Взрыв громового хохота, внезапно прокатившийся по Залу Питания Сердца, до того напугал задремавших снаружи евнухов, что те едва не растянулись на каменных плитах. Кое-как удержав равновесие, слуги испуганно переглянулись, силясь понять, что за беда стряслась в покоях государя, но плотные двери надежно хранили тайны правителя.
А за дверями Сюань Е, сгорая от неловкости, переводил мрачный взгляд с покатывающегося со смеху Фуцюаня на Ли Дэцюаня, который изо всех сил пытался сохранить почтительную мину. Еще немного — и юный император окончательно потерял бы терпение.
— Второй брат! Что здесь смешного? А ты, Ли Дэцюань! Уймитесь наконец! Оба!
— Ваше Величество, покорный слуга честно пытался сдерживаться, но... кхм... — Ли Дэцюань так и не сумел совладать с собой и прыснул в кулак.
— Да над чем вы хохочете?! Ну сказал же я, что хочу стать великим правителем и оставить след в истории — и что с того?! — Сюань Е уже всерьез закипал. Кровь прилила к лицу, и он яростно уставился на веселящуюся парочку.
— Братец... то есть, Ваше Величество, — Фуцюань наконец утер слезы, выступившие от смеха. — Смешно вовсе не то, что ты сказал, а... о боги, не могу... ха-ха-ха! — Он снова зашелся в приступе хохота, одной рукой держась за живот, а другой указывая на императора. — Ох, невмоготу... Сяо Цюань-цзи, живее принеси платок, пусть государь оботрет лицо!
Евнух, давясь беззвучным смехом, поспешно выскочил за дверь. Сюань Е насупился еще сильнее. Что вообще у него на лице?
— Пустяки, государь. Вы сегодня чай изволили пить? — с напускной серьезностью спросил Фуцюань.
Сюань Е опешил и смерил брата недовольным взглядом:
— Пил, разумеется. Мне что, весь день мучиться жаждой?
Фуцюань шумно сглотнул, силясь сохранить невозмутимый вид.
— Вот только скажите, Ваше Величество: почему все обычные люди пьют ртом, а вы решили задействовать лоб?
«Эту картину нужно запомнить во всех подробностях, — весело подумал принц. — Другого такого случая точно не представится».
Тут уж Сюань Е окончательно лишился дара речи. Лбом? Как это — пить лбом? Он только занес руку, чтобы ощупать голову, как в палату торопливо скользнул Ли Дэцюань с влажным шелковым платком в руках.
— Ваше Величество, позвольте мне... — Евнух бережно обтер лоб императора и отступил на пару шагов. — Все готово, государь.
Окоченев от изумления, император уставился на прилипшие к шелку размокшие чаинки. Он нервно дернул уголком рта. И когда только эта дрянь успела к нему прицепиться?! А эти двое хороши — молчали до последнего!
Сюань Е бросил на Фуцюаня зловещий взгляд, от которого у того мороз пробежал по коже. В груди принца зашевелилось недоброе предчувствие.
— Второй брат, — вкрадчиво, пугающе ласково заговорил Сюань Е, неторопливо прокручивая нефритовый перстень на большом пальце. — Если мне не изменяет память, в твоем поместье до сих пор прозябает лишь одна младшая супруга? А ведь тебе уже пошел шестнадцатый год. Самое время привести в дом законную принцессу-консорт.
Фуцюань похолодел от ужаса. Когда он брал свою младшую супругу, Люсу, это был союз по чистой любви. Он клятвенно обещал ей, что однажды она станет полноправной хозяйкой его дома. Но если Сюань Е сейчас вмешается и сосватает ему девицу из знатного рода — это погубит их счастье. У него, конечно, были две наложницы-гэгэ, присланные еще до женитьбы, но он их в глаза не видел. Люсу — женщина гордая и ревнивая, чужая знатная девица в доме разрушит их мир раз и навсегда!
— Помилуй, государь! У нас с Люсу полное согласие, и надобности в главной супруге... пока нет, — запинаясь, пролепетал Фуцюань.
— И как это понимать? Главная супруга — законная опора поместья принца Юй, его истинная хозяйка. Или ты хочешь оставить свой дом без твердой женской руки? — Сюань Е поднял голову и с хитрой усмешкой прищурился.
— Люсу на редкость добродетельна, слуги ее уважают и беспрекословно слушаются. Она прекрасно справляется со всеми заботами по дому, — оправдывался Фуцюань, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Кто бы мог подумать, что его младший брат окажется таким мстительным! Из-за одной невинной шутки готов устроить ему семейный кошмар.
Сюань Е с напускным сочувствием вздохнул, покосившись на главного евнуха:
— Слышишь, Ли Дэцюань? Я ведь чистосердечно пекся о благе брата, хотел сосватать ему достойную девицу... А он, видите ли, не ценит заботы. Наверное, я действительно лезу не в свое дело, а?
Ли Дэцюань, разумеется, благоразумно промолчал, лишь ниже склонил голову, а несчастный Фуцюань готов был взмолиться о пощаде.
— Ваше Величество! Покорный слуга прибыл сегодня по делу чрезвычайной важности! — поспешно вставил Фуцюань, отчаянно пытаясь сменить тему.
Но император лишь сокрушенно покачал головой:
— Братец, я тут устраиваю твою судьбу, пекусь о твоем семейном счастье... А ты мне про дела. Сейчас меня ничто другое не интересует.
Фуцюань окончательно сдался. Лицо его вытянулось, в голосе зазвучало чистое отчаяние:
— Государь, виноват, бес попутал! Пощади! Если в поместье появится другая женщина, Люсу со мной живьем шкуру спустит! Я ведь клятву ей дал — никого больше не пускать в свое сердце! Смилуйся, Сюань Е!
Сюань Е долго, испытующе разглядывал брата, а затем притворно вздохнул:
— Вот оно как... Ну ладно. Снизойду к вашей великой любви и пощажу тебя на первый раз. Но запомни: если еще раз посмеешь насмехаться над императором, я лично отберу тебе в поместье штук восемь смазливых девиц. Вот тогда и похохочем!
Сюань Е прищурился и довольно улыбнулся.
— На самом деле, когда ты брал Люсу в дом, я и сам хотел даровать ей титул главной супруги. Да только матушка стеной встала — мол, ее род недостаточно знатен для такого ранга. Я тогда еще не принял бразды правления, мало что мог решить сам. Но сейчас вижу, как ты дорожишь ею. Не хочу, чтобы твоя жена терпела обиды от злых языков. Как думаешь, если завтра я издам указ и сделаю Люсу законной принцессой-консорт поместья принца Юй, это тебя устроит?
Фуцюань ошарашенно уставился на брата, боясь поверить собственным ушам.
— Но... как же матушка? — пробормотал он, замявшись. — Вдовствующая императрица никогда не жаловала Люсу. Ей не нравится ее скромное происхождение, да и слишком прямой, гордый нрав не по душе. Она ведь всегда мечтала сосватать мне кого-то более кроткого и благородного.
— Кроткие и благонравные хороши лишь до тех пор, пока слуги не сядут им на шею, — возразил Сюань Е. — Ты вечно на государевой службе, дома бываешь наездами. Если хозяйка будет слишком мягкой, челядь быстро приберет все к рукам. Матушка просто слишком цепляется за знатность рода, но я смотрю на вещи шире. Ответь мне честно, брат: ты действительно любишь ее всем сердцем?
Фуцюань твердо кивнул:
— До гробовой доски.
Сюань Е перевел взгляд с брата на Ли Дэцюаня и кивнул:
— Ну раз так, готовься. Пусть завтра Люсу ждет императорского посланника. В конце концов, я правитель этой страны или нет? К тому же, на днях я советовался с бабушкой. Великая вдовствующая императрица согласна, что твоему поместью нужна именно такая сильная и властная хозяйка, она всегда ценила ум твоей супруги. После этого я поговорил и с матушкой. Сначала она, конечно, заартачилась, но стоило мне намекнуть, что братья Люсу — люди способные, и их верная служба еще сослужит престолу добрую службу, как ее сомнения рассеялись. Против воли бабушки она все равно не пойдет.
— Ваше Величество... — Фуцюань стоял как громом пораженный. Оказывается, пока он ломал голову над своими семейными заботами, Сюань Е уже все продумал и устроил самым искусным образом. — Благодарю... — Он не нашел иных слов и опустился на колени. — Прими нижайший поклон от меня и от Люсу за твою великую милость.
Сюань Е поспешно подхватил брата под локти, не дав ему коснуться лбом пола:
— Ну что ты, брат, встань. Мы ведь одна кровь. Я лишь делаю то, что должен был сделать давно.
Когда с семейными делами было покончено, император вернулся к государственным делам:
— Так с какими вестями ты пришел?
Фуцюань мгновенно подобрался, вспомнив о главной цели визита:
— По твоему повелению, Ваше Величество, я отобрал пятнадцать крепких юношей для маньчжурской борьбы буку. Пятеро из них — из Чистого синего знамени, трое — из Окаймленного синего, трое — из Окаймленного красного, и еще четверо — из Китайского знамени. Всем по шестнадцать-семнадцать лет, сильные, выносливые ребята. Что скажешь, подойдут?
— Из Китайского знамени? — удивился Сюань Е. — Как тебе удалось разыскать там надежных людей? Я и сам подумывал привлечь китайцев, да только министр Хуан Сигунь — чистый книжник, среди военных чинов китайцев мало, да и веры им пока нет. Потому и оставил эту затею. Не думал, что ты справишься так быстро.
— Чистая случайность, государь, — улыбнулся Фуцюань. — Эти четверо — родичи из одного клана, двое родных братьев и двое двоюродных. Несколько лет назад на их дом обрушилось несчастье. Всех их близких вырезали подчистую, уцелели лишь эти мальчишки, уехавшие в тот злосчастный день по делам. Расспрашивая очевидцев, они узнали, что за резней стояли люди великого наставника Обоя. С тех пор они бредят местью, но пробиться к врагу у них не было никакой возможности. Пришлось идти в армию в надежде выбиться в люди и однажды расквитаться с Обоем. Разумеется, я не открыл им твоих истинных замыслов. Сказал лишь, что если они проявят себя в борьбе буку перед императором и заслужат его благосклонность, то им откроется прямая дорога наверх. Парни ухватились за этот шанс без лишних расспросов.
— Но умеют ли китайцы бороться по-маньчжурски? — Сюань Е озабоченно нахмурился. Их личные счеты с Обоем его волновали мало; куда важнее было то, не провалят ли они все дело из-за нехватки сноровки.
— Я уже приставил их к лучшим борцам из Чистого синего знамени. Парни тренируются не щадя сил, так что осечки быть не должно, — заверил Фуцюань. — Я лично пригляжу за ними, Ваше Величество может быть спокоен.
Сюань Е заметно расслабился, выслушав доводы брата:
— Хорошо. Но учти: Обой ни в коем случае не должен заподозрить, что среди твоих людей есть выходцы из Китайского знамени. Ты ведь знаешь, как яростно он презирает китайцев. Обучи их маньчжурской речи, придумай им безупречные маньчжурские имена и чистые родословные. Обой очень подозрителен.
— Все сделаю в лучшем виде, — кивнул Фуцюань.
Император умолк, устремив задумчивый взор в бескрайнюю синеву за окном. Как бы ему хотелось, подобно вольной птице, парить в облаках со своими сородичами! Но судьба судила ему иное — провести всю жизнь в этой золоченой, но удушливой клетке. В этот миг он, кажется, впервые до глубины души прочувствовал трагическую долю Ли Юя, последнего правителя Южной Тан.
«О горе тому, кто рожден в чертогах владык...»
Сюань Е тихо, горько вздохнул. И все же у него не было права на слабость. Он не был безвольным Ли Юем, променявшим трон на стихи и объятия красавиц. Ему предстояло взвалить на плечи судьбу империи и доказать всему миру: именно он, Сюань Е — истинный Сын Неба и полноправный хозяин этих земель.
— Ли Дэцюань! — негромко позвал император.
— Покорный слуга здесь, — отозвался евнух, мгновенно склоняясь.
— Передай Хуан Сигуню: с первыми весенними днями мы начинаем действовать.
Главный евнух застыл на мгновение, невольно вскинув глаза на повелителя. На лице Сюань Е читалась пугающая, не по годам зрелая решимость. Сердце слуги сжалось от благоговейного трепета, и он почтительно выдохнул:
— Слушаюсь.
Сюань Е тепло улыбнулся брату:
— Ну а ты, второй брат? К концу года борцы должны быть во дворце. Уложишься в срок?
— Не изволь беспокоиться, все будет исполнено! — твердо ответил Фуцюань.
Братья обменялись понимающими улыбками. А в глубине темных глаз молодого императора уже закручивался сокрушительный ураган, готовый стереть в порошок любого, кто встанет на его пути.
http://bllate.org/book/36821/4763304
Готово:
