маму Уку и передай ей, что из-за неотложных забот я смогу засвидетельствовать почтение во Дворце Милосердия и Покоя лишь через несколько дней.
— Слушаюсь, — просиял Иньжэн, совершил поклон и вприпрыжку выбежал из покоев.
— Маленький проныра, — с усмешкой проговорил Сюань Е, глядя ему вслед. — Только и думает, как бы убежать играть. Спорим, его визит сюда — дело рук моей царственной бабушки.
Он обернулся к Ли Дэцюаню и заметил, что тот всё ещё пребывает в глубокой задумчивости. Император посмотрел на него с нахлынувшим желанием. Шагнув к евнуху, он бесцеремонно притянул его к себе за талию, запустил пальцы в волосы на затылке и властно накрыл его губы своими.
Ли Дэцюань ахнул от неожиданности, его мысли мгновенно рассеялись. Сюань Е целовал его требовательно и жадно, лишая возможности сделать вдох. Когда евнух невольно приоткрыл рот, горячий язык императора беспрепятственно скользнул внутрь, очерчивая ряд ровных зубов и увлекая его собственный язык в безумный, дурманящий танец. Ли Дэцюань пошатнулся, и если бы не крепкая мужская рука, удерживающая его за поясницу, он непременно сполз бы на пол.
Когда они наконец оторвались друг от друга, Сюань Е долго всматривался в лицо возлюбленного. Глаза Ли Дэцюаня затуманились от неги, а припухшие губы влажно поблескивали. Коснувшись пальцами его лица, император принялся нежно очерчивать контур губ, а затем вдруг бесцеремонно протолкнул палец глубже, в рот, заигрывая с его податливым языком. Ли Дэцюань распахнул глаза от изумления, но вырваться из стальных объятий было невозможно. Струйка слюны медленно побежала по подбородку, заставив евнуха устыдиться и зажмуриться, но этот яркий румянец смущения лишь вызвал у Сюань Е довольный смешок.
— Ну что, глупый, будешь еще забивать себе голову ерундой? — вкрадчиво прошептал Сюань Е. Его хриплый голос выдавал с трудом сдерживаемое вожделение.
Ли Дэцюань отчаянно замотал головой, моляще глядя на императора. Лишенный возможности говорить, он мог лишь взглядом просить о пощаде.
Вид этого покорного, беззащитного существа смягчил сердце владыки. Довольный своей властью, Сюань Е медленно извлек влажный палец. Ли Дэцюань облегченно вздохнул, решив, что пытка окончена, но император вновь склонился к нему и поцеловал — на этот раз нежно, слизывая влагу с его подбородка и губ, увлекая ее обратно в свой рот.
http://bllate.org/book/36821/4922720
Готово:
