Цзян Хэ ничего не знал об их общем прошлом, а потому, видя, как начальник с таким жаром всматривается в этого монаха, был полон вопросов.
Глядя, как Лу Яошань сейчас опустил голову и перебирает чётки из сандалового дерева на левой руке, он невольно вспомнил, что за последний месяц начальник, казалось, постоянно впадал в задумчивость, глядя на них.
С наступлением сумерек чтение сутр внезапно прекратилось, во дворе зажглись огни, и скорбящие родственники один за другим поднялись, чтобы навести порядок.
Мужчина средних лет, стоявший во главе, о чём-то поговорил с тремя монахами, а затем пригласил их в дом.
Пожалуй, они собирались немного отдохнуть и перекусить — это был обычный порядок вещей.
Однако, прождав то слева, то справа около получаса, Лу Яошань обнаружил, что в итоге вышли только двое других монахов.
Причём эти двое были куда осторожнее того Ся Сяочуня. Увидев неожиданно появившегося незнакомца, поначалу они не хотели раскрывать местонахождение Шэн Ситао, пока Цзян Хэ не сообразил на ходу заявить, что только что слышал, как Шэн Ситао читал сутры с такой силой, что те звучали как удар падающего камня, и теперь он хочет попросить его провести поминальный ритуал. Только после этого тот монах, что помладше, произнёс:
— Он уже ушёл.
Лу Яошань спросил:
— Куда ушёл?
— На вокзал.
Монах указал на тропинку, уходящую вглубь:
— У него вечером дела. Если вам нужно провести ритуал, можете обратиться в наш храм…
Молодой монах уже собирался расспросить об их контактах, но не успел он договорить, как этот рослый мужчина уже зашагал по тропинке, бросаясь в погоню.
Добежав на одном дыхании до конца дорожки, он неожиданно выбежал к просторным полям.
Напротив, у единственной автобусной остановки, только что остановился автобус.
Под звуки трогающегося с места автобуса Лу Яошань увидел, как тот монах снял монашескую шапку, обнажив копну коротких волос розового цвета.
— Шэн Ситао!
Тот наконец оглянулся и посмотрел на него, но двери автобуса уже закрылись, и в следующее мгновение машина двинулась вперед, стремительно растворяясь в ночной темноте.
В то же время Цзян Хэ вернулся тем же путём назад, пригнал машину, стоявшую в несколькихстах метрах отсюда, и остановил её перед ним.
— Начальник, скорее садитесь!
Непонятно почему, секретарь Цзян испытывал странное воодушевление, чувствуя себя так, будто он снимается в каком-то боевике с преследованием.
Как только Лу Яошань быстро занял пассажирское сиденье, Цзян Хэ нажал на газ:
— Мы же следуем за тем автобусом, верно?
Лу Яошань спокойно ответил:
— Угу.
Однако его ладони уже покрылись испариной. Спустя десять лет вновь заглянуть в глаза Шэн Ситао — это ощущение было невыразимым, его невозможно было ни описать, ни понять.
Стоило Шэн Ситао обернуться и посмотреть на него, как в груди с треском вспыхнул костёр — раскалённый, обжигающий, сводящий с ума.
Но, если подумать, что вообще происходит в этот момент?
Главный герой Цзян Хэ остановил машину и уставился на мужчину с розовыми волосами, сошедшего с автобуса напротив: тот направился прямиком к бару.
Несколько минут спустя, когда он вышел снова, на нём уже не было буддийской рясы — её сменила форма из чёрного жилета и белой рубашки.
Что это ещё такое?
Жизнь из «Смертельной погони, эй, Ю Сяоянь» превратилась в «Искушение монаха»?
Не успели двое в машине прийти в себя, как у входа в бар остановилась красная BMW.
Увидев это, Шэн Ситао поспешно бросился навстречу и открыл дверь для мужчины на водительском месте. Тот бросил ему ключи и попутно привычным движением обнял за плечи, и оба, смеясь и о чём-то беседуя, направились внутрь.
Полдминуты спустя Шэн Ситао вышел с ключами в руке, сел прямо в машину и мастерски загнал BMW на подземную парковку.
Эта сцена явно заставила обоих мужчин в автомобиле замереть с ошеломлённым видом.
— Сначала грузчик, потом монах на потребу, а теперь парковщик в баре.
Цзян Хэ выглядел совершенно растерянным:
— Нынешние монахи ведут такую широкую деятельность?
Однако, поразмыслив, он понял, что тут что-то не так: очевидно, у Шэн Ситао основная деятельность была самой разнообразной, а вот статус монаха — это как раз подработка.
Лу Яошань хранил молчание. Он не сводил глаз с мужчины у входа в бар, и огонёк в его груди, будто окатил кто-то ведром воды, с шипением погас.
Вслед за этим накатила волна сдерживаемой злости.
Этот человек по фамилии Шэн, чёрт побери, вообще чем занимается?!
Не успели они договорить, как подъехал серебристый Maserati. Водитель явно отличался от предыдущего: это был рослый альфа с расстегнутым воротом шёлковой рубашки, сквозь который смутно проступали рельефные мышцы груди.
Едва выйдя из машины, он свистнул вслед Шэн Ситао.
Шэн Ситао встретил его с улыбкой:
— Генеральный директор Хэ, давно не виделись.
Хэ И, источая густой шлейф парфюма, подошёл и обнял его за плечи:
— Скучал по мне, Сяо Тао?
— Довольно сильно. Если вы не заходите к нам в заведение, неоновые выходы у входа тускнеют наполовину, — в полушутливой манере отпарировал Шэн Ситао.
Судя по всему, Хэ И пришлись по душе эти слова. Он протянул руку и потрогал розовую шевелюру Шэн Ситао:
— Снова покрасил волосы?
Шэн Ситао чуть склонил голову, и в его глазах блеснул лукавый огонек:
— Красиво?
Пусть на лице не было ни грамма косметики, нежная белизна кожи и розовые волосы делали его похожим на изящную фарфоровую куклу.
— Красиво, — Хэ И придвинулся ближе. — Ты хорош собой с головы до ног.
Говоря это, он опустил пальцы на затылок прижатого к нему человека, но в следующую секунду чья-то сильная рука смахнула его плечо.
Хэ И обернулся и мгновенно был пригвожден к месту тяжёлым давлением мощного феромона.
Мужчина перед ним смотрел острым, пронзительным взглядом, словно дикий зверь, у которого отняли добычу, и от него исходила угроза.
Проходившие мимо входа гости невольно поддались влиянию этого мощного феромона, перевели взгляды и нахмурились.
Лу Яошань проигнорировал взгляды всех окружающих и в упор посмотрел на альфу, который был ниже его на полголовы:
— Отпусти его.
Хэ И на миг опешил: слова-то были сказаны, но его рука под воздействием чужой хватки уже сама собой оторвалась от шеи Шэн Ситао, к тому же дорогой чужой феромон подавлял его так сильно, что он вовсе не мог пошевелиться.
Услышав, что у входа кто-то ругается, управляющий бара поспешно выбежал наружу, чтобы во всём разобраться.
Хотя он был бетой и не мог чувствовать феромоны, но, заметив враждебную атмосферу с обеих сторон, поспешил привычным путем вмешаться, чтобы разнять спорящих.
— Ой-ой-ой, это что тут такое творится?
Ван Фань окинул взглядом двух рослых мужчин и узнал того, кого придерживали:
— Генеральный директор Хэ, вы пожаловали?
Однако, разглядывая другого — статного и величественного, — он растерялся.
Хэ И при виде этого почувствовал себя так, будто снова влип в неприятности.
http://bllate.org/book/36815/4581608
Готово:
