Человек и кот — тихо слушают заунывный дождь за окном, наслаждаясь тем, что лежит в тарелке.
Очень уютно.
Конечно, к этому уюту прилагалось одно непременное условие —
Никому не дозволено нарушать эту тишину и покой.
Ужин перевалил лишь за половину, как телефон на журнальном столике у дивана зазвонил.
Бай Тинсюй поднялся, чтобы ответить, а Байбай тоже приподнял уткнувшуюся почти в самую тарелку мордочку и уставился туда, откуда исходил звук.
Бай Тинсюй взглянул на определитель номера, его брови слегка нахмурились. Поколебавшись с пару секунд, он наконец нажал кнопку ответа.
— Алло, мам. — Губы его чуть сжались.
— Сяобай, ты вернулся в страну? Когда прилетел? Почему даже не предупредил маму? — Едва умолкли гудки, в трубке раздался голос Синь Мэнрао.
Бай Тинсюй отозвался:
— Мм, только что вернулся, всё был занят, вот и вылетело из головы.
Синь Мэнрао снова заговорила:
— Как ты в последнее время? Хорошо живёшь?
Бай Тинсюй ответил:
— Мм, неплохо, не переживай.
На этот момент Синь Мэнрао замолчала чуть дольше обычного, повисло молчание. Сама она больше ничего не говорила, а Бай Тинсюй понятия не имел, что еще добавить.
Спустя довольно долгое время до него донёсся голос Синь Мэнрао:
— Тут такое дело, Сяобай, твоему младшему брату на днях нужно записываться на подготовительные курсы. Денег в семье вечно ни на что не хватает, ты же сам знаешь, учится он не так хорошо, как ты, а расходов на него требуется больше, так что не мог бы ты...
Речь Синь Мэнрао еще не успела завершиться, как перебивший её Бай Тинсюй уже произнес:
— Хорошо, сколько нужно?
— Немного, десяти тысяч хватит. — Голос Синь Мэнрао, поначалу звучавший с некоторой боязнью, получив согласие, сразу взлетел на несколько тонов выше, после чего она принялась нахваливать сына: — Ой, ну прямо моё золотце...
Она собиралась сказать что-то еще, но что именно — Бай Тинсюй слушать уже не стал. Бесстрастно бросив: «Хорошо, попозже скину», — он сбросил вызов.
Внезапно накатила какая-то тупая слабость. Он замер с телефоном в руке, уставившись на экран так, будто хотел прожечь в нём дыру.
Байбай, казалось, что-то почувствовал: оставив вареную говядину, он со всех ног бросился к нему и принялся тереться мордочкой о его штанину.
Только тогда Бай Тинсюй пришел в себя. Опустившись на корточки, он подхватил Байбая на руки, прижал к себе и, свернувшись калачиком, рухнул на диван.
Его родители развелись, когда он был совсем маленьким. Отец, Бай Дуаньжуй, в прошлом был малоизвестным художником, и Бай Тинсюй какое-то время жил с ним. Но когда он учился в средних классах, Бай Дуаньжуй пристрастился к выпивке и после каждой бутылки принимался избивать сына, из-за чего суд в конце концов передал опеку над мальчиком Синь Мэнрао.
Он наивно полагал, что, оставшись с Синь Мэнрао, вырвется из этого кошмара, но даже не подозревал, что она давно обзавелась новой семьей. Когда она забрала его к себе, в её чреве уже зарождалась новая жизнь.
Отчим невзлюбил пасынка, считая его обузой. Лишь благодаря тому, что Синь Мэнрао изо всех сил угождала мужу, приговаривая, что когда этот ребенок подрастет, то сможет помогать семье с расходами — тем более что она снова была в положении, — отчим милостиво позволил переступить порог их дома.
Сначала Бай Тинсюй думал, что Синь Мэнрао говорит так лишь ради умиротворения мужа, но чем старше он становился, тем яснее понимал: она вовсе не шутила. Словно стремясь подтвердить её слова на деле, мать претворила их в жизнь ровно в тот момент, когда он поступил в университет.
И всё же, пусть она лишь доучила его до окончания старшей школы, по совести и разумению он никак не мог просто взять и забыть об этой матери.
К счастью, его собственный талант оказался исключительным. Куратор проникся к нему симпатией, и, узнав о тяжелом положении юноши, подкинул пару подработок в сфере дизайна, так что Бай Тинсюй то и дело заглядывал в кафе, чтобы набросать несколько эскизов, постепенно обзавевшись кое-какими сбережениями.
Вспоминая прошлое, он поднял руку и прикрыл глаза ладонью. И хотя поступки Синь Мэнрао оставались для него за гранью понимания, по крайней мере, благодаря ей он вырвался из того мрачного омута.
Дитя не ведает греха. Пусть он и не испытывал никаких родственных чувств к этому так называемому брату, но перекладывать вину Синь Мэнрао на плечи малыша он не собирался.
Впрочем, нельзя было не признать: о младшем сыне Синь Мэнрао заботилась с таким истовым усердием, что от этого у самого Бай Тинсюя делалось немного... горько на душе.
Побудив еще немного в одиночестве, он отнес Байбая обратно в столовую.
Еда немного остыла, но аппетит пропал окончательно.
Разогрев порцию для Байбая и наведя порядок на обеденном столе, он отправился в ванную.
Затяжной осенний дождь наконец утих как раз в тот момент, когда он закончил мыться.
Босиком выйдя на балкон, Бай Тинсюй подставил лицо налетевшему свежему ветерку.
Луны на небе не было, зато воздух пропитывала прохлада умытого дождём мира — словно только что отполированное зеркало, в котором не осталось ни единой пылинки.
Постояв какое-то время в задумчивости посреди осеннего ветра, он услышал, как пришедшее смс-сообщение вернуло его мысли в реальность.
Он было подумал, что это Синь Мэнрао строчит напоминания насчет перевода денег, но никак не ожидал увидеть весточку от Суй Боняня.
【Суй Бонянь: Ложишься спать?】
Хотя их разделяли экраны гаджетов, Бай Тинсюю вдруг показалось, что эти короткие слова излучают тепло. Уголки его губ тронула улыбка, и он тут же устроился с телефоном на изголовье кровати.
【Бай: Еще нет, только закончил домашние дела.】
【Суй Бонянь: Понятно, ложись пораньше.】
Бай Тинсюй подумал, что этот человек порой бывает излишне сух. Подогнув одну ногу под себя, а вторую свесив с края матраса, он машинально покачал ею в воздухе. Внезапно в нём взыграло озорное желание немного подразнить собеседника, и он быстро набросал ответ.
【Бай: А что делать, если не спится?】
Суй Бонянь ответил без промедления.
【Суй Бонянь: Почему не спится?】
【Бай: Наверное, перепил кофе.】
【Суй Бонянь: В следующий раз пей поменьше. Можешь выпить стакан молока, оно помогает уснуть.】
Улыбка в глазах Бай Тинсюя стала еще шире. Ему казалось, что Суй Бонянь неизменно подстраивается под каждое его слово, отчего даже сухая строчка контакта «Суй Бонянь» на экране теплела.
【Бай: Ладно, попробую. Тогда ложись тоже, спокойной ночи.】
【Суй Бонянь: Спокойной ночи.】
После этого Бай Тинсюй действительно разогрел себе стакан молока, отправил деньги Синь Мэнрао и перевел телефон в беззвучный режим.
Такова жизнь: не бывает на свете ничего, что вечно шло бы лишь по твоему желанию.
Праздно стучащие камни для го могут потревожить огонек лампады, а превратности судьбы — нарушить сладкий полуночный сон.
И всё же, стоит лишь случайно столкнуться с проблеском света, как даже угасающий закат вспыхнет величавым и ослепительным сиянием.
http://bllate.org/book/36798/4579665
Готово:
