На следующий день, едва завершились занятия по конной стрельбе, Сюань Е в сопровождении Ли Дэцюаня направился во Дворец Милосердия и Покоя.
— Помни: когда Хуан Ма-ма спросит, стой на своем. Тебя оклеветали, и точка. Посмотрим, как этот подлый раб станет извиваться перед ней.
Сюань Е размышлял на ходу. Обычно Сяо Лу-цзи бесчинствовал во дворце лишь потому, что за его спиной маячила фигура Императрицы. Прежде принц предпочитал закрывать на это глаза: пока наглый слуга не переходил черту, не стоило ссориться с мачехой из-за ничтожного евнуха. Но теперь Ли Дэцюань стал его человеком. Чтобы укрепить собственное положение в этих стенах, эту кость под ногами следовало убрать раз и навсегда.
— Слушаюсь. Ваша преданная собака всё поняла, — вполголоса отозвался Ли Дэцюань.
***
Дворец Милосердия и Покоя
— Так ты утверждаешь, будто слуга, которого вчера приметил Сюань Е, нечист на руку? — Великая вдовствующая императрица Сяочжуан, восседавшая на почетном месте, с суровым величием взглянула на коленопреклоненного евнуха. — Говори, Чжан Юцзин.
— Да, Ваше Величество, — почтительно отозвался Чжан Юцзин, стоявший поодаль. — Я всегда носил при себе нефритовый кулон, подаренный мне вашей милостью несколько лет назад. Но вчера он внезапно пропал. А позже Сяо Лу-цзи доложил, будто видел, как вещицу утащил мелкий евнух с Императорской кухни по имени Ли Дэцюань.
Женщина прикрыла глаза и спросила:
— И ты лично видел, как этот мальчишка крал кулон?
— Именно так, Ваше Величество, — Сяо Лу-цзи прижался лбом к холодному полу, стараясь казаться еще незаметнее.
Сяочжуан приоткрыла глаза, её пронзительный взгляд упёрся в съёжившуюся фигуру слуги.
— Тогда почему тебе неизвестно, где кулон сейчас? Не хочешь ли ты сказать, что видел кражу своими глазами, но вместо того чтобы схватить воришку на месте, просто позволил ему уйти? — В её взгляде сверкнула опасная сталь.
— Я... — Сяо Лу-цзи запнулся, но договорить ему не дал вошедший слуга.
— Ваше Величество, Третий принц прибыл выразить вам почтение. Ожидает снаружи.
— Проси, — властный тон Сяочжуан смягчился, уступив место тёплым ноткам. Она повернулась к сидевшей чуть поодаль Императрице: — Шулань, ты ведь знаешь, как император терпеть не может подобные дрязги на женской половине. Надеюсь, тебе хорошо известно, что в этих стенах дозволено, а что нет.
— Ваша невестка всё понимает, — Императрица Шулань поднялась, присела в изящном реверансе и вновь опустилась на стул.
Спустя мгновение Сюань Е переступил порог Дворца Милосердия и Покоя. Ли Дэцюань следовал за ним тенью. Сделав несколько быстрых шагов навстречу Сяочжуан, принц преклонил колени:
— Внук приветствует Хуан Ма-ма. Желаю вам бесконечного здравия.
Поднявшись, он повернулся к Императрице и совершил еще один поклон:
— Приветствую вас, Августейшая матушка. Желаю вам золотого покоя.
— Встань, дитя моё. Вечно ты чересчур строг к правилам приличия, — Сяочжуан с улыбкой притянула Сюань Е к себе, но тут же скользнула холодным взглядом по фигуре за его спиной: — Это и есть тот слуга, которого ты вчера забрал?
Сюань Е накрыл своими маленькими ладонями руку бабушки:
— Да, Хуан Ма-ма. Он показался мне смышлёным, вот я и решил прибрать его к рукам.
— Вот как? — Сяочжуан вновь перевела взгляд на стоявшего на коленях Ли Дэцюаня. — Ну-ка, подними голову. Позволь мне взглянуть на тебя.
Ли Дэцюань, понимая, что обращаются к нему, робко приподнял голову. Его взгляд оставался прикованным к полу — по законам Пурпурного запретного города слуге запрещалось смотреть господам в глаза под страхом немедленной казни.
Внимательно осмотрев мальчика, Сяочжуан одобрительно кивнула:
— И впрямь приятный малый, лицом миловиден. Как тебе служба у Третьего принца? Хорошо ли прижился?
Ли Дэцюань снова опустил лоб к полу:
— Отвечаю Вашему Величеству: Третий принц проявляет ко мне безграничную милость.
— А сколько тебе лет? — спросила Сяочжуан, мягко улыбнувшись внуку.
— Хуан Ма-ма, ему десять лет. Он на три года старше меня, — ответил Сюань Е.
— Хорошо. В таком случае я буду звать тебя Сяо Цюань-цзи. Скажи мне, Сяо Цюань-цзи, правду ли говорит Сяо Лу-цзи? Действительно ли ты украл нефритовый кулон Чжан Юцзина? — Сяочжуан вновь стала суровой.
— Ничтожный раб не посмеет солгать перед вашим ликом! — Ли Дэцюань выпрямился, его взгляд был прямым и чистым. — Я и пальцем не прикасался к вещам евнуха Чжана. Однако евнух Лу не пожелал слушать моих оправданий. Он сразу же приказал избить меня. Если бы Третий принц случайно не проходил мимо и не сжалился надо мной, меня бы давно забили насмерть под бременем ложного обвинения.
— Ах ты, паршивый щенок, как ты смеешь клеветать на меня! Да я тебя... — заверещал Сяо Лу-цзи, но договорить ему не дали.
Шунь-цзи, стоявший неподалёку, шагнул вперёд и наотмашь влепил ему две звонкие пощёчины.
— Шелудивый пёс! Смеешь раскрывать пасть в присутствии Великой вдовствующей императрицы? Ничтожный разносчик еды с кухни, а смеешь называть себя хозяйским словом перед лицом Её Величества?
Закончив, Шунь-цзи безмолвно отступил назад, опустив руки. Объятый ужасом Сяо Лу-цзи распластался по полу, не смея издать ни звука.
Сяочжуан одобрительно кивнула Ли Дэцюаню и повернулась к Императрице:
— Ну что, Шулань? Теперь ты понимаешь, что нужно делать?
Императрица поднялась и послушно склонилась в поклоне:
— Ваша невестка всё поняла.
Круто развернувшись к дрожащему на полу Сяо Лу-цзи, она ледяным тоном скомандовала:
— Стража! Взять этого лживого пса, посмевшего оскорбить слух Великой вдовствующей императрицы! Утащить прочь и забить палками насмерть!
— Слушаемся! — Из-за дверей мгновенно выросли два дюжих стражника. Они грубо схватили Сяо Лу-цзи под руки и поволокли к выходу.
— Пощадите! Пощадите, Ваше Величество! Госпожа Императрица, помилуйте! Бес попутал, жадность глаза застила! Пощадите-е-е!.. — истошно вопил евнух, отчаянно извиваясь и цепляясь за ковры.
— Погодите, — внезапно распорядилась Сяочжуан. — Сюань Е, как по-твоему, какой участи заслуживает этот негодяй?
Сюань Е ласково улыбнулся бабушке, а затем обернулся к Сяо Лу-цзи:
— Говори! Куда ты дел кулон Чжан Юцзина?
На лице Сяо Лу-цзи отразилось замешательство. Заметив, что принц теряет терпение, он торопливо затараторил:
— Это я взял! Да, я! Давно зарился на кулон евнуха Чжана, да всё случая не представлялось. А тут прослышал, что господин Чжан, когда моется, оставляет кулон у дверей своей комнаты. Вот в мою глупую башку и закралась воровская мысль... А тут как раз подвернулся этот заморыш Ли Дэцюань, только-только во дворец попавший. Вот я и решил... — Он умолк, но продолжать не требовалось — всем и без того всё стало ясно.
— Оставлять дар Её Величества за порогом было величайшей оплошностью с моей стороны! Но кто бы мог подумать, что эта крыса решится на воровство! — Чжан Юцзин побагровел от гнева. Руки его так и чесались саморучно проучить наглеца.
— Вот оно что... — Сюань Е усмехнулся и взглянул на Сяочжуан: — Хуан Ма-ма, этот Сяо Лу-цзи — племянник кормилицы моей Августейшей матушки. Внуку негоже соваться в дела её двора. Пусть матушка сама решит его судьбу.
Императрица помрачнела. Когда-то кормилица уверяла её, что Сяо Лу-цзи — парень толковый и преданный, а он оказался набитым дураком. Теперь из-за этой твари она выглядела жалкой в глазах Сяочжуан и пасынка. Гнев душил её.
— Мерзавец! — рявкнула она. — Развёл воровство прямо под моим носом! На что мне такой слуга? Уберите его с глаз моих! Забить палками до смерти!
Сюань Е перевёл взгляд с бабушки на коленопреклоненного Ли Дэцюаня и едва заметно усмехнулся.
— Великая матушка, сегодня случился постыдный промах по моей вине. Молю о прощении за то, что приблизила столь недостойного человека, — Императрица опустилась на колени перед вдовствующей императрицей.
Сяочжуан пренебрежительно махнула рукой:
— Довольно. Пусть эта история послужит тебе уроком. Хоть я и отошла от дел, это не значит, что я слепа и глуха. Будь осмотрительнее при выборе окружения.
Она поднялась с места:
— Что ж, я притомилась. Можете идти.
Покинув Дворец Милосердия и Покоя, Сюань Е не спеша направился обратно в Обитель принцев. Ли Дэцюань безмолвно семенил следом.
— Я так и знал, что Хуан Ма-ма с первого взгляда раскусит этого лгуна, — вполголоса произнёс принц. — Но то, что вдобавок удалось щелкнуть по носу Императрицу, превзошло все ожидания. Отличный вышел удар, сразу по двум мишеням.
— Господин, но ведь теперь Императрица наверняка затаит...
— Да плевать на неё, — Сюань Е зло усмехнулся. — Пусть отец меня и не жалует, я всё же его плоть и кровь. А она хоть и носит титул Императрицы, но обделена его вниманием куда сильнее моего. Много ли в ней проку?
Принц презрительно скривился. В этом дворце император Шуньчжи, казалось, дорожил лишь Великой вдовствующей императрицей Сяочжуан да покойной императрицей Сяосянь из клана Дун-э-ши. Все прочие для него ничего не значили.
— И всё же она остаётся Императрицей, — едва слышно заметил Ли Дэцюань.
— Я знаю её титул, — хмыкнул Сюань Е. — Но даже будучи владычицей гарема, она не сможет предъявить мне ни единого обвинения. Смертный приговор вору она вынесла собственной рукой. А то, что она притащила этого проходимца во дворец бабушки ради глупой кляузы, лишь вызвало у Хуан Ма-ма крайнее раздражение. Сегодня мачеха собственноручно высекла себя.
Сюань Е остановился и в упор посмотрел на Ли Дэцюаня:
— А ты держался неплохо. Когда Хуан Ма-ма устроила тебе допрос, отвечал на удивление толково.
Мальчик смиренно опустил голову:
— Помилуйте, господин. Я лишь рассказывал всё как было, не смея приукрашивать.
Сюань Е отвёл взгляд и уставился в серое небо, зажатое в тиски высоких дворцовых стен.
— Ли Дэцюань, я спрошу тебя ещё раз. Ты искренне желаешь служить мне или у тебя есть тайные покровители?
— Видит небо, господин! — Ли Дэцюань рухнул на колени и дважды звонко ударился лбом о каменную плитку. — Моя жизнь принадлежит вам отныне и до века. Я костьми лягу, но буду служить вам верой и правдой. И помыслить о предательстве не смею!
Сюань Е смотрел на него со сложным чувством. Почему-то в каждом слове этого мальчишки ему слышалась фальшь. Если за ним кто-то стоит, то кто это? Императрица? Или какая-то из наложниц отца? Сюань Е — всего лишь опальный принц, обделённый отцовской лаской. Зачем плести против него интриги? Неужели всё ради того, чтобы подобраться к Великой вдовствующей императрице? В его голове роились сотни догадок, но лицо оставалось бесстрастным. Принц горько усмехнулся про себя. Он-то надеялся, что нашёл верного человека. Неужели проявил непростительную глупость?
— Достаточно, встань, — в голосе принца скользнула усталость. — Просто помни то, в чём сейчас поклялся.
До самой Обители принцев они шли молча. Ли Дэцюань послушно семенил позади, глядя на поникшие плечи своего господина, который был моложе его на целых три года. Сердце мальчика сжалось от жалости, но он вовремя подавил этот порыв. В бездушных стенах запретного города он был лишь ничтожной пылинкой. Всё, что ему оставалось — безропотно подчиняться чужой воле.
У дверей своих покоев Сюань Е остановился:
— Свободен. Я устал и хочу побыть один.
Принц вошёл внутрь и затворил за собой дверь.
Глядя на глухую створку, Ли Дэцюань сжал кулаки.
"В последний раз. Это точно в последний раз.
Как только я исполню приказ, больше ни одна душа во дворце не сможет мной помыкать. Я буду служить только Третьему принцу. Но... захочет ли он оставить при себе предавшего его слугу? Или прикажет казнить в ту же секунду, как вскроется правда?"
Глубокой ночью одна из дверей Обители принцев беззвучно приоткрылась. Худая, маленькая тень выскользнула наружу и быстро запетляла по безлюдным переулкам. Фигура остановилась лишь у входа в Императорский сад. Отрешённо оглядевшись по сторонам, беглец юркнул в густую тень декоративной каменной горки. Он и не подозревал, что за каждым его шагом следила другая тень, бесшумно скользившая по пятам.
— Господин евнух, у Её Высочества есть новые указания? — прошептала фигура.
Напротив неё стоял рослый мужчина, почти полностью сливавшийся с чернотой каменной ниши.
— Госпожа велела передать, что ты отлично справился, — раздался низкий, глухой голос. — Когда Императрица лишится своего трона, тебя ждёт щедрая награда.
Мальчик торопливо поклонился:
— Премного благодарен Её Высочеству за милость. Какие будут дальнейшие повеления?
— Госпожа считает, что Третий принц, невзирая на юный возраст, слишком умён и хитёр. К тому же он сумел втереться в доверие к Великой вдовствующей императрице. Если позволить ему окрепнуть, в будущем он станет серьёзным препятствием для нашего юного господина, — мужчина выудил из широкого рукава небольшой бумажный сверток. — Подмешивай это зелье в еду Третьего принца каждый день. Оно не имеет ни вкуса, ни запаха, его не обнаружит ни одна серебряная игла. С каждым днём яд будет подтачивать его разум, пока мальчишка полностью не лишится ума.
— Но... господин евнух, не слишком ли это... жестоко?
— Что? — в голосе сообщника прорезалась угроза. — Смеешь сомневаться в решениях госпожи?
— Раб не смеет! — Ли Дэцюань поспешно упал ниц, судорожно сжав в кулаке смертоносный порошок.
"Какая неописуемая жестокость!
Сюань Е всего семь лет от роду. Если я подсыплю этот яд, его жизнь будет разрушена навсегда. Но ослушаться приказа госпожи — верная гибель".
Коленопреклоненный мальчик мелко дрожал под порывами ночного ветра. Но даже если Третий принц лишится рассудка и превратится в калеку, Ли Дэцюань поклялся себе, что не оставит его одного до последнего вздоха.
— То-то же, — фыркнул евнух. — Возвращайся в свои покои. Когда потребуется, я сам тебя найду. И смотри, не попадайся на глаза страже.
С этими словами крупный силуэт бесшумно растаял во тьме ночного сада.
Подождав немного, Ли Дэцюань пугливо огляделся. Дождавшись, пока патрульный отряд скроется за поворотом, он опрометью бросился назад.
Едва мальчик скрылся из виду, из глубокой ниши декоративного грота медленно выступил незаметный силуэт. Серебристый свет луны озарил лицо Третьего принца. Он горько и презрительно усмехнулся.
"Потрясающе. Какая преданность.
Вчера он клялся мне в верности, а сегодня получает яд от моих врагов. Похоже, какая-то из наложниц отца решила избавить своего сына от конкурента. Сыновей у императора и так по пальцам пересчитать, а выжили и вовсе немногие — нас всего шестеро. Но кто же эта змея? Кому я так сильно мешаю?"
Развернувшись, принц бесшумно направился обратно к Обители принцев.
— Стой! Кто здесь? — со стороны каменных горок послышался резкий окрик, и к нему поспешно направился патрульный отряд.
— Это я, — спокойно отозвался Сюань Е, приподняв подбородок.
— О, это Третий принц! — начальник стражи торопливо склонился в поклоне. — Ваше Высочество, почему вы не спите в столь поздний час?
— Ночь выдалась душной, а сон никак не шёл. Вот я и решил прогуляться, подышать свежим воздухом, да сам не заметил, как забрел в сад, — небрежно бросил принц.
— В таком случае позвольте нам проводить вас до Обители принцев. Ночью во дворец опускается густой туман, мало ли что может случиться, — предложил гвардеец.
— Добро, — согласился Сюань Е. Ему скрывать было нечего.
Вернувшись в свои покои, Сюань Е растянулся на постели. До утренних занятий оставалось не более двух часов. Глаза слипались, но тревожные мысли отгоняли сон.
"Если я сейчас не усну, то завтра на уроках буду клевать носом.
А наставники — хоть маньчжур, хоть монгол, хоть ханьский книжник — спуску не дадут. Живьем съедят за лень".
Проворочавшись еще четверть часа, принц наконец провалился в тяжелый, беспокойный сон.
— Господин, проснитесь. Вы опоздаете на занятия в Императорскую школу, — сквозь пелену сна до Сюань Е донесся тихий, вкрадчивый голос.
Принц с трудом разлепил веки. Перед кроватью с бледным и взволнованным лицом стоял Ли Дэцюань.
— Пожалуйста, поднимайтесь, Ваше Высочество, иначе мы пропустим начало уроков.
— Понял, — Сюань Е сел на постели и спустил ноги на пол. Ли Дэцюань услужливо подал ему таз со свежей водой для умывания.
Сюань Е прибыл в Императорскую школу точь-в-точь к началу занятий. Первым делом он поприветствовал своего старшего брата, Второго принца Фуцюаня. В классе пока было просторно: у императора Шуньчжи подрастали лишь двое сыновей школьного возраста, а остальные места занимали отпрыски знатных княжеских родов, которых государь лично отобрал для совместного обучения с принцами.
— Что-то ты сегодня припозднился, братец? — добродушно спросил Фуцюань.
Со дня рождения Сюань Е старший брат питал к нему искреннюю привязанность. Мысли о соперничестве за трон никогда не омрачали его разум. Между братьями не было зависти и скрытой злобы — они общались просто и тепло, как дети в обычной семье.
— Зато ты сегодня на удивление рано, — Сюань Е покосился на двух незнакомых мальчишек за спиной брата. — Твоя матушка, наложница Нинцюэ, прислала тебе новых Хаха Чжуцзы? Уж больно лица у них незнакомые.
Фуцюань досадливо поморщился и хмуро глянул на новоприбывших спутников:
— Да, матушка прислала их из своего клана. Выбрала самых усердных. Говорит, я слишком много бездельничаю, вот и приставила этих соглядатаев, чтобы следили за каждым моим шагом.
Конечно, принц не принимал опасения матери близко к сердцу. Стоило этим недоноскам донести наложнице Нинцюэ хоть одно лишнее слово, и он мигом нашёл бы способ сгноить их в казематах.
Вскоре в класс вошёл наставник монгольской словесности. Почтительно склонившись перед принцами у дверей, он прошёл к кафедре и принял общие приветствия учеников.
— Приветствуем вас, досточтимый учитель, — дружно произнесли мальчики, согнувшись в глубоком поклоне.
— Садитесь, — наставник кивнул. Хоть он и числился на государственной службе, его должность была чистой формальностью; истинным его призванием оставалось преподавание в Императорской школе.
Монгольский язык входил в обязательную программу обучения принцев, однако ценился куда меньше маньчжурского и ханьского. На эти уроки отводилось совсем немного времени. Не успел пройти и час, как занятия подошли к концу.
— Братец, у тебя бледный вид. Опять не выспался? — Фуцюань с усмешкой указал на темные тени под глазами Сюань Е. — Посмотри на себя, вылитая панда. Наставник за весь урок глаз с тебя не сводил.
Сюань Е коснулся пальцами уставшего лица и отмахнулся:
— Ерунда. Лучше скажи, как тебе удалось не заснуть? Обычно ты клюешь носом с первых минут, а сегодня бодр как никогда.
— Какое тут «заснуть»! Ты видел, как эти двое сверлили меня взглядами? Стоит мне хоть на секунду прикрыть глаза, они тут же побегут жаловаться матушке, и тогда пиши пропало. Уж лучше я перетерплю, — вздохнул Фуцюань.
Он прекрасно понимал скрытые амбиции наложницы Нинцюэ, но сам не испытывал ни малейшего желания ввязываться в грызню за престол.
— Кстати, братец, — Фуцюань понизил голос, кивнув в сторону выхода. — Я заметил, у тебя новый слуга. Кто он?
— Можешь звать его Сяо Цюань-цзи, — небрежно обронил Сюань Е. — Пару дней назад я наткнулся на него возле Дворца Милосердия и Покоя. Тот паршивец Сяо Лу-цзи избивал беднягу до полусмерти. Мне стало жаль мальчишку, вот я и забрал его к себе.
Фуцюань прищурился, силясь что-то вспомнить:
— Хм... А лицо у него знакомое. Где-то я его уже видел.
Внезапно в его глазах блеснула догадка. Он резко переменился в лице, но тут же мягко улыбнулся:
— Братец, как тебе твоя дворцовая кухня в эти дни? Может, отужинаешь сегодня у меня в покоях? Повара приготовили кое-что особенное.
Хотя наложница Нинцюэ тщательно скрывала свои интриги от сына, Фуцюань не был глупцом. Он прекрасно помнил, что этот так называемый «Сяо Цюань-цзи» раньше прислуживал в покоях его собственной матери.
— С удовольствием, — улыбнулся Сюань Е. — Я уже и забыл, когда в последний раз лакомился твоими угощениями.
Он понял намек. Старший брат пытался уберечь его от опасности. Но Сюань Е и сам страстно желал узнать, кто же дергает за ниточки Ли Дэцюаня.
Принц украдкой бросил взгляд на застывшего у дверей слугу.
"Что ж, торопиться некуда.
Посмотрим, чья игра окажется тоньше".
http://bllate.org/book/36821/4627199
Готово:
